34

Отъезжаю от Таи и набираю Лёшу на панели громкой связи в машине.

– Слушаю, Константин Георгиевич.

– У тебя есть что-нибудь на Рудковского?

– На того самого, с которым была в отношениях…

– Да-да, – раздраженно перебиваю я. – С которым встречалась Тая.

– Кое-что вроде есть… – озадаченно отвечает Лёша. – Сейчас, подождите секунду.

– Ага, жду.

– Так, что тут у нас… Хм… А, вот он, Рудковский Игорь Валерьевич, семьдесят восьмого года рождения… Тесть у него генерал. На пенсии, но в своё время был очень влиятельным человеком. Да и сейчас имеет достаточный вес, сохранил практически все старые связи… Сам же Игорь Рудковский – личность, фактически полностью созданная стараниями отца своей супруги. Занимает государственную должность, помимо этого имеет нелегальный игорный бизнес, также владеет акциями крупной нефтеперерабатывающей компании… Оформлено всё, конечно, на дальнего родственника… Жена у Рудковского депутат. Со всеми вытекающими. Дети старшие учатся заграницей, младшие – в элитной школе в Москве. Ну вот… как-то так.

– У него ещё и дети есть?

– Да, четверо. Три дочери и сын.

– Вот же чмо какое, а…

– Компромат собирать будем на него, Константин Георгиевич?

– Не решил я ещё, что с этой падлой делать. Но компромат не помешает. Собирай. Да, Лёша, и Таину охрану надо бы усилить. Позвони Палачеву, пусть пришлёт ко мне своих парней. Иногда лучше перебдеть.

– Понял, Константин Георгиевич. Сделаем.

– Ну всё, до связи.

Приезжаю домой, иду в ванную, наконец, мою нормально руки. Захожу в спальню, смотрю на смятую постель, и становится как-то совсем тоскливо.

Я часто бываю один. Долгое время жил один. Я привык один, мне комфортно одному, и никогда ничего не смущало. Но сегодня одиночество тяготит. Наверное, потому что я успел сродниться с мыслью, что эту ночь проведу с Таей.

Пустая квартира кажется слишком большой. Спать не хочется. Хочется поехать куда-нибудь или хоть пойти в бар, встретиться с друзьями, посидеть, пообщаться за жизнь. Прикинув такую перспективу всерьёз, понимаю, что нет. Этого тоже не хочу. Вообще ничего не хочу. Если только, может, в зал поехать, грушу побить… Или в тир, пострелять. Да, точно. Это лишним не будет.

Открываю сейф, достаю ствол, патроны, заряжаю, взвешиваю оружие в руке. Давно я им не пользовался. Но теперь, похоже, стоит сдуть пыль. Меняю рубашку на футболку, надеваю наплечную кобуру, прячу в неё пистолет. Сверху накидываю пиджак и выхожу из дома.

* * *

Тая

Нетвердой рукой вставляю в скважину ключ, проворачиваю и тихонько открываю дверь маминой квартиры. В прихожей темно. На цыпочках вхожу, прислушиваясь к тишине, свет не включаю – кажется, мама уже спит. А отца, похоже, так и нет. Ну и хорошо. Только его пьяных воплей мне сейчас для полного счастья не хватало.

Захожу в комнату, стараясь не разбудить маму, потихоньку утаскиваю из-под своей подушки пижаму и иду в ванную, чтобы переодеться.

Стягиваю с себя платье, бюстгальтер и остаюсь стоять перед зеркалом голышом. Разглядываю свое обнажённое тело, пытаясь отыскать на нём следы недавней близости с мужчиной. Но ничего не нахожу. Ни синяка, ни засоса. Разве что губы кажутся немного более пухлыми, чем обычно. И яркими даже без грамма помады. Касаюсь их пальцами, скольжу вниз до груди, трогаю соски. Закрываю глаза, вспоминаю, как Костя ласкал меня. Тело мгновенно пробивает волнующей дрожью. Закусываю губу и делаю глубокий вдох, приказывая себе успокоиться.

Распахиваю ресницы и снова долго смотрю в зеркало на своë отражение, отмечая в глазах нездоровый блеск. Касаюсь пальцами рёбер, веду по ним вниз, а мои плечи и бёдра от этого покрываются мурашками. Кожа такая чувствительная. Болезненно-чувствительная. Низ живота тянет. Я до сих пор ощущаю отголоски присутствия во мне мужчины. И от этого возбуждаюсь.

Мне хочется касаться себя, ласкать и нежить, представляя, что это делает он. Костя.

Но я заставляю себя остановиться. Хватит. Кажется, я по уши влюбилась.

Всё, чего мне сейчас хочется, это позвонить ему и попросить, чтобы вернулся назад. Но в то же время здравый смысл подсказывает – не стоит этого делать. Нужно соблюдать дистанцию. Как минимум до тех пор, пока я не успокоюсь и не приведу мысли в порядок.

Всё смешалось в моей голове. Стыд. Страх. Вина. Обида. Желание. Благодарность. Любовь. Господи, мне уже кажется, что я его люблю… Вот дура!

Но ещё никто и никогда меня так не защищал. Ещё никто и никогда так меня не целовал. Ни с кем ещё мне так сильно не хотелось быть вместе.

И от этого вдвойне больнее понимать, что вряд ли меня можно считать достойной этого. С моим-то прошлым…

«Мне плевать, что было в твоей жизни до меня».

Знал бы он, как я благодарна ему за эти слова. Если бы ещё избавиться как-нибудь от того, что было, раз и навсегда… Забыть, как страшный сон, и жить себе дальше. Но нет. Прошлое обязательно всплывёт и испортит всё именно в тот момент, когда ты этого совсем не ждёшь.

Господи, кто бы только знал, как мне хочется отмотать время назад и никогда не встречаться с Игорем! Ну или хотя бы не ездить с Костей в тот злосчастный ресторан, чтобы они не пересеклись… А теперь неизвестно, во что всё это выльется. Если Игорь причинит Косте зло, я не переживу. Просто не переживу…

Надеваю пижаму, иду и ложусь в свою постель. Укрываюсь одеялом с головой, почему-то оно совсем не греет, мне холодно, так холодно. Знобит.

Долго лежу, но мне не спится. Думаю о Косте и об Игоре. На душе неспокойно. Зная раздутое эго и возможности бывшего покровителя, не удивлюсь, если он натравит на моего босса весь город.

Вытягиваю из-под подушки телефон. Открываю мессенджер и наш немногословный диалог с Костей.

Сомневаюсь и боюсь ему писать в такой час, но беспокойство всё же побеждает.

«Ты уже дома?» – печатаю я и сразу отправляю.

Ответ приходит спустя пару минут, за которые я успеваю вся известись.

«Уже нет. Без тебя дома скучно»

Чувствую, как к щекам приливает жар и сердце начинает биться быстрее. По губам ползёт глупая улыбка, приходится напомнить себе, зачем ему пишу.

«Пожалуйста, будь осторожен»

«Волнуешься за меня?»

«Да», – печатаю я. Потом, смутившись, добавляю: «Немного», и отправляю.

«Не нужно, маленькая»

Снова невольно улыбаюсь экрану, как дура. Мне слишком приятно, когда Костя так ласково ко мне обращается, просто до слез. Сразу чувствую себя нежной, чистой, благородной девушкой, в жизни которой не случалось ничего постыдного, и которая заслуживает к себе только самого доброго отношения.

«Костя, не матерись на меня больше, пожалуйста», – смахнув набежавшую на глаза влагу, быстро печатаю я.

Ответ приходит сразу же:

«Не буду. Обещаю»

«Спасибо»

«Я заеду за тобой завтра на работу. Около 7.30 нормально будет?»

Ой-ëй. Вот этого я не ожидала. С одной стороны, очень круто поехать на работу с Костей, словно мы настоящая пара, но радость немного омрачает тот факт, что он ведь пока всё ещё женат. Сразу вспоминается надменное лицо Марины. Если я правильно поняла, никто в офисе не в курсе о Костином разводе. А может, он вообще меня обманул и на самом деле разводиться не собирается? Нет. Нет. Об этом даже думать не хочу. Костя – не Игорь. Он совершенно другой человек. И не стал бы опускаться до такой низкой лжи.

Но всё равно, приезжать на работу вместе, пока официально он ещё женат, по-моему, не очень хорошая идея. Как представлю эти шепотки, взгляды и пересуды за спиной, так и бросает в дрожь. Пусть лучше никто пока о нас не знает.

«Не нужно. Я доеду сама», – печатаю я ему.

Ответ заставляет себя подождать. Лишь спустя пару минут на экране, наконец, появляется новое сообщение от Кости:

«Как скажешь»

Жутко не хочется заканчивать переписку на этом. Судорожно придумываю, что бы ещё ему написать, но как назло, ничего не приходит в голову. Спокойной ночи мы уже сегодня друг другу желали, «до завтра» – тоже говорили. Может, отправить смайлик? Нет, это уж как-то совсем… Да и какой? Не сердечко же. Боже мой, ну почему всё так сложно?

В итоге я всё же гашу экран, так ничего и не написав.

Кладу голову на подушку, закрываю глаза, чувствуя катастрофическую усталость. Всё тело ноет, будто я сегодня разгрузила вагон, в голове гудит.

Какой же долгий и тяжёлый сегодня был день.

Ласково обнимаю подушку, представляя на её месте Костю, и уже почти проваливаюсь в спасительный сон, когда тишину квартиры внезапно разрезает наш оглушительно громкий дверной звонок.