35

Утро следующего дня

Костя

Меня будит писк телефона. Нахожу его на ощупь возле подушки, кое-как разлепляю веки, фокусирую взгляд на экране.

«Доброе утро»

По моей сонной морде расползается лыба.

Как это, оказывается, приятно – начинать день с сообщения от светлячка. На часах шесть, она, должно быть, только проснулась и сразу написала мне.

«Привет», – печатаю я ей, продолжая лыбиться во все свои тридцать два. Но следующее её сообщение быстренько спускает меня с небес на землю.

«Я, кажется, простыла. Неважно себя чувствую, ночью температура была. Можно мне из дома поработать сегодня?»

Заболела, значит. Плохо. А я-то уж размечтался, что она просто так решила мне доброго утра пожелать.

«Конечно, можно. Я приеду ближе к обеду, свожу тебя к Никитину»

«Да зачем, Кость, не надо. Это обычная простуда. Пару дней дома полежу, и само пройдет»

«Уверена?»

«Конечно»

«Ну смотри»

Откидываю одеяло, сажусь на кровати и чешу репу, поправляя утренний стояк. И что, получается, мне теперь ещё пару дней терпеть? Блин.

Тая, может, не простыла на самом деле, а просто видеть меня не хочет? Вчера она устала, сегодня заболела. Что если малышка меня избегает?

Телефон снова пиликает.

«Кость, только пожалуйста, не говори ничего Татьяне Ивановне. Я сама ей напишу»

Ну вот и ещё одно подтверждение. Не хочет, чтобы на работе знали о нас. Ну, рано или поздно всё равно узнают. Я прятаться ни от кого не собираюсь.

«Окей», – печатаю я, а сам злюсь.

Неужели все-таки надеется, что я от неё отвалю? Зря надеется. Ни за что не отвалю.

Или, может, просто стесняется перед коллегами? Хрен её разберёт.

Надеюсь, она не задумала от меня избавиться. Потому что разлука даже на два несчастных дня очень меня печалит. Вчера я совсем не натрахался. Дико хочу ещё, и хочу как можно быстрее. Сегодня, да хоть прямо сейчас.

Беру телефон и снова начинаю тыкать в него пальцем:

«Лекарства напиши, какие нужно, я привезу»

«Ничего не нужно, у меня всё есть»

Блять.

«Я всё равно к тебе заеду, фруктов привезу»

«Костя, мне правда ничего не надо, спасибо»

Дважды блять.

Ладно, не хочешь, не приеду.

Швыряю телефон на подушку, встаю с постели, иду в душ злой.

Под струями воды немного отпускает, смеюсь над собой. Как пацан, ей-богу.

* * *

Утро проходит в рабочей суете, светлячок больше ничего мне не пишет. Ближе к обеду строчу ей сам:

«Как самочувствие?»

В ответ тишина. Терпеливо жду. Проходит пять минут, потом десять, час. Решаю позвонить, но малышка и на звонок мой не отвечает. Может, спит?

В следующий раз перезваниваю уже после окончания рабочего дня, пока шагаю из офиса на парковку, к своей машине. И снова из трубки раздаются только длинные гудки. Один, другой, пятый. Ни ответа ни привета.

Признаться, это начинает меня нервировать. Открываю мессенджер, набиваю сообщение Леше:

«Узнай, где сейчас Тая»

Ответ приходит, едва сажусь в тачку.

«У себя дома. Со вчерашнего вечера никуда не выходила»

Хм, как интересно.

Гашу экран телефона, опираюсь подбородком на его ребро, отстранённо наблюдаю за бесконечным потоком разномастных пешеходов сквозь лобовое стекло.

Ну и что это за херня такая? Почему она на мои звонки-то не отвечает? Снова спит, что ли? До сих пор? Долго. А если просыпалась, почему не перезвонила?

На душе что-то как-то нехорошо так. Предчувствие, что ли, какое. Ну дома ведь она, что могло с ней произойти?

Решаю поехать в зал, побоксировать. Давно уже там не был, надо возвращать форму. Заодно и пар спустить, а то что-то я последнее время стал каким-то нервным.

Заскакиваю домой переодеться, еду в зал, там провожу два часа. После принимаю душ, в который раз заглядываю в телефон, но пропущенных звонков и сообщений от Таи по-прежнему нет.

И что-то так напрягает меня всё это, просто до пара из ушей. Два часа в зале в обнимку с грушей никак не помогли мне справиться с нервозностью.

Какого чёрта, блять, что за игнор?

Время уже десять часов. Она снова решила поиграть со мной? Или случилось что? Хотя что с ней могло случиться дома.

Из зала еду к ней, набирая и набирая её номер на панели громкой связи по дороге. Если не возьмёт трубку, пока доеду, значит, вломлюсь в гости, познакомлюсь с родителями заодно. А что делать.

Спустя полчаса стою у подъезда светлячка, дожидаясь, когда кто-нибудь из него выйдет. В нужную квартиру дозвониться не получилось, и это окончательно убедило меня в том, что наведаться к Тае в гости – не самая плохая идея.

Как назло, из подъезда никто не выходит. Мне быстро надоедает ждать, и я наугад набираю на затертой клавиатуре домофона цифры.

– Кто там? – каркает старый динамик.

– Откройте, это электрик из управляющей компании.

Удивительно, но срабатывает. Такая тупая банальщина, но всегда срабатывает. Какие же беспечные и доверчивые у нас люди.

Поднимаюсь на Таин этаж, отыскиваю месторасположение дверного звонка, уже заношу руку чтобы на него нажать, но в последний момент замечаю – дверь-то закрыта неплотно. Берусь за ручку, аккуратно толкаю – так и есть. Квартира не заперта.

Становится по-настоящему не по себе. Что ещё за хрень? Кто в наше время не закрывает входную дверь на ключ? Вкупе с тем, что Тая весь день не брала трубку, это очень тревожный звоночек. В голову без спросу лезут нехорошие догадки одна краше другой.

До слуха доносятся голоса откуда-то из глубины квартиры, в нос бьёт нехороший запах. Бесшумно переступаю порог.

В прихожей полумрак, но этого оказывается достаточно, чтобы рассмотреть старую мебель ещё, наверное, с советских времён.

Да уж, не самое приятное место. И здесь, светлячок, ты живёшь?

Голоса где-то за стенкой теперь звучат громче. Визгливый женский и хриплый бессвязный мужской, владелец которого разражается вдруг таким отборным матом, какой даже я никогда не использую.

– Да будь ты проклят, алкаш! – не уступает ему в громкости женщина. – Всю душу вынул, скотина! Всю жизнь мне угробил! Сил уже никаких нет!

– За-а-аткнись, ду-у-ура! – пьяно орёт ей в ответ мужик, приправляя эту фразу очередной щедрой порцией мата.

Слышится звон посуды, грохот, и я быстро перемещаюсь по тесному коридору на звук.

Взору открывается крошечная кухня с перевёрнутой мебелью и разбитой посудой на полу. Тощий мужик в засаленной рубашке таскает за волосы вопящую и кое-как отбивающуюся женщину в порванном халате. Я хватаю мужика за шкирку, оттаскиваю от женщины и толкаю в угол, на табурет, с которого он почти сразу сваливается на пол. Женщина же, увидев меня, перестаёт голосить, пятится назад, суетливо поправляя волосы и халат. Смотрит испуганно. И я с удивлением узнаю в ней Таины черты. Она её мать?

Перевожу взгляд на пол, где копошится алкаш, пытаясь встать и продолжая при этом заплетающимся языком сыпать матом. А это, значит, папа.

– Вы наш новый сосед? Из-за шума пришли, да? – нервно спрашивает Таина мать. – Пожалуйста, не вызывайте милицию. Он сейчас успокоится, налью ему, и успокоится. Извините уж нас. Муж-алкаш – горе в семье.

– Тая где? – спрашиваю я не своим голосом.

– Тая? А, так вы к Тае? – растерянно переспрашивает женщина. – В комнате она, болеет…

Я разворачиваюсь и тут же ухожу с кухни. Найти комнату оказывается несложно, здесь она всего одна, если не считать кухню да ванную с туалетом.

Толкаю плотно прикрытую дверь и вхожу – внутри темно и душно. И тоже стоит не самый приятный запах. Перегара, старой мебели и чего-то ещё… Черт, да, лекарств.

Ни черта не видно в темноте, выключатель не могу отыскать.

– Тая… – зову я негромко.

Но она не откликается.

На ощупь переступаю порог комнаты, делаю несколько осторожных шагов и с грохотом спотыкаюсь обо что-то на полу. Свечу туда телефоном, отодвигаю в сторону ногой какие-то цветочные горшки или что-то вроде того.

Глаза, наконец, привыкают к темноте, и я обнаруживаю небольшую кровать в закутке за комодом, на ней кто-то лежит.

Осторожно, чтобы не убиться, добираюсь до кровати, присаживаюсь на край, на ощупь определяю девичью спину под одеялом.

– Тая…

Она разворачивается ко мне лицом. Очень медленно, словно движения причиняют ей боль.

– Ты как?

– Боже, какой стыд… – произносит она едва слышно. – Зачем ты приехал? Уходи.

– Ты не отвечала на звонки.

– Извини… Я телефон где-то посеяла… А сил искать не было.

– И часто он так? – спрашиваю я, кивая в сторону кухни.

Она тяжело вздыхает.

– Периодически. Вчера ночью пришёл пьяный, уснул. А утром проснулся, стал деньги искать по всему дому на опохмел. Вот мама мой телефон от него и спрятала… На всякий случай. А то бы на чекушку его выменял.

Я кладу ладонь светлячку на щеку, ласково глажу и понимаю, что малышка вся горит.

– У тебя температура.

Целую её в лоб – кипяток. Как будто под сорок.

– Тая, нам срочно надо в больницу. Ну-ка иди ко мне…

Заворачиваю её в одеяло, беру на руки.

– Костя, ну зачем, – пытается возражать она. – Не надо. Оставь меня. Завтра я буду здорова…

– Что значит зачем? – злюсь я. – Черт, Тая, ты вся горишь! Неужели так сложно было ещё утром сказать всё как есть?

– Мне стыдно, как ты не понимаешь, – жалобно вздыхает она. – Есть ещё хоть один пункт, по которому я перед тобой не опозорилась? Оставь меня в покое и уходи!

– Прекрати нести чушь и посмотри на меня, – строго требую я. Дождавшись, пока светлячок поднимет глаза, продолжаю ещё более строго: – Я никуда не уйду без тебя, слышишь? Я о тебе позабочусь. Хочешь ты этого или нет. Поняла меня?

Тая молчит, а потом, начинает всхлипывать.

– Только не реви, – со стоном прошу я, утыкаясь лбом в её макушку и закрывая глаза.

– Не буду, – отзывается она шёпотом.

– И не гони меня больше.

– Не буду.

Обнимаю её крепче. Удобнее перехватываю за лопатки и под коленями, малышка практически ничего не весит. Кажется, она стала ещё тоньше и легче с нашей последней встречи.

Выходим в прихожую, где тут же вспыхивает яркий свет, больно резанув по успевшим отвыкнуть от него глазам.

– Вы кто такой?! Куда вы её понесли?! – выкрикивает Таина мать, преграждая нам путь и придерживая на груди порванный халат.

– Мама, всё в порядке, это мой… друг. Он отвезёт меня в больницу, – отвечает вместо меня Тая.