43

Пока готовлю на кухне, становится жарко. Снимаю с себя рубашку, остаюсь в одних джинсах. Так и подмывает сходить в спальню к Тае, посмотреть, чем она там занимается. Но терплю. Честно говоря, боюсь превратиться в одержимого маньяка, жаждущего контролировать каждый вдох своей жертвы. Не стоит отнимать у малышки личное пространство. Я и так уже её сегодня достал.

Мясорубки и большинства другой необходимой кухонной утвари в этой квартире у меня нет, поэтому обхожусь подручными средствами. Мясо на котлеты мельчу ножом. Пароварку сооружаю из кастрюли и металлической сетки для гриля. Пытаюсь сообразить, когда последний раз сам что-то готовил, и не могу – настолько это было давно. Но удивительным образом помню, как и что нужно делать.

Через час с небольшим обед готов. Я накрываю на стол и наконец позволяю себе сходить к Тае. Ожидаю найти её спящей, но кровать в спальне оказывается пуста, а из ванной комнаты доносится шум воды. Меня тянет туда, как магнитом. Подхожу ближе и с удивлением обнаруживаю, что дверь ванной не заперта. Наоборот, даже слегка приоткрыта.

Интересно, Тая случайно забыла закрыть её? Или намеренно таким образом испытывает судьбу?

Стоит представить малышку обнажённой под струями душа, как член в штанах сразу радостно поднимает голову. Нет, друг, сегодня даже не рассчитывай.

Плотно прикрываю дверь от греха подальше и возвращаюсь на кухню. Чтобы отвлечься, навожу порядок, сгружаю грязные чашки в посудомоечную машину.

Тая появляется через пятнадцать минут. Красивая, нежная и беззащитная. Босая, с влажными волосами, разбросанными по плечам. И в одной неприлично короткой шёлковой сорочке на тонких лямках.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – тянет носом девочка, набирая в грудь воздух, отчего её упругие полушария под сорочкой живописно приподнимаются.

Я смотрю на эту картину и дурею от желания наброситься и растерзать.

Что ты делаешь со мной, Тая? Испытываешь? Издеваешься? Или тебе просто наплевать на запреты врача?

– Где твоя пижама? – спрашиваю я хрипло, слишком сильно сжимая в руке кухонное полотенце.

Тая, не стесняясь, рассматривает моë полуобнаженное тело.

– Я закинула её в стиральную машину, надеюсь, ты не возражаешь? – с игривой улыбкой произносит она.

– Я сейчас разложу тебя вот на этом самом столе, если ты не оденешься, – указываю я глазами на обеденный стол.

Малышка смущенно улыбается и отводит взгляд.

– Кроме этого, я взяла с собой только джинсы и свитер. Могу надеть их, если хочешь.

Тяжело вздыхаю. Беру со спинки стула свою рубашку, накидываю Тае на плечи и запахиваю на груди, едва сдерживая себя, чтобы не облапать крошку за вываливающиеся из декольте аппетитные прелести.

– Садись, – строго указываю я на стул. – Есть сейчас будем.

– Костя, а можно я тебя обниму?

И не дожидаясь ответа, светлячок крепко обвивает меня руками. Гладит мою спину нежными пальчиками, трётся носом и щекой о моё плечо, прижимается упругой грудью с твёрдыми торчащими сосками сквозь скользкую невесомую ткань своей сорочки. У меня дрожь проносится по телу от этой чувственной близости.

– Ты чего добиваешься, м? – рычу я, грубо хватая малышку за задницу и крепко сжимая обе ягодицы в ладонях.

– Ай! – пищит Тая. – Уколы!

– Прости, – целую я её в уголок рта.

Обхватываю пятерней за шею и снова целую. Целую, целую, как сумасшедший. Сладкие губы, щеки, нос, лоб, скулы, веки, подбородок – всё, что попадается мне на пути.

Потом отрываюсь кое-как, разворачиваю светлячка от себя на сто восемьдесят градусов и почти силой усаживаю на стул.

Ставлю перед ней тарелку, наливаю в фужер компот. Себе же хочется налить чего-нибудь покрепче, но решаю не рисковать. Алкоголь в крови – хана самоконтролю. Тая и без того сегодня будто специально нарывается.

Обхожу стол и занимаю место напротив неё. Пробую свои шедевры высокой кухни, не чувствуя вкуса еды. Когда вся кровь отлила к паху, поглощать пищу и получать от этого какое бы то ни было удовольствие почему-то ни черта не выходит. Мучает голод иного характера. Стараюсь не думать о том, что утолить его в ближайшие дни не получится.

Зато Тая уплетает содержимое своей тарелки с завидной скоростью, будто и не терлась об меня сосками минуту назад.

– Господи, как вкусно, Костя! Поверить не могу, что это ты сам приготовил! Ты что, раньше работал поваром?

– Типа того, – улыбаюсь я. Не могу не радоваться её аппетиту. – В ресторанном бизнесе.

– Ого! А я тоже работала в ресторанном бизнесе, только официанткой, – хмыкает она с полным ртом.

– Я знаю.

– Ну да, точно, ты же всё обо мне знаешь.

– Не всё. Но многое.

– А расскажи что-нибудь о себе? Почему у тебя не сложилось с женой?

Такой резкий переход в теме разговора на секунду выбивает меня из колеи. Меньше всего сейчас хочется беседовать с Таей о Нике. Но я сам предлагал малышке задавать мне любые вопросы. А значит, хочу – не хочу, должен отвечать.

– Мы просто не подходим друг другу, – в итоге равнодушно произношу я. – У неё одни взгляды на дальнейшую жизнь, у меня другие.

– И только поэтому вы решили разойтись?

– Ты считаешь, этого мало?

– Но ведь все мы разные и на жизнь смотрим по-разному. Если человек дорог, всегда можно договориться, найти компромиссы.

– Не всегда, маленькая.

– А ты правда её никогда не любил? Почему тогда вы поженились?

– Потому что нам было удобно вместе. Я уже говорил.

Тая кладёт приборы на стол, отодвигает от себя пустую тарелку и пронзительно смотрит мне в глаза.

– А ты меня не обманываешь, Кость?

– Зачем мне тебя обманывать?

– Не знаю. Мужчины часто лгут, чтобы добиться своего.

– У меня другие методы, – усмехаюсь я.

– Какие?

– Самые действенные.

Тая склоняет голову набок и растягивает губы в кокетливой улыбке:

– Заинтриговал.

Я только в очередной раз вздыхаю. Лучше тебе не знать, какими они бывают, маленькая. И намеренно перевожу тему, указывая взглядом на её тарелку:

– Ты поела?

– Да, спасибо, всё было очень вкусно!

– Может, добавки?

Тая отрицательно крутит головой:

– Нет, спасибо, я и столько-то обычно не ем. Просто было ну очень вкусно.

Против воли улыбаюсь. Даже если она неискренне хвалит, всё равно приятно.

– Тогда марш в постель.

– А ты со мной не пойдёшь? – с надеждой глядя на меня, спрашивает малышка.

– Не знаю, не знаю…

– Пойдём, – настойчиво повторяет она и смотрит на меня тем самым своим взглядом. Порочным, дерзким, многообещающим. Пробуждающим во мне что-то темное и опасное.

– Уверена? – интересуюсь я негромко.

Тая часто кивает, сексуально закусив нижнюю губу.

Я перестаю что-либо понимать. Что там Никитин говорил про половой покой? Может, мне это послышалось? Или я что-то неправильно понял?

Достаю из кармана телефон и забиваю в поиск фразу «половой покой это». Ага, половое воздержание, преимущественно вагинальный секс… Поднимаю взгляд на Таю.

Подмечаю всё. Как блестят её глаза, как порозовели щеки. Как поднимается и опускается от учащенного дыхания грудная клетка малышки. Как едва заметно бьётся тонкая венка на её шее. Девочка явно возбуждена, явно хочет от меня чего-то. Точнее, совершенно ясно, чего, но… Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Просто не верю своей удаче. Неужели нашёл такую же сумасшедшую, как я сам?

– Ну пошли, – медленно произношу я, неотрывно глядя в её расширенные зрачки.

Мы одновременно встаём из-за стола. Тая поворачивается и выходит из кухни первой, я иду шаг в шаг следом за ней. Как привязанный, будто на аркане. Весь в предвкушении, но всё ещё до конца не верю, что не ошибся.

Заходим в спальню. Тая забирается на кровать, садится лицом ко мне, подогнув под себя ноги. Я усаживаюсь напротив и притягиваю малышку к себе. Целую её в губы пошло и грубо. Заваливаю спиной на постель. Она ахает и тихонько стонет, выгибаясь подо мной, тем самым окончательно срывая мне крышу.

Отрываюсь от её губ, облизываю свои, ловлю плывущий, затуманенный взгляд.

– Ты ведь понимаешь, что мне нельзя засовывать в тебя свой член?

Тая несколько раз согласно кивает.

– Мы можем попробовать… кое-что другое, – робко произносит она, глядя мне в глаза.

Господи, девочка, что я там тебе говорил о любви? Забудь. Я тебя уже люблю. И где ты только раньше была?

Я обхватываю ладонью её затылок и снова проталкиваю свой язык ей в рот. Упиваюсь её губами, её податливостью, желанием. Свободной рукой по очереди сжимаю тугие полушария. Ловлю пальцами мелкие камешки сосков и ласкаю их сквозь тонкую шелковую ткань. Тая снова ахает и снова тихонько стонет. Это сводит меня с ума. Тяну декольте её сорочки вниз, обнажая острые вершины, тут же накрываю одну из них губами. Как же я голоден. И то, каким образом я собираюсь утолить свой голод, рвёт крышу почище любого наркотика.

Сжимаю в кулак гриву мягких волос малышки, с нажимом веду большим пальцем по её припухшим губам. Проталкиваю палец в девичий рот и хрипло приказываю:

– Соси.

Тая шире распахивает свои потрясающие глаза и послушно смыкает губы на моём пальце. Всасывает его в себя, отчего сквозь мой позвоночник проходит лёгкий разряд электричества. Член стоит колом, ноет, требуя как можно скорее оказаться на месте пальца. Но я терплю, ловя непередаваемый кайф от контакта с мягким скользким языком моей девочки. Она прикрывает глаза, послушно работая губами, а я меняю большой палец на указательный и средний, толкаюсь ими глубже, задевая гортань малышки. Тая начинает задыхаться, и я позволяю ей сделать вдох, сразу после продолжаю исследовать и готовить. Ресницы малышки растерянно и часто порхают, она вся дрожит в моих руках.

Блять, больше не могу…

Расстегиваю ширинку одной рукой, освобождая стояк. Устраиваю малышку полусидя на подушках. Встаю на одно колено и приставляю член к её губам.

Смотрю на сладкую, словно пьяный. Как она послушно открывает рот и пропускает меня. Как доверчиво смотрит исподлобья. Рука сжимается в её волосах. Другой глажу девочку по щеке, пока она пытается взять глубже, чтобы доставить мне максимум удовольствия. Дурею от кайфа. Ещё никогда, наверное, и ни с кем мне не было так хорошо.