54

Что может быть хуже утра, когда ты просыпаешься и понимаешь, что в твоей жизни произошло дерьмо?

Ещё вчера в это же самое время ты был абсолютно счастлив, хотел жить, хотел горы свернуть и бросить к её ногам, а сегодня всего этого уже нет. Ничего не осталось, кроме рваной дыры в груди.

Вот, значит, какая эта самая любовь? Никогда не знал её, нахер она сейчас на меня свалилась?

Сколько женщин у меня было до Таи. Они приходили и уходили, но ни разу ещё я не чувствовал ничего подобного. Будто умер кто-то. И потерю не восполнить, равновесие не вернуть, боль утраты ничем не притупить.

Никитин, сука. Друг насри в круг. Я бы лучше яйца свои сожрал, чем на его женщину позарился. Как он мог? Хочется убить его нахер. Превратить его смазливую рожу в месиво. Я бы так и сделал, наверное, попадись он мне сейчас под руку.

С нажимом провожу по лицу ладонью. Сдохнуть бы и не вставать никогда с этой постели.

Но всё же заставляю себя подняться. Иду под холодный душ, выпиваю крепкий горький кофе и еду в офис. Предварительно выбросив из тачки в мусор никому не нужный теперь букет.

Интересно, приедет Тая сегодня на работу? Мне придётся уволить её. Не смогу я находиться с ней в одном помещении, даже если мы вообще не будем там пересекаться.

От мысли этой паршиво. Не хочу её наказывать за то, что сделала. Тая не жена мне и клятву верности не давала. Да и вообще девчонка ещё. Все мы совершаем ошибки. А может, и не ошибка это вовсе для неё. Может, и правда великая любовь там у них с Никитиным вспыхнула, мать его… Он красивее меня. Умнее. Проницательнее. Наверняка нежнее. Блять… Я не смогу. Видеть её каждый день. Да просто знать, что она рядом. Лучше устроить Таю в другое место… Чёрт, да я даже этого не смогу!

На красном светофоре хватаюсь за телефон, открываю диалог с Никитиным и, одним глазом поглядывая на дорогу, остервенело тычу пальцем в экран.

«Теперь ты несёшь ответственность за Таю. Не знаю, что там у тебя случилось, помутнение рассудка или великая любовь, но за свои действия отвечай. Она хорошая девочка, сам говорил. Вот и позаботься о ней. И на глаза мне лучше не попадайся, если жить хочешь»

Отправляю. Швыряю мобилу на приборную панель. Сжимаю обеими руками руль и резко вдавливаю педаль газа, как только загорается зелёный.

* * *

Никитин перезванивает, когда я уже паркуюсь у офиса. Мне не хочется брать трубку, не хочется слышать его долбанный голос.

Выхожу из машины, смотрю по сторонам, пацан какой-то у низкой спортивной тачки стоит курит.

– Слышь, парень, дай сигарету.

– У меня вейп.

– Похер, давай сюда, – рычу я.

Протягивает мне ярко-голубую пластиковую хреновину, брезгливо оглядываю её, вытираю об рукав и затягиваюсь. По вкусу похоже на фруктовый кальян, только непонятно, что за отрава внутри.

– Лучше бы ты нормальные сигареты курил.

– От них же воняет.

– А ты девочка, что ли, конфетками пахнуть?

Пацан равнодушно пожимает плечами. Стоит в своих подвернутых штанишках, башку в плечи втянул, скукожился весь, замёрз, или что с ним? И правда как девочка, блять. Что за молодежь пошла. В годы моей юности он бы точно не выжил.

А телефон в моём кармане всё звонит и звонит. Я понимаю, что сам как девочка себя сейчас веду. От Никитина тошнит, но игнорировать его звонки – не выход.

Извиниться, наверное, хочет. Ну пусть извинится. Лишь бы не сорваться потом, не поехать к нему и не поломать к чертям собачьим.

– Да, – принимаю я звонок, выдыхая носом густой дым.

– Кость, я что-то не понял, что за дичь ты мне там написал? – раздаётся из трубки нихера не виноватый голос Никитина.

– Не понял ты? – цежу я сквозь зубы. – Тая вчера мне всё рассказала.

– Что она рассказала?!

– Что вы трахались, блять!.. – рявкаю я в трубку, возвращая пацану вейп. Тот испуганно забирает его из моей руки и мгновенно ретируется.

– Костя, – вкрадчиво произносит Никитин, – я к твоей Тае пальцем не прикасался. Я жену люблю. Ты забыл?

– Я понимаю, что стрёмно в таком признаваться, но будь мужиком, Никитин. За свои поступки надо отвечать.

– Да не трогал я её, клянусь! – повышает он голос. – Костян, ты чего? Да я бы никогда в жизни! Я тебя уважаю, за многое тебе благодарен! И, блять, я жену свою люблю!

Ого, Никитин матерится? Это что-то новенькое. Может, он правду говорит? И Тая вчера мямлила, что вроде как проверить меня хотела… Неужели действительно соврала? Но, блять, как до такого можно додуматься вообще?!

– Она вчера была в твоей клинике, так?

– Да? Да я понятия не имею! Я ее вчера точно там не видел! Ну хочешь, записи со всех камер тебе покажу?

– А покажи.

– Приезжай, посмотришь всё, что захочешь. У меня везде камеры, кроме уборных, если Тая у нас вчера была, можно хоть весь её маршрут отследить!

– Сейчас приеду. А не боишься, что если я не найду на записях подтверждения твоих слов, то просто убью тебя нахер?

– Убивай. Только имей в виду, что совесть моя перед тобой чиста.

* * *

Прыгаю обратно в тачку и мчу в клинику к Никитину. Мотор в груди работает на износ, почуяв надежду на воскрешение.

Никитин встречает меня озлобленной рожей. Озлобленной смазливой рожей, которую мне до боли в суставах хочется переломать.

Но я всё больше начинаю верить в то, что слова Ильи могут быть правдой.

Только, если между ними ничего не было, зачем тогда Тая так сказала? Что она хотела проверить? В чём смысл, где логика? Нихера не могу понять.

Но вскоре понимаю. Илья просит охранника показать мне на мониторе все передвижения Таи внутри клиники. Сначала они с подружкой ходят по кабинетам, а потом в кадре появляется Ника. Она подходит к Тае, разговаривает с ней о чем-то. Откуда они вообще знают друг друга?! Закончив диалог, Ника уходит, а Тая как остолбеневшая стоит на месте еще несколько минут, пока к ней не возвращается её подружка.

Блять…

– Ника еще здесь? – спрашиваю я у стоящего за спиной Ильи.

– Нет, уехала сегодня утром. Я ее выписал, дома долечится.

– Понял. Тогда, пожалуй, съезжу к ней домой.

Поднимаюсь со стула, иду к выходу. Оборачиваюсь.

– Илюха… извини.

– Я, если честно, так и не понял, что у вас там происходит?

– Всё нормально у нас. Просто недоразумение небольшое вышло.

* * *

Квартира Ники оказывается пуста, я еду в наш дом, где застаю будущую бывшую жену за сбором вещей. Точнее, вещи собирают нанятые люди в серой униформе, а Ника только раздает им указания.

Заметив меня, поджимает губы, бледнеет.

– Ты же на работе должен быть, – нервно произносит она и, прихрамывая, отступает назад.

Пока ехал сюда, был злой как чёрт, собирался вытрясти из Ники каждое слово, сказанное Тае в больнице, но сейчас, глядя на испуганный вид бывшей жены, на её разбитое лицо, не могу сдвинуться с места. Чувствую себя последней свиньёй.

– Не переживай, я заберу только свои вещи, ничего из того, что ты покупал сюда – не трону, – взволнованно заверяет Ника.

– Тебе не обязательно перевозить вещи отсюда. Дом останется твоим.

Брови бывшей жены ползут наверх.

– Это что, шутка такая?

– Нет. Я так решил.

– С чего вдруг такая щедрость? – истерично усмехается она.

– А я разве когда-то был жмотом?

– Нет, но это же… дом!

– Это будут мои тебе извинения. За то, что случилось. И компенсация за моральный ущерб.

– Я не понимаю, – хмурится Ника. – Тебя совесть замучила, что ли? Откуда вдруг такое благородство?

– Можно и так сказать, – устало вздыхаю я. – Ника, то, что произошло с тобой, сделал человек, которому я перешёл дорогу. До меня он добраться не смог и решил таким образом отомстить. Формально ты всё ещё моя жена. Я виноват, что не предусмотрел, не защитил тебя. Прости меня за это.

– Костя…

– И вообще за всё прости.

Ника потрясённо качает головой.

– Так значит, это не ты?!

– Нет, конечно.

– Господи… – Она закрывает ладонью рот.

– Прости за то, что был груб, когда требовал развод. Эта девочка, с которой я встречаюсь, Тая… она очень дорога мне. Я влюбился, как пацан, понимаешь? У нас с тобой всё по-другому было. Я не нужен был тебе настолько, а ты – мне. Из нас получилась хреновая пара, ты и сама это знаешь. Мы бы с тобой всё равно рано или поздно разошлись. Ты встретишь ещё своего человека и будешь счастлива с ним.

– Вряд ли я встречу кого-то… – с горечью произносит Ника.

– Встретишь, – заверяю я её. – Если захочешь.

– Костя. Неправильно всё это. Давай продадим дом и поделим деньги. Хотя бы так. Ты его купил. Я не могу…

– Я всё решил, Ника. Дом остаётся тебе. У тебя сын взрослый уже, ему тоже нужно будет где-то жить. А я не бедствую, слава богу. Заработаю ещё.

– Я тоже заработаю, – упрямо возражает бывшая жена.

– Не сомневаюсь. И всё же.

Мы смотрим друг другу в глаза в молчаливой схватке. Потом Ника сдаётся. Отворачивается на время, закрывает ладонью лицо. Потом возвращает на меня совершенно поменявшийся взгляд и закусывает губу.

– Кость. Я вчера видела эту твою девочку. У Никитина в клинике случайно пересеклись. Наговорила ей про тебя всякого…

– Я знаю.

– Она как, нормально?

– Не очень, но я с этим разберусь.

– Прости.

– Больше не трогай её, ладно?

– Можно, я извинюсь перед ней?

– Можно.