36 ГЛАВА

Я сидела в кресле, не в состоянии даже думать. Смотрела, как плескается красное вино в бокале, чувствуя себя настолько опустошенной, что казалось, от меня ничего не осталось. Стыдно такое говорить, но я устала так сильно, что не могла дышать. Бесконечная борьба настолько выматывает, особенно когда преследуют неудачи и порою начинает казаться, что все бесполезно. Нет, я не сдавалась, просто мне нужен таймаут сроком в одну ночь. А завтра снова буду в строю, сломя голову искать выход. Если придется, разошлю копии компрометирующих документов во всевозможные органы и в прессу. Я буду бороться, пока в состоянии это делать, не отступлю до тех пор, пока не верну сына. Или сколько буду жива. Одурманенная алкоголем голова не выдавала никаких конкретных планов, мысли были радикально героические: растоптать, убить, уничтожить. И, наверное, в отчаянье человек способен на такое, особенно когда вокруг сплошная несправедливость. В этом гадком мире больше всего достается тем, кто не может за себя постоять, или тем, кто не сделал ничего плохого. Как говорится, выживает сильнейший, и плюс этот сильнейший должен быть настолько подлым, что без сожаления пустит в расход своих близких. Насколько ужасно желать кому-то смерти? Если этот человек сделал много зла, столько, что, без сомнения, попадет в ад, если, конечно, есть хоть какая-то справедливость. Возможно, там-то мы и встретимся с Андреем, и я смогу плюнуть ему в лицо, смеясь над тем, как он будет плясать на раскаленных углях, пусть даже сама буду сжигать о них ноги. Это меня не страшит, а ужасает то, что мой маленький мальчик в руках убийцы. Ублюдок скрывает существование сына, почему? От одной мысли об этом можно сойти с ума и хочется сдохнуть. Залпом осушила бокал, сжав его пальцами так, что они побелели, когда же это закончится уже. Закрыла глаза, пытаясь успокоиться, кровь в венах бурлила от бешенства. И когда открыла, увидела перед собой Диму. Моргнула несколько раз, сначала показалось, привиделось, но нет, это был действительно он.

— Пришел добить? — спросила я заплетающимся языком.

— Мне кажется, ты и сама с этим прекрасно справляешься, — хмуро ответил тот.

— Зачем пожаловал? — усмехнулась, вспомнив, что не закрыла дверь, когда вернулась, было не до этого.

— Я звонил тебе, ты не отвечала, — упрекнул парень, внимательно рассматривая меня.

— Не слышала видимо. Что ты хочешь?

— Ты говорила, у тебя есть что-то на Кирсанова?

— А ты сказал, что не веришь мне! — воскликнула я устало. Не знаю отчего, но во мне взыграла обида или же просто хотелось выплеснуть на кого-нибудь свое отчаяние.

— Я и сейчас не говорю, что верю во все, что ты сказала, — ответил Дима, усевшись на диван. — Но я поговорил с отцом, и он подтвердил, что у Андрея есть сын.

— Где он? — выпалила я, подпрыгнув на месте.

— Кто?

— Мой сын, где он? — перестала дышать, глядя на парня с надеждой. Как же хотелось услышать конкретный ответ.

— Я не знаю, — пожал тот плечами.

— Ты сказал, твой отец подтвердил… Почему ты не спросил, где он? — воскликнула я нервно. На какую-то секунду показалось, что я так близко к Егору и вот-вот узнаю, где малыш, но снова мимо.

— Конечно, я спросил, но он не знает ничего, кроме того, что был ребенок. И вроде Андрей отправил того в какую-то закрытую школу, — услышав это, я немного выдохнула. Хотя и не подпускала плохие мысли, все же то, что Андрей скрывал сына, вызывало самые худшие предположения.

— Мне нужно то, что у тебя есть на Кирсанова, — произнес Дима серьезно.

— Ты же не хотел мне помогать?

— Я и не помогаю тебе, просто хочу узнать правду, прижав его.

— Тогда извини, я ничего тебе не дам! — ответила я резко. Допустим, прижмет Дима Андрея, но тот отмажется и будет отрицать связь со смертью жены. И что тогда? С чем останусь я? Мне будет больше нечего противопоставить ему, потеряю последний козырь.

— В смысле? — зарычал парень, его глаза недобро блеснули.

— У нас разные цели — ты хочешь прижать Андрея и узнать правду, а я уже знаю свою правду и хочу уничтожать его! Другие варианты даже не собираюсь рассматривать, — заявила я уверенно.

— Ты думаешь, каких-то бумажек достаточно, чтобы закрыть Кирсанова? — холодно усмехнулся Дима.

— Нет, я так, конечно, не думаю, иначе давно использовала бы их, — ответила я, облокотившись о спинку кресла.

— И что тогда?

— Я не знаю, — закрыла на секунду глаза, задумавшись. — Хотя знаешь, у меня есть идея, но для ее осуществления понадобится твоя помощь.

— Ты думаешь, я буду помогать тебе?

— Возможно, иначе бы ты не пришел.

— Рассказывай, я подумаю, — Дима внимательно посмотрел на меня.

— Я уверена, что у Андрея в ноутбуке есть важная информация, потому что он с ним практически не расстается. Предлагаю провернуть тоже, что и с его компьютером, — рассказала свои мысли, да я и раньше рассматривала этот вариант, но без Димы он был невозможен.

— Ты же говоришь, он не расстается ним?

— Я придумаю что-нибудь… — грустно улыбнулась я, добавив: — В постель, например, он его с собой не потащит.

— Ты собираешься с ним спать? — бросил парень брезгливо.

— А у тебя есть другие варианты?

— Нужно подумать, — нахмурился Дима, глядя словно сквозь меня.

— Пока ты будешь думать, Кирсанов узнает правду обо мне, — отвлекла я его от раздумий. — У меня нет времени, я готова на все, чтобы вернуть сына.

— Когда ты видела его в последний раз? — спросил вдруг он.

— Я же сказала тебе, что пару недель назад…

— Я имею в виду ребенка.

— Девять лет и пять месяцев назад, — ответила дрогнувшим голосом. А Дима изумленно уставился на меня.

— Девять лет? И как ты… Вообще… Справилась?

— Я не справилась… Просто стала другим человеком, — произнесла, преодолевая боль в груди. — Я жила эти годы лишь мыслью вернуть его. Засыпала, просыпалась, дышала только ради того, чтобы однажды снова увидеть сына. 152e1bc

— В это сложно поверить… — сказал Дима, но я не заметила в его глазах недоверия. — Неужели не было мыслей все бросить?

— Нет, — воскликнула я уверенно. — Я никогда не брошу своего мальчика! Даже когда умру, не оставлю.

Эта тема была больной, я росла с уверенностью, что когда появятся дети, я дам им все, чего не было у меня. Семью, материнскую любовь, дом, где их будут ждать и оберегать, поддержку, счастливое детство… И никогда, чтобы ни случилось, не оставлю их. Но все вышло иначе, у меня отняли ребенка, и я не смогла ничего сделать…

— А где твоя семья, Вик?

— У меня нет семьи. К чему эти вопросы? — холодно зашипела я, это первое, что не хочу обсуждать сейчас.

— Хочу понять, могу ли я тебе верить или нет, — ответил Дима спокойно.

— Мне не нужно доверие! Мне нужна помощь! — воскликнула раздраженно, мне не нравилось, что он лезет в душу, автоматически вырастал защитный барьер. — Ты или помогаешь, или нет. И мне нужен ответ сейчас, потому что завтра я буду действовать по-другому.

— Хорошо, я помогу. Но надеюсь, то, что ты сказала, не ложь, иначе ты окажешься в соседней камере с Кирсановым!