35 ГЛАВА

— Не слушай! — воскликнула я устало. — Я обращусь к тому, кто выслушает, а не пошлет из-за личных обид! Ты не можешь помешать мне встретиться с твоим отцом!

Я сказала это специально, знала, что будет соответствующая реакция. Договорив, развернулась и взялась за ручку двери, собираясь уходить.

— Стоять! — гаркнул Дима. — Не смей приближаться к отцу! Его и так с трудом откачали после инфаркта! Говори, у тебя пять минут.

Решив не мяться в дверях, прошла в кабинет и села в кресло, стараясь немного успокоиться. Но внутри меня просто трясло, поэтому сидеть на месте было сложно. Дмитрий не сразу занял свое место, постояв пару минут там, где я его оставила, тяжелыми шагами прошел за стол и опустился в кресло.

— Я слушаю, — повторил он, глядя на меня прищуренными глазами.

А я растерялась, столько всего нужно сказать, что просто не знала, с чего начать. Да и что стоит говорить? Могу ли я доверять ему? Не будет ли это опасно? Жизнь научила не доверять никому!

— Когда я просила тебя сделать программу для взлома паролей, планировала разблокировать компьютер Кирсанова, — начала я с того, что первое сорвалось с языка.

— И зачем? — спросил Дима, нахмурив брови.

— Затем, чтобы найти там компромат на него, — ответила как можно спокойнее. — Я сблизилась с Андреем лишь с одной целью — уничтожить его!

— И чем же он так насолил тебе?

Молчала, стойко выдержав его недоверчивый взгляд. Сказать правду для меня было тяжело, никому еще я не рассказывала о том, что было девять лет назад. Ни с кем не говорила о своем мальчике. Мое подсознание словно поставило на эту тему защиту, и стоило кому-то подойти близко к ней, как в голове вырастала бетонная стена. Но, наверное, сейчас нужно взять кувалду и разбить к чертям эту стену, потому что мне нужна помощь Димы, иначе никак. Придется ему довериться…

— Он отнял у меня сына! — выпалила я, тяжело дыша, будто бы только что пробежала десятикилометровый кросс.

— Что? — удивился парень, не веря в услышанное. — В смысле отнял сына?

— В прямом! Десять лет назад я была женой Кирсанова, и у нас родился ребенок, — как же мне было тяжело произносить это вслух, но, пересилив себя, продолжила: — А потом я узнала о его изменах и хотела уйти, забрав сына… Но он не позволил. Отобрав малыша, вышвырнул на улицу, отвернув всех от меня. Я обивала пороги его дома, умоляя пустить к сыну, но этот ублюдок просто вычеркнул меня из своей жизни, — сморщилась как от удара и сквозь зубы произнесла: — Я была никем, сирота, не имеющая ни гроша за душой, без связей, друзей и дома. Я не могла ничего сделать, в полиции меня даже слушать не стали. Конечно, Андрей все предусмотрел. А в органах опеки вообще сообщили, что он подал на лишение меня прав, заявив, будто я сбежала, обокрав его, и выбросила ребенка на улице…

Замолчала, нужна была передышка, шквал воспоминаний и боли нахлынул бешеным потоком. И я была уже не здесь, а далеко в своих мыслях, слышала плач сына, чувствовала теплый комочек у себя в руках, видела его крошечное личико.

— Серьезно? — голос Димы прорвался сквозь пелену моего сознания, жестоко возвращая на землю: — Ты думаешь, я поверю в эту сказку? Сериалов что ли обсмотрелась?

Его слова были как пощечина. Нет, я не ждала жалости или сострадания, мне это не было нужно никогда! Но впервые открываясь, рассказав то, что терзало меня столько лет, рассчитывала хотя бы на понимание.

— Сказку? — прошептала я, горестно улыбнувшись. — Не дай Бог никому пережить такую сказку!

Вскочила и нервно стала расхаживать из стороны в сторону, меня переполняло негодование. Хотелось плюнуть ему в лицо и уйти, но не могла, я связана по рукам и ногам. Да и разве обязан Дима верить мне?

— И как же так вышло, что Андрей не узнал в тебе бывшую жену? — добавил тот, усмехнувшись.

— Не знаю. Я изменилась и сама уже не помню ту прежнюю себя, — ответила я, обняв себя руками, рефлекторно пытаясь так защититься от его нападок. — И наверное, так хорошо Андрей запомнил мать своего ребенка…

— Ты за дурака меня держишь? — воскликнул раздраженно Дима. — Я в жизни большего бреда не слышал!

— Я говорю правду! Но ты можешь думать, что хочешь! Я не за этим здесь, — громко произнесла я, пытаясь скрыть свое смятение. — Все, чего я хочу, — вернуть сына! И сделать так, чтобы этот подонок никогда больше не появился в моей жизни!

— Да ты что угодно сейчас наговоришь, чтобы оправдать себя, — грубо бросил парень, но я видела — он тоже был растерян, похоже, не знал, можно мне верить или нет.

— Неправда! — воскликнула я, заломив пальцы. — Я не оправдываю себя, мне нет оправдания. После того, что я скажу сейчас, ты возненавидишь меня в тысячу раз сильнее.

Заметила, как его руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки, и вздрогнула, понимая, что уже ничего не обратимо. Еще недавно он пытался навязать свое внимание, и как бы я не отрицала, мне было приятно. Но теперь Дима смотрит глазами, в которых пылает ярость, и ничто не сможет этого изменить. Сейчас будет хуже…

— Говори! — потребовал парень холодно, устав ждать.

— Я отправила твоей сестре видео, на котором Кирсанов изменяет ей… Со мной… Что, думаю, и спровоцировало их ссору, после которой она погибла.

— Что? — зарычал Дима, округлив глаза.

— Я думала, что она разведется с ним, узнав об изменах. И тогда Андрей потеряет половину бизнеса, после чего я стану владельцем контрольного пакета акций его компании. Что даст мне право убрать его, и потом я собиралась обвинить Кирсанова в махинациях, — тараторила я, задыхаясь, не давая Диме опомниться, или же боялась услышать то, что он скажет. — Я даже и предположить не могла, что все обернется так! Не думала, что этот отморозок убьет собственную жену, причем беременную. Господи, я не хотела… Как же я жалею…

С каждым моим словом Дима все сильнее бледнел, не могла понять, то ли он в шоке, то ли в бешенстве. Костяшки на пальцах, сжатых в кулаки, побелели, и потом парень ударил ими по столу, крикнув:

— Заткнись!

Испугалась, вжавшись в кресло, он напоминал тучу, которая вот-вот начнет метать молнии. Я знала, на что шла, рассказывая ему все, и понимала, какие могут быть последствия. Сидела, не дыша, боясь даже посмотреть на парня. Не знаю, что бы чувствовала я, окажись на его месте, когда перед тобой сидит виновник смерти сестры. Наверное, страстно хотела бы свести счеты, и было бы плевать на все оправдания. Исходя из своих же доводов, могу предположить, что Диме плевать на все, что я сказала до того, как призналась в том, что отправила видео. Возможно, мне лучше уйти и дать ему все обдумать. Да и не мозолить лишний раз глаза.

— С чего ты решила, что Кирсанов убил ее? А не сама Света спрыгнула, узнав, что муж изменяет ей? — прорычал парень сквозь зубы, его ноздри трепетали словно у разъяренного зверя.

— С того, что не могла девушка, зная, что беременна, наложить на себя руки, особенно когда у нее есть поддержка обеспеченной семьи. Но его виновность подтверждает другое. Андрей просил сказать, если меня спросят, что той ночью он был со мной, — высказала я свои подозрения.

— И что?

— А то, что я его не видела уже как минимум две недели! Зачем ему искать алиби, если он не виноват, скажи, пожалуйста?

— Даже если так, я выясню правду, — буркнул Дима, втянув воздух, пытаясь успокоиться.

— У меня есть документы, подтверждающие его махинации с налогами, нужен надежный человек, которому можно их отдать, — начала было я, но парень резко меня оборвал:

— Серьезно? — усмехнулся злобно он: — Ты думаешь, мне нужна твоя помощь? Или я буду помогать тебе? После того, что ты сделала? Совсем спятила? Да я и не верю в большую часть того, что ты рассказала!

— Дим, пожалуйста, — вымолила я, чувствуя, как ускользает последний шанс. — Ты не можешь не знать, что у Кирсанова есть ребенок. Я его мать! Поверь мне, прошу! Я не знаю, что с моим сыном, он может быть в опасности. Понимаешь?

— Мне плевать! И я не слышал, что у него есть ребенок! — прогремел голос, вынося вердикт. — Решай свои проблемы сама! И больше никогда не попадайся мне на глаза, иначе пожалеешь! Похоже, ты заслужила все, что происходит с тобой!

— Заслужила… — как в тумане прошептала я и поднялась. Не впервые меня бьют по самому больному, не впервые я разочаровываюсь в людях. И лишь одно неизменно — я одна! Больше ничего не сказав, направилась к двери. Остатки гордости не позволили мне больше унижаться, видимо, зная, что все напрасно. Понимала — это конец, конец всего, к чему стремилась. Все рухнуло, я не знаю теперь, как вернуть сына, будто весь мир против меня. Что бы я ни делала, сколько сил не вложила, все рушится и оборачивается не в мою пользу. Складывается ощущение, что сама вселенная препятствует мне и не желает, чтобы я вернула ребенка. Или же Кирсанова защищают неведомые мне силы. Опустошение и неизбежность с такой силой надавили на мои плечи, что с трудом устояла на ногах. Чудом доковыляла до машины и, сев на сиденье, положила голову на руль, горько зарыдав. Я твердила себе, что не могу сломаться! Не имею на это права! Но груз, который копился во мне много лет, тщательно спрятанный в глубине, сейчас выплеснулся наружу, заставляя пережить то, чего так усердно избегала…