Глава 6. Город

Эриан коротко вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой. Волосы её взметнулись на ветру и осели на плечи пушистой волной. – Убирайся немедленно, или я позову стражу! – прошипела вполголоса она. – Что же до сих пор не позвала? Эриан не нашлась, что сказать. Она не хотела устраивать скандал – тем более, что присутствие в её спальне Сафирота можно было трактовать и так и так. – Тебе не в чем меня обвинить, – будто услышав её мысли, произнёс Сафирот и усмехнулся, – я всего лишь гуляю ночью во дворе. Кто виноват, что твой отец не все достопримечательности показал мне днём? – Я тебе не достопримечательность! – прошипела Эриан и вскочила с вороха подушек. Одеяло тут же сползло, обнажая округлое плечо, и во взгляде Сафирота сверкнул жадный огонёк. Впрочем, Эриан тут же натянула одеяло назад, но дальше в атаку уже не пошла. Она замерла, разглядывая чёрный силуэт под седлом своего ночного гостя – существо походило на льва с красной шкурой, но почему-то со львиной головой. – Это мантикора, – с улыбкой сказал Сафирот, заметивший её интерес, – мой фамильяр. Хочешь покататься? Эриан фыркнула. – Вот ещё. Покатайся с моим отцом. Если он знает, что ты притащил в наш замок демоническую тварь – на месте тебя убьёт! – Вот мы и выяснили, кто ты, – Сафирот погладил животное по загривку, будто извиняясь за обиду, которую нанесла ему Эриан, – старшая дочка Месилона Ригель. Почему же он прячет тебя от меня? – Потому что я не на выданье! – прямо ответила Эриан. – Я унаследую земли отца. – Похоже, он соврал моей матери, леди Шаул. Ведь он обещал, что я смогу выбрать любую из его дочерей. – Он ничего не обещал! Тебе следует радоваться уже тому, что он пустил тебя в свой дом и позволил хоть что-то решать! – Это вашему нищему семейству следует радоваться, что мы, Шаул, обратили на вас свой взор! – фыркнул Сафирот и подался к окну, намереваясь, очевидно, одной ногой ступить на подоконник. Этого Эриан уже не выдержала. Впрочем, она толком не знала, чем может помешать – разве что скинуть незваного гостя во двор. Но если бы тот разбился, не выиграл бы никто. Она инстинктивно подалась к Сафироту, будто намереваясь вытолкнуть, но не успела коснуться его ни рукой, ни кончиком пальца. Длинные волосы Сафирота взметнулись вверх, он вытянул перед собой руки, будто намереваясь ухватиться за воздух, и стал заваливаться назад. Эриан подавила испуганный вскрик. Она уже тянулась к наследнику Шаулов, чтобы втащить его назад – но было поздно, тот падал вниз. В последнее мгновение Литон – а это был именно он – сделал в воздухе пируэт, бросаясь в штопор, и успел подхватить хозяина у самой земли. Теперь Эриан и Сафирот с одинаковым испугом смотрели друг на друга. Литон медленно набирал высоту. – Колдунья! – выпалил Сафирот, когда мантикора подняла его достаточно высоко. – Кривоногий дурак! – ответила Эриан машинально и только потом задумалась о том, что Сафирот сказал. Тот смотрел уже не со страхом, а с любопытством. – Кто тебя учил? – спросил он. – Вернее было бы спросить, кто учил тебя лазать по чужим спальням, – отрезала Эриан. Сафирот будто бы и не заметил её слов. – Ты мне подходишь, – сказал он, – ты станешь моей женой. Он развернул свою крылатую тварь и полетел прочь, а Эриан осталась стоять у окна, зажимая рот рукой. «Надо было потушить свечу», – услышала она в темноте. Эриан едва сдерживала слёзы обиды от того, что голос незнакомца умудрился обвинить её в случившемся в такой момент, когда она и сама умирала от страха. – Раз такой умный, мог бы и помочь! – едва ли не выкрикнула она. «Я помог». Эриан замерла. Она начинала понимать. – Ты! – сказала она уже тише и довольно зло. – Ты сбросил его! «Я сделал так, чтобы он не смог дотронуться до тебя». – И волной его тоже окатил ты! – внезапная догадка озарила Эриан. «Каюсь. Не удержался», – признал невидимый покровитель. – Кто ты такой?! – в ярости прошептала Эриан, обращаясь к темноте. Но ответом ей стала тишина. Какое-то время они с темнотой молча пялились друг на друга, а потом Эриан спросила уже спокойнее: – И что мне делать теперь? Меня же обвинят в колдовстве. Незнакомец не отвечал так долго, что Эриан уже подумала было, что он ушёл и оставил её в одиночестве. «Твоя магия в любом случае скоро раскроется, – сказал наконец он, – ты не сможешь долго скрывать кто ты есть. – Кто я? – переспросила Эриан. – А кто я? На сей раз ответа так и не последовало, и Эриан, уставшая стоять и замёрзшая в порывах ветра, бьющего от окна, задула дрожащий огонёк свечи, оставшейся стоять на полу, и двинулась к кровати. Она долго не могла уснуть. Страхи и опасения тревожили её. Но в конце концов, когда над морем уже стал заниматься рассвет, Эриан закрыла глаза и незаметно для себя соскользнула в глубокий, лишённый сновидений сон. Сафирот не спал. Он стоял у окна своей спальни и смотрел на её окно. Не спал и лорд Ригель, глядевший на океан и думавший о том, почему судьба вынуждает его отдать врагу одну из дочерей. Не спала Беиска Шаул. Она тоже смотрела на море, бьющееся о скалы под окнами её замка, и вспоминала войну. Ей часто не спалось, а если и удавалось уснуть, то в сновидениях к ней являлись огни пожаров и костров. Не спал в ту ночь и Эклери Вандервул. В последние ночи работа вообще давала ему мало возможностей для сна. Дело, которое магистр Артарий поручил ему, застягивало всё сильней. В симфонии, которую сплетала судьба, скоро должен был прозвучать финальный аккорд. Ту ночь, когда Сафирот незваным явился в спальню Эриан, Эклери проводил в городской библиотеке – здесь было больше места и тепла, чем в его городской квартире, где ему приходилось мучиться от промозглого ветра, пробивающего дом насквозь от окна до окна – так же, как и любому, кто пытался в этом городе охранять закон. – Всё хорошо? – спросила женщина, показавшаяся из небольшой комнатушки, где персонал, состоявший всего из двух библиотекарей, скрывался от гостей. Ночью в библиотеку редко пускали посетителей, но сейчас Тали застряла здесь на несколько дней, копаясь в истории магического ритуала, которую ей поручили разузнать – и потому не имела ничего против того, чтобы пустить в библиотечные залы ещё одного человека, которого знала достаточно хорошо, чтобы не бояться, что тот что-нибудь украдёт. – Да, – Эклери поднял голову от книги, которую даже не пытался читать, и протёр глаза, – это утомляет, – признался он, – не люблю магию пространств. Тали хмыкнула. – Возьми помощника. Не обязательно всё делать самому. Эклери покачал головой. Он не знал почему, но был абсолютно уверен, что миссию, порученную ему магистром, должен завершить сам от и до. – Сделать тебе чай? – поинтересовалась Тали. – Нет, спасибо, – Эклери посмотрел на часы, стоявшие у противоположной стены, – нужно идти. Он поднялся и замешкался, разглядывая ряды книг, тянувшиеся вдоль стен и убегавшие в темноту. – Как ты думаешь, – спросил он после долгой паузы, когда Тали уже собиралась уходить, – светлая магия существовала вообще когда-нибудь? Тали пожала плечами и, подойдя вплотную, остановилась рядом с ним. – Если есть тьма – должен быть свет. Это одна из версий, в которую верили авторы этих книг. – Но не единственная, да? – Да. Есть другая. Демоны – или изначальные, как называем их мы – есть тьма и свет в одном лице. Люди придумывают слова, которые не значат ничего. И единственная магия, которая была в Атолле когда-либо – это магия, которую теперь называют магией тьмы. – Но как же Белфонд Светоносный? Разве он был тьмой? Тали вздрогнула, услышав из уст Эклери имя, которое часто упоминал её муж. – Белфонд, – мягко сказала она, – герой легенд. – Только не говори, что и его не было никогда. – Наверное, был, – признала Тали, – только нам никогда уже не узнать, нёс он тьму, свет или что-нибудь ещё. Мы никогда не увидим его самого и ничего не узнаем о нём. Только то, что запомнили люди – и рассказали своим детям, а они – детям своих детей. Так же и наши дети запомнят лишь то, что мы расскажем им о войне. И им будет абсолютно всё равно, кто был прав, а кто нет. Эклери долго молчал. – Мне не нравятся твои слова, – после долгой паузы сказал он. – Ты спросил, во что я верю. Я дала ответ. Я не заставляю тебя соглашаться со мной. – Ты не сказала ничего. Только то, что мы сами не знаем – что такое свет и что такое тьма. – Верно, – подтвердила Тали, – так и есть. Иди спать, Эклери. Этот разговор ни к чему не приведёт. Эклери, кивнув и на прощание поцеловав протянутую ему ладонь, направился к выходу. Над морем уже занимался рассвет. Где-то вдалеке слышались первые крики мальчишек-продавцов газет. Невыспавшиеся кэбмены переругивались за углом и, завернув туда, Эклери предложил одному пять медных монет за то, что тот довезёт его домой. Забрался в кэб, и тот загремел колёсами по мостовой. В Астарте давно уже не осталось следов далёкой войны. Город жил своей жизнью. Торговки рыбой принимали товар из рук рыбаков. Переругивались из-за медяков и тут же втридорога выкладывали на витрины. Дворники мели мостовую, садовники подстригали кустарник перед усадьбами вельмож. Кэб пересёк мост и покатился по кварталу, где жило служилое сословье – здесь один к другому лепились двухэтажные домишки, на первых этажах которых тоже располагались лавки, но подешевле, а на вторых жили в съёмных квартирах такие же одинокие мужчины, как он. Эклери мог бы завести и собственный дом. У него даже был какой-то, оставшийся от отца, погибшего во время войны. Он восстановил права и тут же сдал его той же семейке купцов, которая жила в нём уже десять лет. Этим было всё равно – свет правит империей или тьма. Главное, чтобы цены не гнули слишком высоко. Дохода, который Эклери получал с ренты, хватало, чтобы не думать об одежде и еде, а больше он ничего не желал – по крайней мере пока. «Будет день, и будет пища», – был уверен он. И пища была. Кэб остановился у одного из домов. Сонная хозяйка высунулась из окна и приветственно махнула рукой. – Опять не ночевал? – спросила она. – Спать не хотелось. – Эх, молодёжь… Эклери стукнуло два месяца назад тридцать пять лет, и к молодёжи он при всём сожалении отнести себя уже не мог. Но спорить с хозяйкой не стал. Молча открыл дверь и стал подниматься на второй этаж.