Глава 13

Два дня Ольга вообще не выходила из дома. Тело и мозг погрузились в состояние, которое до сих пор было ей незнакомо. Онемение? Оцепенение? Каталепсия? Она наблюдала за собой словно со стороны, и это казалось даже забавным.

Пыталась проанализировать свои чувства и вновь потерпела сокрушительное фиаско. «Разбитое сердце» звучало слишком пафосно, «бросил любовник» — слишком оскорбительно. Да и не были они с Авериным любовниками, кем угодно, только не любовниками. И не потому, что не было желания. Времени не хватило. Прав был Костя насчет точек пересечения, абсолютно прав.

Только от осознания этого легче не становилось. На грудь словно камень положили, он давил и мешал дышать. Глаза горели, будто в них насыпали песка, а уснуть не получалось. И только на вторые сутки, когда сморил сон, ей снился всякий бред, будто она бежит, выбивается из сил, передвигая ватными, бесчувственными ногами, вот только бежать не получается.

Когда прозвенел будильник, Оля даже обрадовалась. Работа — лучшая возможность разгрузить голову и, может быть, хоть немного ослабить давящее чувство в груди.

Она включила телефон, где-то в глубине очень тайно надеясь увидеть пускай даже самое простенькое послание. И сама же над собой посмеялась, обнаружив только несколько сообщений от Данки, от подруг, от Антона и целую кучу спама в группах и пабликах.

Аверин и раньше не писал, не звонил и не присылал сердечки с чашками кофе по утрам. Так чего она ждет?

«Но он никогда ТАК не прощался…»

Ольга заварила кофе и прижалась лбом к холодному стеклу. Да, не прощался. Это она с ним прощалась, может потому сейчас особенно горько? И это не сердце саднит в груди, а всего лишь щиплет уязвленное самолюбие?

Она даже в зеркало пошла на себя посмотреть.

— Правда, что ли? — хмуро спросила свое отражение. — Тебя развратили деньги и богатые мужчины?

И тяжело вздохнула. Лучше бы это было так, тогда хоть можно было переключить внимание и устроить самобичевание на предмет собственной меркантильности. А на деле даже зацепиться не за что. Костя сказал правду, просто они из разных миров, и никто не виноват в том, что у них ничего не получилось.

Да, можно было закрыть на все глаза и уехать с ним. Быть счастливой, пусть и недолго, отмахиваться от реалий и наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас. Но реалии бы все равно настигли, ударив намного сильнее.

Разве есть кто-то в этом мире, кому не хочется взаимных чувств? Ну, может, если это совсем бесчувственные чурбаны. Ольга такой не была, потому не являлась исключением. Но она слишком твердо стояла на земле обеими ногами и понимала, что в лучшем случае у нее были шансы стать «одной из…» Сомнительное удовольствие, если честно.

Заставила себя сделать бутерброд и уселась просматривать сообщения. В чате ОСМД шли ожесточенные бои за вечно засоренную канализацию против вредителей, бросающих в унитазы использованные памперсы и пакеты с картофельными очистками. Дикость какая… Пролистнула, зашла в другой.

Одногруппники делились мудрыми высказываниями, которые обычно Ольга не читала. Но сейчас что-то заставило ее открыть чат.

«На своем пути ты встретишь три категории людей: тех, кто поменяет твою жизнь, тех, кто попытается ее сломать и тех, кто просто станут твоей жизнью…»

Это кто же так мастерски сумел описать то, над чем она размышляла почти двое суток? Фраза оглушила, будто Ольга была рыбой в тихом спокойном озере, и вдруг в это озеро внезапно прилетела взрывчатка.

Только вот, секундочку, Аверин и здесь всех обскакал. Он умудрился совместить в себе первые две категории, а с третьей вовремя спрыгнул.

Костя пытался сломать ее жизнь, навязав свой контракт, а ей хотелось, чтобы он стал частью ее жизни. Как просто и как одновременно сложно… Но то, что он изменил ее жизнь, было бесспорно. Теперь Ольга ни за что не станет начинать отношения просто так, без любви, и, наверное, только за это она должна быть ему безмерно благодарна.

В отделении по обыкновению тяжелые мысли ее оставили, Ольга даже решила взять на время побольше суточных дежурств, чтобы обезопасить себя от лишних размышлений об Аверине. И когда на экране высветился незнакомый номер, она ответила без раздумий.

— Оля? Привет, Это Юля. Виноградова, ну которая Аверина… — раздался из динамика знакомый голос. — Мы завтра улетаем, Анютка хочет тебя видеть, ну и я тоже. Ты столько для нас сделала! Посидим вечером где-нибудь?

— Здравствуй, Юля, — она сама не знала, обрадовалась или расстроилась от того, что семья Авериных не дает о себе забыть. — А тебя уже выпускают из дома?

— Бро сказал, можно, — весело ответила та и добавила приглушенно: — Правда, Клим точно с нами таскаться будет. Но Клим не такой шизанутый, как бразер, так что он не помешает.

Оля несколько мгновений терзалась, согласиться или найти благовидный предлог и сослаться на занятость. В конце концов, чтобы проститься, можно приехать в аэропорт. Но вспомнила улыбающуюся мордашку Анечки и согласно кивнула.

— Хорошо, давай увидимся. У меня через два часа заканчивается смена.

— Тогда я скажу Климу, и мы за тобой заедем.

«И это будет моя последняя встреча с Авериными. Хватит».

***

— Просто удивительно, что она привязалась к тебе за такой короткий срок, — проговорила Юля, глядя, как дочь обнимается с Ольгой.

Сказано это было безо всякой ревности, поэтому Оля могла со спокойной совестью тискать малышку.

— Жаль, что вы уезжаете, — ответила искренне, с Юлькой Ольге было на удивление комфортно, чего нельзя было сказать о присутствии Клима.

Это было неправильно, потому что сам Клим ей нравился. Нравились его серьезность и безотказность, нравилось отношение к детям. Он торчал в столице и занимался проблемами родственников, а его самого в другом городе ждали маленькие сыновья и беременная жена.

И все же, смотреть на расслабленное улыбающееся лицо, с которым мужчина наблюдал за своей маленькой копией, было непросто. Слишком много в нем было от Авериных, хоть сам он Авериным не был. И слишком узнаваемо.

— Почему ты не перевезешь сюда свою семью, Клим? — спросила Оля мужчину, потягивающего безалкогольный коктейль.

— Кате не нравится столица, не нравится вот это вот все, — Клим неопределенно повел в воздухе бокалом. — Там у нас завод, дом. А когда надоедает, мы улетаем в Испанию.

В Испанию… Кое-кто обещал прокатить ее на вертолете и яхте, прыгнуть над водопадом Виктория или, на худой конец, его хотя бы показать. Вот только пропуском ко всему этому был полный отказ от всего того, что было важным в ее жизни. А значит, и от себя.

Ольга отказалась от пафосного ресторана, сошлись на вполне демократичной траттории в здании торгового центра недалеко от ее работы. Охрана Клима заняла соседние столики, но парни вели себя ненавязчиво, так что вскоре Ольга смогла забыть об их присутствии.

— Клим, туда! — Анютка вскочила и потащила своего великовозрастного брата в сторону детской комнаты.

— Она из Клима веревки вьет, — покачала головой Оля, с улыбкой провожая их взглядом.

— Клим классный, — согласилась с ней Юлька, придвигая блюдо с салатом, — не то, что бро. Ты знаешь, я его даже боюсь, — она доверительно склонилась над столом. — Он же бешеный. Костика моего прогнал.

— Так он же вроде как улетел, — удивилась Оля. — Как твой Костик умудрился ему на глаза попасться?

— Костик на следующий день пришел. Сказал, что хочет дочку на себя записать, с нами жить. А потом бразер позвонил и таких матов нагнул, что у меня уши перегрелись. Теперь даже не знаю.

— А ты? Ты сама как? — пытливо посмотрела на нее Оля. — Чего бы ты хотела?

— Да я согласна с бразером, — нехотя ответила Юлька. — Костик как услышал, что мы в Германию летим, сразу с нами лыжи навострил. Но бро, тот как танк прет. Если и наш фазер такой, то мне капец.

— Ты боишься лететь к отцу, — догадалась Оля. Девушка в ответ хмуро кивнула.

— Хотя, ты знаешь, он уже несколько раз звонил. Говорит, что не верил, будто я от него и что мать как будто еще с кем-то встречалась. Думаю, брешет.

— А ты с матерью давно виделась? Что она говорит?

— Давно. Но она всегда говорила, что он говнюк.

— Так, может, твоя мама хотела, чтобы отец на ней женился? — осторожно спросила Оля. — У Авериных это семейное.

— Может, — пожала плечами Юлька, — они вон какие мужики красивые, бабы пачками вешаются.

В подтверждение ее слов к Климу подошли две блондинки и кокетливо заговорили с ним, демонстрируя белоснежные улыбки и без конца поправляя волосы.

— Нет, ты видала! — возмущенно проговорила Юлька. — Видят же, что с ребенком, а все равно губени на него раскатали. Ну не сучки?

К Климу подбежала Анютка, он поднял девочку на руки и указал на что-то рукой блондинистым охотницам.

— Клим! — со смехом позвала Оля и помахала мужчине. — Вернись к нам!

Девушки разочарованно сморщили носы и отчалили, продолжая оборачиваться на Аверина.

— Слушай, что они к тебе все липнут? — недовольно спросила Юля, когда Клим уселся за стол. — Чего им надо было?

— Спрашивали, где кинотеатр, — ответил Клим.

Оля с Юлькой переглянулись.

— Не, ну не сучки? — продолжила возмущаться тетка Клима, а Оля расхохоталась. Прямо впереди красовалась сверкающая арка входа в кинотеатр, а по ярким афишам даже самый недалекий мог бы определить, где тот находится.

— Бедная Катька, как она с тобой живет, — покачала головой Юля.

— Доверяет, — пожал плечами Клим.

— В общем, не завидую я вам, девочки, ни ей, ни тебе, Оля, — сочувственно заключила Юля, откусывая кусок пиццы, и Ольга напряглась.

— Ко мне это не относится, — осторожно ответила и пояснила, увидев непонимающе распахнутые глаза Юли. — Мы с Костей не вместе.

— Не поняла, — удивленно переспросила аверинская «систер» и даже жевать перестала. А потом перевела такой же взгляд на Клима. — Так это он что, к той телке улетел?

— Юлька! — прикрикнул Аверин, и Оля где-то внутри пораженно ахнула, впервые в жизни увидев сердитого Клима. Внешняя Ольга быстро подняла вверх обе руки.

— Все в порядке, Клим. Я все знаю.

И поняла, что не обманывает. Она в глубине души давно обо всем догадалась.

Ей хотелось смеяться. До слез. До истерики. Над собой. Полной дурой, передумавшей за эти дни столько всякого романтичного бреда, перебравшей столько вариантов. А правда оказалась настолько обыденной и примитивной, что было даже стыдно.

Перед собой в первую очередь. И почему-то перед Климом, наградившим ее недоверчивым взглядом, к которому примешивалось сочувствие. Вот только этого еще не хватало!

— Ты все знаешь? Костян тебе все рассказал?

— Да, — быстро кивнула, — мы с Авериным… то есть с Костей все обсудили и пришли к выводу, что у нас не совпадают ни жизненные ритмы, ни жизненные ценности.

— Ну слава Богу, — облегченно выдохнула Юлька, — а то я уж перепугалась, что бразера сдала. Он бы меня заживо сожрал. Мало мы тут два дня с Климом летали, я думала это из-за того, что ты его выперла. А выходит это та бабецла его из себя вывела. Я, главное, иду такая мимо, случайно шла, ничего не подумайте. Слышу, бразер по телефону орет: «Нет, Диана, это исключено. Даже не думай. Я не приеду». А она такая губки уточкой: «Ну, Костик, ну я прошу тебя, ради нашей любви!»

— Ты что, ее видела? — не поняла Оля. Клим сидел, опустив голову и прикрыв рукой глаза.

— Ну так они по видео разговаривали, конечно видела!

— Ты же мимо шла! — не выдержал Клим. — Вот и шла бы себе…

— Так дверь приоткрыта была, я и заглянула. Интересно же! Она там, значит, в слезах и в соплях вся. Томно так ручкой прикрылась, вот как Клим точно…

Клим закрыл лицо обеими руками и простонал:

— Юлька, заткнись, а?

— И не подумаю, — та демонстративно выпрямилась и отломила кусочек фокаччи. — Закрыли меня в доме, сами со мной не разговариваете, так я хоть с Олей пообщаюсь. А то от скуки скоро взвою. В общем, она там руки заламывала, рыдала, — продолжила, не обращая внимания на закатившего глаза Клима, — а бразер хмурый стоит, как туча мрачный. Она давай причитать, что он ее оставляет в самый тяжелый момент. Я уж было подумала, не залетела ли эта Диана…

Клим поперхнулся и закашлялся, Юлька стукнула его по спине так, что Оле даже стало его жалко. Похоже, самую молодую из Авериных ее родственники действительно достали, и теперь она от души отрывалась.

— Что ты мелешь? — поморщился Клим.

— Она, конечно, старовата будет, да и бро уже не мальчик, — согласно кивнула Юлька, — а там кто вас, Авериных, знает. На фазера нашего посмотри, он меня родил, когда ему за полтинник перевалило. Думаю, бразер мой и в семьдесят будет суперспособным. Короче, я так поняла, Дианка эта бразера уломала, хоть он долго упирался. У меня аж спина заболела…

— Ну да, под дверью враскорячку неудобно стоять, — съязвил Клим, но Юльку это ничуть не смутило.

— Так попробуй сам постой. А вообще я чего там застряла, она же про тебя, Оля, спрашивала. Бро сказал, что у вас все, я и подумала, вот сучий хвост, брешет как дышит. А оказывается, вы и правда все… Вот почему она сказала, что будет его ждать.

— Ладно, мне пора, — поднялась Оля, не в силах уже все это слушать, — у меня теперь каждый день дежурства, завтра рано вставать. Только с Анюткой попрощаюсь.

Они вышли на улицу. Похолодало, колючий ледяной ветер напоминал, что осень подходит к концу, и зима не за горами. Юля присела повязать дочери шарфик, и Оля оказалась с Климом один на один.

— Оль, — Клим подошел вплотную, навис над ней, вызывая до дрожи свежие воспоминания, и она поспешно отстранилась.

— Не надо, Клим, все хорошо. Правда.

— Он тебе действительно рассказал о Диане?

Обманывать не хотелось, но не выставлять же теперь себя обманутой брошенной любовницей!

— Костя рассказал то, что посчитал нужным, — обтекаемо ответила Ольга. — И решение расстаться было обоюдным.

Мужчина растерянно покачал головой.

— Странно. Что ж… Мне жаль, правда. Вы были такой парой! И Костян… Я думал, он, наконец, решился.

— Он решился, — быстро кивнула Оля, не позволяя ране в груди снова раскрыться и начать кровоточить. И еще почему-то было жаль Клима, который выглядел искренне расстроенным.

Спасло подъехавшее такси. Ольга быстро попрощалась с Климом и Юлькой, обняла Анютку, пообещала звонить и поспешила укрыться в спасительном тепле салона автомобиля.

Угрызениями совести решила не терзаться. Пускай Костя не стал рассказывать ни о какой Диане, а предпочел кормить ее пафосными речами о непересекаемости параллельных прямых. Но внутри интуиция твердила о том, что просто так от чувств не отказываются. А чувства были, Оля готова была поклясться. И есть только одна причина, по которой уходит мужчина. Другая женщина. Кому, как не ей об этом знать?

Дома она даже свет не стала включать. В прихожей сбросила на пол пальто и шарф, прошла в гостиную и забралась с ногами на диван. Укрылась пледом, достала телефон.

Аверин отправился в черный список, вся переписка была очищена, все фото тоже были безжалостно удалены. Подумала и заблокировала Клима. Ничего личного, просто для всех так будет лучше. И пока пролистывала галерею, на экране картинка сменилась на вызов от контакта «Антон».

Брать, не брать? Антон был сейчас последним человеком, с которым Оле хотелось говорить. Уже собралась сбросить вызов и выключить телефон, но вовремя вспомнила, что Голубых на дежурстве. А что, если он по работе? Сгреблась в кучу и заставила себя ответить.

— Привет, Антон, что-то случилось?

— Привет. Да нет, ничего. Я спросить хотел. Оля, а ты откуда знаешь Данилевского?