Глава 14

— Даву? — удивленно переспросила Ольга.

— Вот как? Он для тебя уже Дава? — в свою очередь удивился Антон, и Ольга явно услышала в его голосе ревностные нотки.

«Если для меня сам Ямпольский — Арсен, то что говорить о Данилевском?» — подумала про себя невесело, но вслух распространяться не стала. Было бы чем хвастаться. Пока что приближенность к богатым и влиятельным мужчинам на ее личной жизни особо никак не отражалась.

— Нет, что ты, — поспешила возразить, — мы совершенно случайно пересеклись с Давидом Данилевским. Так его называет мой зять, это он нас и познакомил.

— Я все время забываю, кто твой зять, — как бы оправдываясь сказал Антон. Но у Оли все равно было чувство, будто это она оправдывается. Полный бред.

— А ты где успел пообщаться с Данилевским?

То, что Давид знаком с Антоном, Оля знала со слов самого Давида. Но в подробности потомок древнего аристократического рода вдаваться не стал, упомянул лишь, что они встретились в одной горячей точке. И что это было давно.

Голубых — военный хирург, и наверняка военная точка в его жизни была не одна. А вот что делал там молодой аристократ Данилевский?

— Он меня сам нашел, я даже удивился.

— А вы, вообще, как познакомились? Давид говорил, что вы вместе служили.

— Если это можно так назвать, — сухо произнес Антон. — Так, пересеклись однажды по воле случая.

Мда, похоже, история знакомства Данилевского с Голубых останется для нее тайной. Что ж, это не самое неприятное, что произошло за последние сутки.

— Так Давид спрашивал обо мне? — решила сменить тему Ольга.

— Да, он позвонил мне с предложением для нас двоих. Стажировка в немецкой клинике с гарантированным признанием квалификации и получением разрешения на работу без ограничений, — рассказал Антон и уточнил. — Они бывают еще и временные.

Оля почувствовала себя уязвленной.

— А почему он позвонил тебе, если приглашает нас обоих? Ты тогда и поезжай.

— Ну так восточный менталитет, Оленька! Тебе ли не знать! Они привыкли договариваться с мужчинами. Давид уже позвонил твоему зятю с разрешением сделать тебе такое предложение, а потом нашел меня. Он сказал, что хочет видеть нас обоих, а еще спрашивал, как поживают твои одноклассники. Это кто такие, Оля?

«Елочки зеленые, одноклассники… Чтоб ты был здоров, Данилевский!»

***

Проснулась рано утром, больше уснуть не смогла и пошла на кухню варить кофе. Когда позвонит Данилевский, лучше, чтобы голова была светлой и хорошо соображала. А в том, что он позвонит, Ольга не сомневалась.

Раз Давид говорил с Даниялом, значит точно получил разрешение на звонок. Это средневековье с одной стороны порядком раздражало, а с другой стороны создавало довольно пространное поле для вежливого отказа. На любое предложение вплоть до приглашения на кофе.

«Извините, нет, я бы с радостью согласилась, но мне не разрешает зять!»

Звучит, конечно, по-идиотски, но раз взрослым мужчинам нравится играть в эти игры, на здоровье. И Даниял, и как подозревала Оля, сам Давид, прекрасно понимают, что если она чего-то не захочет, то спрашивай разрешения или не спрашивай, никто ничего от нее не добьется.

И тут не то, что Даниял не поможет, а даже сам папа Шамиль окажется в пролете. Оля вспомнила старый мультик «По следам бременских музыкантов». Когда гениальный сыщик и папа-король уговаривали принцессу посмотреть выступление заграничных певцов.

Представила в роли гениального сыщика Данияла, а в роли короля Шамиля Баграева. Они держат ее под руки с двух сторон и усаживают за стол перед строгими немецкими медицинскими светилами.

Потом тянут в операционную, где она блестяще удаляет аппендикс под прицельными взорами светил. Те переглядываются, восторженно цокают языками, самый главный достает из кармана свернутое в трубочку разрешение на работу. А на развороте ее диплома ставит штамп «Годен».

Гениальный сыщик и папа Шамиль, — тьху ты, король! — обнимаются и плачут от счастья. Занавес.

Сползла на пол, держась за табуретку, и смеялась как ненормальная, даже слезы потекли. Еле успокоилась, но кофе сбежал, пришлось мыть плиту и ставить на огонь новую порцию.

Антон прав, менталитет дело серьезное. И от привычки все решать за женщину наверняка непросто избавиться. Что касается конкретно предложения о стажировке в Германии, чем больше Оля думала, тем больше хотелось согласиться.

Она приняла решение все поменять, выбросить из головы — а по возможности, и из сердца — Аверина. Первый шаг сделала — связалась с инструктором по вождению и записалась на первое занятие.

Оставалось что-то сотворить со своей жизнью. И звонок Давида был той самой лодкой, которая посылается утопающему, укрывшемуся от наводнения на крыше собственного дома.

Если она сейчас упустит свой шанс, сто раз пожалеет.

Когда на экране обозначился незнакомый номер, она даже не сомневалась, кто это. Просто приняла вызов.

— Доброе утро, Давид. Я ждала, что вы позвоните.

И похвалила себя за догадливость, услышав низкий голос со знакомым гортанным тембром.

— Здравствуйте, прекрасная Ольгерта. Я безумно рад вас слышать.

***

Ольга не успела ничего ответить, как тот ее опередил.

— С моей стороны будет слишком невежливо, если я попрошу вас включить камеру? — и поспешил добавил: — Я буду очень рад вас еще и увидеть, Оля.

Она бросила быстрый взгляд в зеркало. Или это ожидание звонка сыграло свою роль, или готовность к новой жизни, но отражение в зеркале Ольге нравилось.

Лицо свежее, выспавшееся. Глаза сияют. И пускай это благодаря тому, что слезовыводящие протоки оказались достаточно промыты. Неважно. Сияют же!

Взлохматила на макушке волосы, придав прическе слегка небрежный вид. Может, накрасить губы? Вовремя сообразила, что не стоит давать Давиду повод думать, будто она потеряла голову. Тем более, что она ее вот только-только нашла, подобрала и воткнула на законное место.

Покусала губы, чтобы порозовели, и нажала значок камеры.

Давид выглядел так, словно только что от него ушел стилист. А ведь десять утра! Увидев Ольгу, он расширил глаза, и в них зажегся тот самый огонек, который безошибочно сигнализирует о повышенном мужском интересе.

— Вы прекрасно выглядите, Оленька. Признаться, я боялся вас смутить.

— А может, наоборот, вы этого и добивались? — засмеялась Ольга. — Вдруг я с утра хожу по дому в бигуди и в маске из зеленой глины?

Теперь настала очередь Давида рассмеяться, и Оля с удовольствием подумала, как нравится ей его смех. Искренний и заразительный.

— Уверен, вы и в зеленой маске сногсшибательны!

— Давид, — она вдохнула побольше воздуха. Нужно это сказать, Данилевский заслуживает как минимум уважительного отношения. — Что касается визита в ваш замок, то я хотела бы попросить прощение и за себя…

«И за «одноклассников», — хотела добавить, но Данилевский ее перебил.

— Все в порядке, Оленька, — поднял он руку в предупредительном жесте, — мы все обсудили с вашими спутниками и пришли к полному взаимопониманию. Ваша роль была самой незаинтересованной, так что я даже рад, что вы согласились принять участие в том… мероприятии.

«Хотел сказать, балагане?»

Судя по заметной паузе, выдержанной Данилевским, он именно это и хотел сказать. Но врожденный такт и воспитание не позволили озвучить свою мысль в более подходящих выражениях.

У нее все-таки порозовели щеки, она увидела это в прямоугольнике внизу экрана.

«Спасибо, дорогие «одноклассники»…

Впрочем, Давиду ее смущение, похоже, понравилось.

— Антон уже сообщил вам о моем предложении?

— Только в общих чертах.

— Я в ближайшее время вылетаю в Германию в клинику для прохождения очередного курса лечения. И хочу пригласить вас составить мне компанию. А чтобы вы не расценили время, проведенное со мной как праздное, предлагаю вам с Антоном обменяться опытом с немецкими коллегами. Это отличная практика, а также возможность подтвердить свой диплом на международном уровне.

— Обменяться опытом? — не поняла Ольга. — А они захотят?

— Кто они?

— Немецкие коллеги.

— Ах, они… Поверьте, если это будет достойно оплачено, они поедут и в тундру.

— Погодите, Давид, — до нее только стало доходить, — обмен опытом — это буквально? Мы с Антоном едем в Германию, а немецкие хирурги приедут в нашу больницу?

— Да, Оля, разве иначе вы сможете взять отпуск на несколько месяцев? А я надеюсь задержать вас до февраля и пригласить на Венский бал.

— Бал? — потрясенно переспросила Оля. — Какой еще бал, Давид?

— Венский, Оленька, разве вы не слышали о венском бальном сезоне? Он уже начался, к открытию мы не успели, но на Императорский бал в Хофбурге, надеюсь, попадем.

У нее даже голова закружилась.

— Но… — растерянно пролепетала, поправляя прическу, как будто уже объявили ее выход, — я не умею танцевать вальс, Давид.

Он расхохотался так открыто и необидно, что Ольга тоже несмело улыбнулась.

— С меня вообще еще тот танцор, Оленька. Хотя кто знает, а вдруг ваше присутствие меня вдохновит? Но пока предполагается наше с вами участие исключительно в качестве зрителей, — добавил он, отсмеявшись.

— А вы точно уверены, что хирурги из Германии согласятся приехать? — еще раз спросила Оля.

— Абсолютно.

— Откуда? Вы интересовались?

— Это моя клиника, Оленька, — сдался Данилевский, — точнее, я один из учредителей. Поэтому я не просто интересовался, у меня уже есть готовые кандидатуры.

— Но наш главврач может не захотеть. И заведующий отделения, — вздохнула она, представив перекошенную физиономию Славского.

— На этот счет можете не волноваться, я уже обо всем договорился, — заверил Давид, и если бы Ольга не сидела, то точно бы свалилась с ног как подкошенная.

«Ох уж этот восточный мужской менталитет!»

Но… кто сказал, что ей такое не нравится?

— Ну раз наше руководство в курсе, и, если мне не придется увольняться, то согласна, — кивнула Оля и на миг оказалась ослеплена вспышкой, которой полыхнули глаза мужчины по ту сторону экрана.

***

Ольга шла по проспекту, и сама себе улыбалась. Прохожие одни не обращали внимания, другие подозрительно косились, а ей было все равно. Ей хотелось улыбаться, сегодня она вполне сносно проехала по обозначенному на автодроме маршруту и не сбила ни одного разметочного конуса.

Пускай она ехала всего-то по прямой сначала вперед, а потом назад, но ведь не сбила же! Инструктор ее похвалил — впрочем, он ее все время хвалит и при этом так смотрит загадочно, что не будь у него кольца, Ольга решила бы, будто он ее клеит.

И все равно было приятно, очень! Особенно, когда позвонил Давид. Он теперь часто звонит, причем всегда вовремя, подстраиваясь под ее график дежурств. С обязательным перерывом, достаточным, чтобы выспаться.

Впрочем, откуда ноги растут, догадаться было нетрудно, они с Голубых снова были в одной смене. Подготовка к обмену со скрипом, но продвигалась, Славский бросал на Ольгу с Антоном недовольные, если не сказать, яростные взгляды. Но лишнее болтать остерегался.

Оля начальство прекрасно понимала. Жили себе не тужили, и тут — немцы. Если своим с потолка на голову штукатурка сыплется, свои стерпят. А перед немцами неудобно. Поэтому везде, где можно было, мыли, штукатурили и красили.

— Антох, а немцы к гинекологам тоже пойдут опытом обмениваться? — спрашивал Виталя, развалившись на диване.

— Понятия не имею, — скупо отвечал Антон. — А что?

— Так там тоже дым коромыслом, марафет наводят. Вот мне и интересно.

И хоть инициатором выступала немецкая сторона по согласованию с министерством охраны здоровья, крайним у начальства остались, конечно же, Ольга с Голубых.

Она все же решила прояснить ситуацию и поговорить с Антоном. В глубине души грыз червячок раскаяния — мужчина искренне пытался сблизиться. Мало того, ей это даже нравилось. Не его вина, что у нее вечно все через задницу.

Голубых нашла в курилке, но Антон на удивление благожелательно отнесся к ее сбивчивым попыткам оправдаться.

— Оль, я же не слепой, — сказал он, затушив сигарету, — я что, не вижу, какие мужики возле тебя трутся? А теперь еще Данилевский…

— Данилевский не трется, он по-дружески… — начала было возражать, но Антон усмехнулся.

— Ну да, полминистерства на уши поставил, область переполошил, главврача чуть до инфаркта не довел только чтобы кофе с тобой выпить в перерывах между процедурами. Ты в это веришь, Оля?

Конечно, нет. Оля только вздохнула.

— Все нормально, — Антон взял ее за руку, но в этот раз она не почувствовала ни трепета, ни дрожи. Прошло. — Я не один. И я рад, что со мной летишь именно ты. Ты заслуживаешь, как никто другой.

Значит, ее догадки оказались верными. Все-таки, при всей симпатии Давида к ней, это она летела с Голубых, а не наоборот. Что, конечно же, радовало, заодно давая определенную свободу. А еще надежду.

— Антон, — Ольга решилась и тронула его за рукав, — скажи, Давиду можно помочь?

Тот на миг сжал пальцы, посмотрел в сторону и ответил нехотя.

— Будем посмотреть, Оля. Для того и летим.

Днем об Аверине не думать получалось без труда, слишком плотно забитыми стали ее дни. Но вечером перед сном не думать выходило сложнее.

Хорошенько все обдумав, Ольга пришла к мысли, что Костя все сделал правильно. Он выбрал, и выбор оказался не в ее пользу, но Аверин не стал прятаться и юлить. Сказал прямо, подвел черту и попрощался.

А то, что не сказал о Диане, так он и не обязан отчитываться. Они и правда непересекающиеся прямые, и, если Костя решил с кем-то пересечься, это уже его личное дело.

Ольге было с чем сравнивать. Или с кем. Богдан до последнего стоял на своем, что он знать не знает никаких беременных любовниц, их у него не было, нет и не будет, а есть только Оля. Его единственная любовь.

Все это было очень некрасиво и неприятно. Не по-мужски. А Костя ушел достойно.

Вот только тяжело было, когда вспоминался их последний прощальный поцелуй. Мокрый от дождя. Слишком острый, глубокий и изнуряющий, чтобы не вспоминаться.

Ольга остановилась у одной из витрин и уставилась на свое отражение. Давно хотелось что-то изменить, может быть, даже радикально. Они с Данкой вчера целый вечер это обсуждали.

— Может, мне губы подкачать? — задумчиво проговорила, разглядывая себя в зеркале Ольга.

— Вот еще, — фыркнула младшая сестра, — даже не думай!

— Мужчинам нравится, а вдруг и Давид тоже на такое ведется, — но, напоровшись на скептический взгляд сестренки, пояснила. — Спрос рождает предложение, а не наоборот, Данчик. Посмотри, что делается, я сама не раз думала бросить хирургию и начать колоть. Это же сумасшедшие деньги!

— Мало что кому нравится, — безапеляционно заявляла Дана. — Даниялу точно нет. И Косте не нравится, я уверена.

— Ага, как раз тот случай, — ехидно кивнула Оля, — видела я мамашку его предпоследнего шехзаде[10]. И Юлька про его нынешнюю пассию тоже говорила, что у той губы уточкой. Так что Аверин как раз из тех, кому важно, чтобы лица были с апгрейдом.

— Не скажи, — заступалась за него Данка. — Разве Косте их лица нужны? А там особо апгрейдить нечего. И качать тоже.

Конечно, Оля не собиралась ничего колоть, так, потрепалась просто. А вот прическу новую можно и сделать.

Достала телефон и набрала хозяйку салона, который как раз располагался недалеко от ее дома. Работа в хирургии принесла немало нужных и полезных знакомых, а по именам запомнить их помогала телефонная книга контактов.