Глава 17

— Тоже любите этот отель, господин Данилевский? — Аверин пожал протянутую руку. Давид продолжал удерживать Олю, и она готова была поклясться, что видит, как вокруг раскаляется воздух.

— Мои гости, — вместо ответа глазами указал Давид на Олю с Голубых. — Ольгу вы знаете, а с Антоном, вероятно, не знакомы…

— Отчего же, — Антон деланно удивился. — Я знаю Константина Марковича, это Олин пациент. Бывший, — поспешил уточнить и улыбнулся лучезарной улыбкой.

Костя окинул его многозначительным взглядом, и Оля напряглась. Проедется Аверин по порче, сглазу и методам борьбы с ними, или все же решит соблюсти правила приличия?

Решил соблюсти. Кивнул с преувеличенной вежливостью, а затем поднял глаза на Ольгу.

Такие знакомые, она там каждую ресницу перецеловала. Ему нравилось, он подставлял лицо и оглаживал ей спину широкими шершавыми ладонями…

«Я больше не тону в них, Костя, и ты больше не стараешься меня в них утопить».

— Здравствуй, Оля.

— Здравствуй.

И все. Правильно, они чужие люди.

— Это Диана Ульрих, — представил свою спутницу Костя, обращаясь ко всем троим.

— Мои соболезнования, госпожа Ульрих, — вдруг сказал Давид, отпуская Олину руку, и Ольга ошарашенно уставилась на Данилевского.

Соболезнования! Неужто по поводу Аверина? Мужчины перестали изображать вежливых мальчиков? При этом внутренний голос неустанно подвывал тоненьким голоском: «Видишь? А ты не верила! Оправдания вечно ему искала. Его сестрица не придумывала, он к Диане полетел, а ты с самого начала в пролете была».

Но неожиданно Диана вполне натурально всхлипнула и проговорила, печально глядя на Данилевского.

— Благодарю, Давид. Для меня сейчас так важна дружеская поддержка!

Аверин закаменел, и Оле вновь показалось, что он сейчас сбросит лежащую на локте руку. Но Костя невозмутимо смотрел перед собой, и оставалось лишь гадать, с чего это вдруг у нее так разыгралось воображение.

— Что ж, господа, приятно было встретиться. Если я вдруг понадоблюсь, я в президентском люксе, — сообщил Аверин небрежным тоном.

— А чем президентский люкс отличается от обычного? — спросила Ольга и, когда сообразила, что размышляет вслух, было уже поздно.

— Тем, что там шесть спален, — ответил Костя, вперив взгляд в Олю. Она почувствовала себя как под прицелом, потому что снова все, включая Диану, смотрели на нее. Как будто ждали, что она скажет.

Пришлось говорить.

— Какая жалость, — протянула разочарованно, — почему всего шесть? Неужели так трудно было сделать больше?

Аверин переглянулся с Давидом, потом они оба переглянулись с Антоном.

— Зачем больше? — не понял Костя.

— К примеру семь, как «Неделька».

— «Неделька»? — удивился Давид. — Это что такое?

— Комплект трусов, — объяснила Ольга, — их там семь штук. Как раз на семь дней, с понедельника по воскресенье. Это у кого нет денег на президентский люкс.

Давид захохотал так, что на них начали оборачиваться. Антон пальцами вытер уголки глаз, а Аверин не мигая смотрел на Олю.

— Значит, по воскресеньям придется искать ночлег. Хорошего вечера, — сказал он с серьезным видом и, больше ни на кого не глядя, направился к лестнице. Диана одарила Олю непонятным взглядом и последовала за Авериным.

— Оленька, я уже говорил, что в восторге от вашего чувства юмора, — повернулся к ней Давид.

— Подумаешь, юмор, — буркнула Оля, — как будто у вас никогда такого комплекта не было.

— Не поверите, не было.

— Тогда я подарю вам на Рождество. Вам со снежинками или с оленями, Давид?

— Я подумаю, — ответил Данилевский, — а пока предлагаю подняться в ресторан. Не знаю как вы, а я голоден.

Оля шла в сопровождении двух мужчин и размышляла о том, означает ли хоть что-нибудь тот факт, что сегодня воскресенье.

***

— Нет, Давид, мы не можем жить в таком дорогом отеле, — Ольга решительно покачала головой и в упор посмотрела на Данилевского. — Чтобы оплатить его не хватит никакой зарплаты. Даже европейской.

— Вам ничего не нужно платить, Оленька, — возразил Давид, — все оплачено.

— Оля права, — поддержал ее Антон, — мы подыщем себе другое жилье.

— Я в любом случае оплачиваю эти номера, Ольга, Антон, — Данилевский развел руками. — Из соображений безопасности, где бы я ни остановился, выкупаются все примыкающие номера. Иногда я выкупаю целое крыло.

Они уже сделали заказ. Ресторан оказался под стать отелю, таким же роскошным. Если Давид говорит правду и номера все равно выкуплены, тогда может в самом деле тут пожить? Когда еще представится такая возможность?

Когда открылась дверь и в зал ресторана вошли Аверин с Дианой, Оля ничуть не удивилась. Скорее, она бы удивилась, если бы они не пришли.

Аверин со своей спутницей заняли столик неподалеку, и только когда они расселись, Ольга поняла, чем был обусловлен такой стратегический выбор. Костя посадил Диану спиной, а сам занял место лицом к лицу с ней.

Как назло, Давид сидел в торце стола, Антон напротив него, так что даже прикрыться некем. Значит, придется выдержать бой. В том, что он будет ожесточенным, сомнений не было. Сомнения были, что она выйдет из него победительницей.

***

Не смотреть на него не получалось. Оля пыталась шутить, начала рассказывать какую-то историю, и в итоге забыла, какую. Смеялась, и самой себе смех казался поддельным, а веселье — наигранным.

Она старалась изо всех сил, но что бы ни говорила, как бы ни усаживалась, под прицельным взглядом было неловко и неуютно. Каждый раз она на него словно натыкалась, хотя сложно было сказать, почему.

Сейчас Аверин не испепелял, не прожигал, не сверлил взглядом. Он просто смотрел. Сидел, откинувшись на спинку, со сложенными на столе руками, и смотрел. Прямо на нее. Не прячась и не отводя глаз. И кофе пил. Чашку за чашкой.

Больше не стал ничего заказывать. Официант несколько раз подходил, Диана что-то говорила, переспрашивала, время от времени прикасаясь к его руке. Но он лишь качал головой и снова смотрел на Ольгу.

Забавно, она даже могла озвучить эту пантомиму при желании, настолько все было очевидно. Официант принес очередную чашку кофе, Диана в открытую взглянула на Ольгу, и в этом взгляде явно была видна неприкрытая враждебность.

Настроение упало до нулевой отметки и грозилось уйти в минус. Ну зачем они пришли в этот ресторан при отеле? Мало в Мюнхене ресторанов?

Сейчас Оля предпочла бы самый простой бар или кафешку, только чтобы расслабиться и не видеть перед собой Аверина. Хоть бери салфетку и иди ему на глаза повязывай.

Возникшая в голове визуализация сценки — как она подходит к Косте и надевает повязку из салфетки, — ненадолго отвлекла. И развлекла. При этом воображаемая Диана возмущалась, вопила и норовила вцепиться ей в волосы.

— Чему вы улыбаетесь, Оленька? — вернул в реальность низкий, глубокий голос Давида. — Расскажите, мне очень нравится вас слушать.

— Да так, — рассеянно ответила и повернулась к Данилевскому. Вот же загадка какая, тоже черные глаза, а почему тогда его взгляд так не будоражит?

— Давид, ты уверен, что уместно будет, если мы останемся в этом отеле? — вновь спросил Антон. — Очень скоро о месте нашего проживания станет известно в коллективе, возникнут лишние разговоры.

— Не возникнут, — тот сложил руки домиком, — и вообще, вы больше мои гости, чем сотрудники, а подтверждение дипломов — это одна из форм моей благодарности.

Принесли салаты и горячее. Ольга нехотя ковырялась в тарелке — аппетит пропал вместе с настроением. Антон извинился и вышел, Давид с Ольгой остались вдвоем, и Данилевский не преминул воспользоваться ситуацией.

— Оля, предлагаю перейти на «ты», — он накрыл ее руку своей. — Мне кажется, мы уже достаточно знаем друг друга.

Она только кивнула, сделав над собой усилие, чтобы не посмотреть прямо. Лучше смотреть на Данилевского.

— Хорошо, я согласна. Тогда скажи мне правду, Давид, я здесь только для того, чтобы составить тебе компанию на сезон балов? Или тебе не с кем встретить Рождество?

— Скажу, — Давид откинулся на спинку стула, и Ольга невольно отметила, что у него нормальная подвижность верхней части тела. Они как раз обсуждали это с Антоном, и тот сказал, что это очень хороший признак, внушающий определенные надежды. — Мне импонирует твоя прямолинейность, поэтому скажу правду. Оля, я хочу предложить тебе отношения. Конечно, это не отменяет красивых ухаживаний, ты та девушка, которая заслуживает их как никто другой. Но я не стал ходить вокруг да около главным образом потому, что не хочу, чтобы меня опередили.

Он так выразительно глянул за соседний стол, что у Оли отпали всякие сомнения в том, кого имел в виду Давид. Ну не Голубых же… В глазах Данилевского зажегся опасный огонь, со столика напротив тоже полыхнуло.

— И еще, — Давид забрал ее руку в обе свои ладони, — не сгреб, как кое-кто, а именно взял! — ты помнишь, я сказал, что хотел бы подарить тебе замок?

— Я думала, ты пошутил, — пробормотала она, чувствуя себя в полном смысле слова между двух огней.

— Нет, я не шутил, Оленька. Я предлагаю тебе отношения с расчетом на то, что они перерастут в нечто большее.

— Давид, — она осторожно потянула руку к себе, — я очень ценю твою открытость, но мы видимся второй раз в жизни. Ты совсем меня не знаешь, а я не знаю тебя. Мы с тобой не малолетки, чтобы вот так, с первого взгляда…

— Оля, — он прервал ее и наклонился вперед, сжав руки, — меня останавливает только то, что я сижу в этом кресле. Потому я всего лишь предлагаю отношения. Если бы я крепко стоял на ногах, то…

— Что?.. — она затаила дыхание.

— То мы бы уже давно были в них.

Она выдохнула и снова втянула воздух. Это было… слишком откровенно и прямо, без лишних сентиментальных вывертов. Поэтому Давид заслуживал только на правду.

— Я не буду притворяться, что мне безразлично твое внимание, Давид. Но и обещать ничего не могу. Одно скажу точно, меньше всего меня волнует, стоишь ты на ногах или сидишь в кресле.

— Значит, твой ответ?.. — выжидательно поднял он брови.

— Я… я согласна попробовать, — кивнула она, и Данилевский раздвинул губы в довольной улыбке.

— Я рад, — он поднял ее руку и приложился губами.

Пара за столом напротив поднялась и вышла из ресторана, а Оля не могла отделаться от ощущения, что только что отыграла главную роль в театральной постановке.

Вернулся Антон, Давид выпустил ее руку, и она поняла, что если не выйдет сейчас, то задохнется от нахлынувших ощущений.

— Я сейчас вернусь, — пробормотала, будто оправдываясь, и поспешила к выходу под провожающими взглядами обоих мужчин.

Туалет не нашла, спросила у официанта, но видимо, свернула не туда и остановилась, услышав знакомый голос. Впечаталась в стену и замерла. Не хватало, чтобы Аверин решил, что она за ними следит!

— Ты. Сейчас. Поднимешься. В номер, — Костя говорил сквозь зубы, чеканя каждое слово. — И до утра не смей никуда выходить, поняла?

— Что с тобой, любимый? — проворковала в ответ Диана и тут же ойкнула. — Пусти, ненормальный!

Любимый? Ненормальный? Высокие, однако, отношения. Для Оли уж точно недоступные. Хотя, не согласиться с Дианой было трудно.

Зацокали каблуки, а потом раздались тяжелые шаги, и, наконец, все стихло. Ольга выглянула из закутка, в котором пряталась. Коридор вел к лестнице и на этаж, она свернула туда и попала к туалетам. Как же хорошо, что она заблудилась и не попалась Аверину с Дианой на глаза!

Вечер закончился скомкано. Антон зевал и явно давал понять, что устал. Давид не сводил задумчивого взгляда с Ольги, а ей хотелось поскорее очутиться в номере наедине с собой и обдумать предложение Данилевского.

Давид не позволил Антону поучаствовать в оплате ужина, на что тот возмутился.

— Я не буду жить на твоем обеспечении, Давид. Работа работой, а я не девочка, чтобы меня водить по ресторанам.

— Ладно, угомонись, — остановил его Данилевский, — уговорил. Завтра сходим в Хофбройхаус, это пивной ресторан, он сразу за отелем. И там платить будешь ты.

Олю вообще никто не спрашивал. Попрощавшись с Антоном и Давидом, она вошла в номер, привалилась спиной к двери и облегченно вздохнула. Чересчур эмоциональным выдался вечер, надо бы расслабиться. В ванной, что ли, полежать?

Включила свет, вошла в ванную и понесла руки к крану. Движение за спиной скорее ощутила, чем увидела. Подняла глаза к зеркалу и в ужасе отпрянула, увидев устремленный на нее взгляд.

Она бы закричала, но рот надежно накрыла пахнущая знакомым ароматом рука — обалденный мужской парфюм и совсем чуть-чуть терпкого запаха, так пахнут дорогие сигары…

О чем она думает! В ярости начала вращать глазами и попыталась вырваться, но вторая рука уже обездвижила ее руки, а ноги зафиксировали колени, плотно прижав к умывальной стойке. А ведь могла извернуться и лягнуть его, если бы меньше принюхивалась!

Несколько раз инстинктивно дернулась, но Аверин лишь усилил нажим, и она притихла.

— Чшш… Вот так, умница, — наклонился он к самому уху, и его дыхание защекотало шею, отчего по спине врассыпную ринулись толпы мурашек. — Ну здравствуй, милая!