Глава 18

— Сейчас я сосчитаю до трех и тебя отпущу, а ты обещаешь не кричать и не пытаться мне ничего отбить. Договорились? — промурлыкал в самое ухо вкрадчивый голос.

Оля хотела решительно мотнуть головой, но аверинские руки держали как клещи. Пришлось ограничиться бешеным вращением глаз.

— Ясно, — подытожил Костя. — Значит, стоим дальше.

Стоять было неудобно. Руки-ноги затекли, дышать мешали закрывающие рот пальцы. А ко всему прочему, в том самом месте, которым Аверин вжимал Олю в умывальную стойку, начала расти и твердеть неудобная выпуклость.

Конечно, как врач Оля не могла не порадоваться, что Аверин, как и прежде, не страдает от эректильной дисфункции. Но поскольку он прижимался со спины, она прекрасно понимала, что долго это продолжаться не может.

И что за неуемный темперамент? Или они с Дианой еще не успели опробовать все шесть спален?

Учащенное дыхание за спиной подтвердило ее догадки.

— Милая, — теперь голос Аверина звучал несколько сипло, — боюсь, если мы еще так немного постоим, я забуду, зачем пришел. На твоем месте я бы меня не провоцировал.

Она сердито дернулась и замычала, но Аверин строго глянул в зеркало и покачал головой. Пришлось несколько раз моргнуть. Все же, любопытство взяло верх. Зачем-то же он пришел?

— Хорошо. Отпускаю, — Костя медленно разжал пальцы, как ей показалось, нехотя оттолкнулся и перевел дыхание.

— Какого черта? — Оля с трудом растерла подбородок и запястья. — Ты совсем сбрендил, Аверин? Ты ко всем так вламываешься без спроса?

— Нет, конечно, — смерил он ее снисходительным взглядом. — К этому твоему приятелю-коллеге не пойду, даже если мне хорошо заплатить.

— А сюда зачем пришел?

— Это я как раз хотел спросить у тебя. Зачем ты приехала в этот отель, Оля?

— Ты в самом деле считаешь, что я стану перед тобой отчитываться? — она пригладила волосы, повернувшись к зеркалу, и тут же оказалась впечатана спиной в стену мускулистым торсом.

— Я спрашиваю тебя, зачем ты прилетела в Мюнхен? Тебя он позвал, Данилевский? Что ему от тебя нужно? — Костя наклонился так низко, что его глаза оказались прямо напротив ее глаз. Сильные руки крепко держали ее за локти.

— А вот это уже тебя не касается, Аверин, — Ольга с силой уперлась в плечи навалившегося на нее мужчины, но с таким же успехом она могла попытаться сдвинуть с места стенку, к которой тот ее придавил.

— Еще как касается, — Костя хищно сверкнул глазами. — Тебе не кажется, что мы это уже проходили, милая? Или тебе нравится играть роль приманки?

Теперь пришла ее очередь хватать ртом воздух.

— Приманки? Что ты о себе возомнил, Аверин? Мы с Антоном приехали работать в клинику Давида! Мы врачи, если ты забыл, хирурги! Оба! И да, Давид предложил мне отношения, вот только забыл спросить разрешение у тебя. Надо же, какая досадная промашка с его стороны!

Она возмущенно вскинула голову и снова оттолкнула Аверина, но тот сам ее отпустил, а затем привалился рядом к стене и яростно растер ладонями лицо.

— Черт! Врачи… Я все время об этом забываю, — он закусил губу и прищурился, глядя в сторону, при этом неосознанно поймал ее руку и легонько сжал. — А я голову ломаю, зачем здесь этот твой приятель. Давид не теряет надежды, это ясно, но…

Он повернулся к Оле и заговорил предельно серьезно. При этом руку ее так и не выпустил.

— Уезжайте. Ты должна улететь завтра же, Оля. Забирай этого своего Голубенко…

— Он Голубых.

— Тем более.

— Знаешь, что, — Ольга выдернула руку и вперила в Костю сердитый взгляд, — а не пошел бы ты командовать в свой президентский люкс? Там тебя уже заждались.

Аверин бегло взглянул на часы на своем запястье — такие если продать, год в этом отеле можно жить, в президентском номере! — и все так же серьезно кивнул.

— Мне и правда пора. А вам лучше уехать, Оля. Это не шутка. У меня совсем нет времени, и боюсь, я просто не смогу заняться Данилевским.

Ей бы смолчать, так нет же.

— Ну конечно, куда тебе. Шесть спален! — вырвалось само по себе. Она и прикусила язык, да поздно.

Костя с интересом облокотился на стенку и навис над Олей, ей пришлось снова вжаться в нее спиной. Он долго разглядывал ее с тем самым выражением, с которым смотрел в ресторане. Прикоснулся к щеке тыльной стороной пальцев, а потом вдруг засмеялся.

— «Неделька»!.. Кстати, сегодня воскресенье, и я без спальни. Пустишь?

— А что, в президентском люксе напряг с ковриками? — не осталась в долгу Оля.

Костя покачал головой и снова засмеялся. Потом вновь провел костяшками по лицу. Правильнее было бы, конечно, отбросить его руку и выдать что-нибудь язвительное, но что-то ее останавливало. Наверное, выражение глаз, которые блуждали по ее лицу, как будто ощупывали каждую черточку.

— Я уже думал, что никогда тебя не увижу, — хрипло сказал Костя, и ей расхотелось язвить. Вообще все расхотелось.

Увернулась и отошла в сторону. Сложила руки на груди, будто отгораживаясь.

— Тебе пора.

— Да, мне пора, — он снова бросил беглый взгляд на часы, и у нее заныло в груди. Так переживает, что Диана в номере одна, торопится к ней…

Аверин направился к двери, но, взявшись за ручку, обернулся.

— Я очень хочу думать, что ошибаюсь. Но прошу тебя, будь осторожнее.

— Если бы я знала, в чем именно мне следует соблюдать осторожность, было бы прекрасно, — начала недовольно, как тут запоздалая догадка ослепила молнией. — Костя!

Аверин остановился и посмотрел тем непонятным взглядом.

— Давиду понадобились твои услуги? Как Ямпольскому? А ты отказался?

— Да, — сухо ответил тот, — я отказался. Поэтому сама понимаешь, что пришло мне в голову, как только я увидел тебя рядом с Давидом. Сто раз подумай, прежде чем соглашаться на его предложения, какими бы заманчивыми они не казались.

Внутри взметнулся целый фонтан, но Оля сумела себя не выдать. Широко улыбнулась, подняла руку и пошевелила пальцами.

— Диане привет.

Аверин сверкнул взглядом, который с самой большой натяжкой не сошел бы за приветливый.

— Спокойной ночи.

***

Оля стояла у окна и, нахмурившись, смотрела на вечерний Мюнхен. Настроение было никаким, яркие огни старого города не радовали ни капельки.

Аверин вполне мог оказаться прав, и Давид пригласил ее сюда для того, чтобы надавить на Костю. При этом его заинтересованность в медицинских навыках Антона сомнений не оставляла. Значит, Оля приехала в Германию «паровозом»? И ухаживания Давида — такая же дымовая завеса, которую в свое время организовал Ямпольский для выкуривания Аверина из своей норы?

Думать от этом было неприятно. А еще и Аверин, явившийся к ней в номер только для того, чтобы об этом сообщить… Так, стоп. Ее что, и правда это намного больше расстроило?

Оля закусила губу. Конечно, она готова была отбиваться, лягаться и, если надо, даже пустить в ход зубы. Но если честно, в глубине души — очень-очень глубоко — хотелось, чтобы Аверин как раньше одним своим присутствием обозначил свои права.

«Это моя женщина», — никто не умеет сказать эти слова так, как он. Вот только он больше так не скажет. Да и Оля не позволит. Они параллельные прямые, которые не пересекаются, такова реальность.

Она заказала в номер чай и ушла в душ. Когда вернулась, на столе стоял чайничек с чашкой, а аромат альпийских трав плыл по комнате. Может, хоть он заглушит этот стойкий аверинский запах, который никак не хотел улетучиваться?

Настроение немного улучшилось. Оля еще немного подождала, пока чай заварится покрепче, и налила в чашку. Вкус был немного горьковатым, как у всех травяных настоев, но к чаю шел мед вприкуску, как она любит. Так что к тому времени, как она улеглась в постель, жизнь уже перестала казаться одной сплошной пятой точкой.

Сон склеивал ресницы, обволакивал, но она продолжала балансировать на грани, не проваливаясь окончательно в липкие объятия. Наверное, в таком состоянии и приходят сновидения? Потому что ей как раз начал сниться довольно странный сон.

Аромат дорогого мужского парфюма и сигар стал отчетливее — а ведь она долго умывалась, чтобы смыть его с лица и рук. Рядом прогнулась кровать.

— Аверин, — простонала Оля, — тебе и во сне неймется?

— Конечно, милая, — прошептал тот самый вкрадчивый голос над ухом, — сегодня же воскресенье, ты забыла? У меня закончились спальни.

— А как же твоя Диана?

— Она не моя, — шею согрело вполне даже реалистичное дыхание.

— Как не твоя? Она называла тебя любимым, я сама слышала!

— Ты подслушивала? И где же? — к волосам невесомо прикоснулись терпко пахнущие пальцы.

— Неважно. Любимым просто так не называют.

— Оленька, — голос зазвучал особенно нежно, — ты ни разу не слышала, как меня называл твой зять? Или тот же Ямпольский? И разве это означает, что я предпочитаю мужскую любовь? Нет, это исключительно их видение.

— Разве? — пробормотала Оля. — Они тебя так называли? Я не слышала…

— О, поверь, это было мое самое милое и безобидное прозвище, практически домашнее.

Она не выдержала и рассмеялась. Во сне. Потянулась и повернулась на бок.

Щеки коснулась теплая рука.

— Я забыл, какая ты красивая…

— Диана красивее, — не смолчала Оля, она и правда так считала. — Как ты ее бросил одну в номере, Костя?

— Мне все равно, какая Диана, и я никого не бросал. У нас контракт, не более того.

— У тебя со всеми контракт, Аверин, — грустно сказала она. — Одним больше, одним меньше.

— Это другое, — он задышал ей в висок. — Я не с Дианой, если ты об этом, Оля.

— Почему? Она красивая девушка…

— У меня была самая красивая девушка, — голос над ухом стал подозрительно хриплым. Оля хотела рассмеяться, но закашлялась, поперхнулась и умолкла. — Мне другие не нужны. Ты спи, милая, спи, — щеки снова коснулись пальцы, на этот раз Оле они показались прохладными. Второй рукой снившийся Аверин гладил ее волосы. — Я еще немного на тебя посмотрю. Я так соскучился… Только сейчас понял, как без тебя тошно.

— Ну смотри, — милостиво разрешила, подумала, поймала вторую руку и улеглась на нее щекой. — Только не забудь растаять утром с первыми петухами.

— Не забуду, — хрипло пообещал голос, и виска коснулись шершавые губы.

Больше она ничего не помнила.

***

Утром Ольгу разбудил настойчивый стук в дверь. Еле сползла с кровати и поплелась открывать.

— Почему на звонки не отвечаешь? Нас Давид к обеду ждет, а ты что, спишь еще? — Антон удивленно смотрел на Олю, и у нее каждое слово отдавалось в голове гулким эхом.

— Тише говори, — взмолилась она, сдавливая виски.

Антон пристально вгляделся, потом подцепил за локоть и завел в номер. Подтянул к окну, взял за подбородок и заглянул в глаза.

— Ты чего? — схватилась за его руку Оля. Захват у бывшего военного врача был неслабый.

— Покажи, что ты принимаешь, — скомандовал он, — какая дозировка?

— В смысле? — переспросила непонимающе. — Я ничего не принимаю.

— Таблетки, говорю, какие пьешь?

— Да не пью я таблетки. Чай вчера заказала в баре, и все, — Оля с досадой отцепила его руку.

— По зрачкам похоже на мелатонины, но ты тогда бы козой скакала. А глядя на твою заторможенность, я, пожалуй, склоняюсь к циклопирролонам, — Антон говорил как будто сам с собой, склонив голову и потирая подбородок.

— Эй, отбой, я не на таблетках, — помахала она перед носом у задумавшегося коллеги. — Просто усталость, сказался перелет…

— Можно подумать, мы в Австралию прилетели! — фыркнул Антон.

— А ты был в Австралии?

— Был. Я много, где был, — мужчина ответил уклончиво, и Оля решила не допытываться. Захочет, сам расскажет.

— Ладно. Я в душ, а ты хочешь, здесь подожди, хочешь, кофе выпей в баре.

— Не хочу, — качнул он головой. — Ты знаешь, что у нас с тобой тут ультра-олл-инклюзив?

— Это как?

— Данилевский платит, за все. Мне неудобно. А самому платить — тут такие цены! Вон, из отеля выходишь, и все втрое дешевле. Так что я тут подожду, если не возражаешь.

Это было Оле близко и понятно. Не прижимистость, а нормальная экономия и практичность. Не то, что некоторые — лишь бы пыль в глаза пустить…

Стоя под горячими струями, вспомнила ночной сон — ну и бред же ей приснился! Лежащий рядом Аверин, с придыханием рассказывающий, как он тоскует и не может насмотреться! А главное, до сих пор кажется, что волосы им пропахли и руки тоже…

Сборы не заняли много времени.

Из номера вышли вместе, Антон открыл дверь и пропустил Олю вперед. Она положила руку на предложенный локоть и, развернувшись, ни капли не удивилась, когда нос к носу столкнулась с Авериным.

Сказать, что тот был изумлен, ничего не сказать. Замер и уставился на них во все глаза. Только тут до Ольги дошло — они с Голубых вместе вышли из ее номера. И если ее размышления верны, то…

— Доброе утро, Константин Маркович, — сказала елейным голоском, крепче беря за локоть Антона.

— Утро? — Аверин изогнул дугой красивые черные брови. — Какое же это утро, в два часа дня, Ольга Михайловна!

— Ой, — картинно махнула рукой, — Константин Маркович, здесь совершенно волшебное место. Я спала как младенец. Вы случайно не пробовали местный чай?

Красивые черные брови застыли в том же дугообразном состоянии.

— Нет. Думаете, стоит?

— Непременно, Константин Маркович, настоятельно рекомендую. Даже настаиваю, как врач. Действует один в один как… как это действующее вещество называется? — повернулась к Антону и пощелкала пальцами.

— Циклопирролоны? — Голубых догадывался, что тут что-то происходит, а вот что, взять в толк явно не мог и с недоумением поглядывал то на Олю, то на Аверина.

— Они самые! — воскликнула она. — Потрясающая вещь, Константин Маркович. А сны какие снятся — блеск! Будто кино смотришь. Объемное. 3D.

Теперь она, не скрываясь, сверлила его гневным испепеляющим взглядом. Ей кажется, или он с трудом прячет улыбку?

— Надо же, — брови вернулись на место и слегка дрогнули, — в таком случае это не циклопирролоны. Это галлюциногены, Ольга Михайловна. Вам ли этого не знать как врачу! Хорошего дня, — черные глаза сверкнули характерным блеском. Аверин кивнул Голубых, скользнул по Оле загадочным взглядом, и зашагал по коридору.

Его номер что, в этом же крыле? И на этом же этаже?

Но вслух рассуждать Ольга не стала. Хватит, что Антон и без того озадаченно моргает и хмурит лоб. Пускай он мало что понял из услышанного диалога, но он же не идиот. Два плюс два быстро сложит, а это уже ее личные счеты с Авериным, и впутывать сюда никого не хотелось. Включая Давида.

Особенно Давида. Надо как-то осторожно выяснить, где находится этот чертов президентский люкс. А пока можно и пообедать — Оля почувствовала, что проголодалась.

Пока они с Антоном шли по площади, мозг работал как заведенный. Сомнений не было, ночью у нее в номере был Аверин, никакой это не сон и не глюки. Но зачем он приходил, что ему было нужно, Оля понятия не имела. И когда вошли в ресторан, она так ни до чего и не додумалась.