Глава 21

— Оля, ты серьезно? — Антон даже глаза закатил от возмущения. — Прошу тебя, не позорься, не иди на поводу у этой малолетки!

— Я пообещала, Антон, — Оля неуверенно поглядывала в сторону охранников на входе в здание, где проходили курсы немецкого языка.

Как выяснилось, занятия по немецкому у Авериной-Виноградовой проходили здесь же, и теперь Оля ломала голову, как зарегистрироваться под ее именем.

Они с Голубых прошли регистрацию, и чтобы поставить «галочку» о присутствии Юльки, нужно было каким-то образом выйти из здания. А потом снова войти.

— Как думаешь, в туалете есть окна? — спросила Оля, и Антон снова закатил глаза.

— Только не говори, что собираешься вылезти наружу через окно в туалете!

— Не надо было тогда языком трепать, что к тебе можно за помощью обращаться, — ворчливо проговорила Оля и направилась в сторону туалетов.

— Ты точно собираешься устраивать этот цирк, Оль? — Антон догнал ее у самой двери и взялся за ручку.

— Я пообещала, — коротко ответила она, и Антон убрал руку.

Окно в туалете было, правда, высоковато, но она и не старая бабушка, и джинсы надела, как знала.

— Думаешь, тебя не запомнили на входе? — не успокаивался Голубых, и Оля задумалась.

А и правда, одно дело — помочь сестре Аверина, и совсем другое — позориться самой. Внезапно ее осенило. Парик! Оля как положила его в сумку перед поездкой, так и не стала перекладывать в номере.

— Молодчинка, Антон! — она скрутила волосы в узел, достала парик, хорошенько встряхнула и натянула на голову. Повернулась к приятелю. — Так нормально?

— Ммм… — тот потерял дар речи и только мычал.

— Хоть кивни.

Он кивнул, а Оля уставилась в зеркало. Для такого цвета волос показалась себе бледноватой, поэтому достала красную помаду и накрасила губы. И глаза подрисовала карандашом. О, так отлично. Теперь осталось выбраться наружу и снова войти в офис под именем Юлии Виноградовой.

— Подожди, а вдруг они пальто твое запомнили? — отмер Голубых. — Возьми мою куртку.

— Я же в ней утону!

— Ничего, сейчас оверсайз в фаворе.

Оля надела куртку Антона и посмотрела в зеркало.

— Наверное, я в ней не пролезу в окно?

— Давай я тебя подсажу, а потом передам куртку.

С окном Ольга справилась. Антон сбросил куртку в оконный проем и закрыл створку.

Охранник на входе окинул недоумевающим взглядом Олин прикид, но никак не отреагировал, она зарегистрировалась под именем Виноградовой, на экране в списке напротив имени Юльки высветилась зеленая галочка, и Ольга вошла внутрь.

***

— Может, все-таки со мной? — спросил Антон, когда занятия закончились, и они вышли на улицу.

Бывший одноклассник оказался реальным, он позвал Антона в кафе, и тот, как настоящий друг, настоятельно уговаривал Олю пойти с ними. Но сегодня никуда не хотелось. Давид снова был в отъезде, и она решила вернуться в отель. Полежать в ванной, посмотреть какой-нибудь фильм, да и просто побездельничать.

Антон взял с нее слово ни во что не ввязываться, проводил почти до самого отеля и отправился на встречу. Ольга остановилась у входа, достала телефон, чтобы сфотографировать рождественского оленя на фасаде, как тут открылась дверь, и на пороге появился Аверин.

Он был один, без Дианы. Олю явно не заметил, взглянул на часы с озабоченным видом, а затем зашагал в сторону площади.

Почему она пошла за ним, Ольга сама не знала. Доверилась интуиции. Сначала пряталась за людьми — их тут в пешеходной зоне вечно ходят толпы. А потом просто шла, как будто она обычный прохожий, который торопится по делам.

Аверин достал телефон и начал что-то быстро говорить на незнакомом языке, Оле даже завидно стало. Ей бы так поскорее начать по-немецки говорить! Надо было раньше начинать учить, а ведь Даниял настаивал…

Костя подошел к стоящей на парковке машине, та бодро пиликнула и мигнула. Оля беспомощно оглянулась и мысленно вознесла небесам благодарность — неподалеку располагалась стоянка такси.

Пока Аверин разогревал двигатель, она уже добегала до стоянки.

— Вон за тем внедорожником, — ткнула пальцем в выруливающий с парковки автомобиль.

Водитель покосился, но ничего не сказал. Ольга вспомнила, что на ней по-прежнему парик и помада красная. Ну хоть пальто свое, а не куртка Голубых, уже хорошо. А в парике даже теплее!

Ехали, петляя по улицам, и Оля совсем потеряла ориентир. Тем временем аверинский внедорожник въехал на парковку, она быстро рассчиталась с водителем и выбралась из машины.

За Авериным шла как положено настоящему сыщику — прижимаясь к стенам зданий и выглядывая оттуда удаляющуюся фигуру в черной куртке и джинсах. Отличную, надо сказать, фигуру, в смысле, в хорошей спортивной форме. Да и вообще…

Аверин вошел в здание торгового центра, и Оля поспешила за ним. Здесь, конечно, сложнее, она как на ладони — все залито светом. И людей не толпы ходят. Стоп, а куда он делся?

Ольга растерянно оглянулась. Пожилая пара вышла из ближайшего бутика, повернула навстречу, и за их спинами ей почудился Костя. Он что, сюда идет?

Юркнула в ближайший поворот — дальше был выход на лестницу и к лифтам — и прижалась спиной к стенке. Внезапно рот зажала рука со знакомым ароматом мужского парфюма, и сердитый голос проговорил над ухом:

— Попалась, доктор Ватсон? Ты зачем следишь за мной?

Ольга вспыхнула как рождественский фонарик. Запоздало вспомнила прием, которому ее обучил Антон, но Костя с легкостью завернул руку за спину, а ногой развел колени, которыми она пыталась его лягнуть.

— Спокойно, милая, у тебя и в этот раз не выйдет ничего мне отбить.

— Выйдет, — высвободилась Оля из его рук, — или тебе Антон отрежет, если понадобится. Он однажды это сделал, так что опыт нужный есть.

Но Костя уже смотрел на ее голову и мрачнел на глазах.

— Что ты с собой сделала? На кого ты стала похожа? — схватил за руку и потащил за собой.

Ольга особо не сопротивлялась, но, когда Аверин завел ее в туалет — мужской, кстати! — и подтянул к умывальнику, изо всех сил уперлась ногами в пол.

— Что ты делаешь, Аверин, отпусти меня! Ты сумасшедший?

Но тот молча набрал в пригоршню воды и принялся смывать с лица косметику.

— Пусти, я сама, — оттолкнула его, а он смотрел на ее голову с такой неподдельной тоской, что ей стало его жаль.

— Это парик, Костя, — стащила парик и помахала перед носом Аверина, — я в парикмахерской у девочек купила. Хотела постричься и в черный покраситься, а они мне предложили так походить, чтоб определиться.

Костя шагнул ближе, щелкнул заколкой, и волосы волнами легли ей на плечи. На его лице отразилось такое неподдельное облегчение, что Оле сразу перехотелось отбиваться. Он захватил прядь волос, закрыл глаза и спрятал в них лицо, а она только молча хлопала намокшими от воды ресницами.

— Слава Богу, — пробормотал Аверин, и поднял на нее глаза, в которых отражался блеск электрических ламп, — только попробуй их остричь или покрасить!

— И что будет? — проговорила она, еле шевеля непослушным языком.

Его близость действовала на нее как всегда — обезоруживающе и обескураживающе. Повергала в смятение и сбивала с мыслей. Умных так точно. Зато глупости всякие сразу лезли в голову. А он их как будто считывал.

— Увезу в Испанию на свою виллу, там свяжу и держать буду, пока не отрастут, — он улыбался и говорил уже куда-то в макушку, скользя небритой щекой по волосам. А она стояла столбом, не в силах пошевелиться.

— Что ты… Зачем ты сюда приехал? — прошептала, совершенно деморализованная этим бессовестным вторжением на свою территорию.

— За подарками приехал. Детям… — Костя так осторожно держал ее за плечи, будто она была хрупкой елочной игрушкой.

— Детям? Своим?

— Ну конечно, Оленька, у меня же их пятеро. И я всем должен подарить подарки, раз уж не могу встретить с ними ни Рождество, ни Новый год.

— А почему не можешь? — она подняла глаза, и вздрогнула, увидев взгляд, в котором ее топил обнимающий ее мужчина. Полный щемящей нежности, почти забытый взгляд.

— Мой младший сын, Мартин, еще совсем маленький, ему только пять. А выделять кого-то из них я не могу, они мне одинаково дороги. И это… это очень плохо, когда ты не можешь быть рядом со своими детьми.

Ему было явно тяжело говорить, и Оля поспешно перевела тему.

— А почему ты сам, без Дианы?

— Зачем мне Диана?

— Она могла бы помочь выбрать подарки.

— Кто, Диана? Оля… Ты бы выбрала. Ты бы выбирала, покупала и дарила, — он снова гладил ее волосы колючей щекой. — У тебя слишком большое и доброе сердце, моя милая, добрая девочка…

— Не надо, Костя… — прошептала она, сглатывая ком, подступивший к горлу.

Аверин как очнулся, провел ладонью по лицу и посмотрел на Олю изменившимся взглядом. Теперь в нем была только горечь. И отчуждение.

— Если ты меня подождешь, я тебя отвезу в отель. Если нет, отправлю на такси.

Оля представила, как они ходят вместе и выбирают подарки… Как пара или даже как семья…

— Я поеду, — мотнула головой, хоть остаться хотелось до ужаса. Но это снова шаг назад, и это ничего не решает. — И нам лучше выйти из мужского туалета.

***

Костя вел Олю к стоянке такси, крепко держа за руку, а она и не пыталась вырываться. Зачем? Сейчас она сядет в машину и уедет, а пока тепло его ладони приятно согревало тот самый дальний, замерзший уголок души.

Внезапно Аверин отбросил ее руку и ринулся вперед, а Оля в ужасе прижала ладони к щекам.

Девочка лет пяти отошла от матери и ступила на проезжую часть. Женщина поправляла шапочку малышу, который сидел в коляске, и на миг выпустила дочь из поля зрения. А с парковки в это время повернул автомобиль, набирая скорость.

— Ханна! — в отчаянии выкрикнула мать девочки.

Будто в замедленной съемке Оля смотрела, как Аверин выхватывает ребенка и выталкивает на тротуар. Но в последний момент нога соскользнула на ледяном островке, и он оказался под колесами.

Визг тормозов и трущихся покрышек заглушили громкую ругань. Ольга бросилась к машине, не в силах ни кричать, ни говорить. Связки будто заклинило, она могла лишь беззвучно шептать его имя.

Автомобиль застыл как вкопанный. Растерянный водитель выскочил из-за передней дверцы и тут же оказался впечатан в корпус озверевшим Авериным. У Оли задрожали колени, и она чуть не села прямо на мерзлый асфальт.

— Ты смотришь, куда прешь с такой скоростью? — по-немецки кричал Костя вперемешку с русским матом, задвигая водителю под ребро.

— А чего она за ребенком не смотрит? — ответил тот по-русски и получил кулаком в челюсть.

Со стороны проспекта уже неслась полицейская машина с мигалками. Аверин хромал и ругался, мать девочки плакала и прижимала к себе испуганного ребенка, виновник ДТП, оказавшийся бывшим соотечественником, угрюмо оправдывался.

Оля понимала, что толку с нее мало, но зато вышло поупражняться в немецком, выступая свидетелем. Когда их, наконец, отпустили, Аверин, прихрамывая и морщась от боли, потянул Ольгу к парковке.

— Поехали в отель, Оля, завтра уже поеду за подарками. Сегодня из меня неважный Дед Мороз.

Сели в машину. Костя повернул ключ зажигания, и двигатель приветливо заурчал, разогреваясь. Она огляделась.

Автомобиль новый, сразу вспомнился брошенный дома «Порше».

Ольга вдыхала запах натуральной кожи, и этот кожаный салон казался ей капсулой машины времени. Раз — и перенес ее в прошлую жизнь, где были они с Авериным. Только вдвоем, в салоне его автомобиля.

Поморгала, избавляясь от нежелательных приветов из прошлой жизни.

— Подожди, — достала из сумки стерильные спиртовые салфетки, — у тебя лицо расцарапано.

Осторожно промокнула кровоточащие полосы на виске и на скуле, и легонько подула. Костя с закрыл глаза. Откинулся на спинку с довольным видом, не скрывая, что получает удовольствие от процесса.

— Не ожидала от тебя, Аверин, — невольно выдала Ольга, доставая свежую салфетку.

— Чего именно?

— Что ты бросишься под колеса, чтобы спасти чужого ребенка.

— Чужих детей не бывает, Оля, — нахмурившись, сказал он. — Разве ты считаешь по-другому?

Она лишь вздохнула. Прыгнула бы она на дорогу вот так, не задумываясь? Кто знает…

— Реакция у тебя в любом случае хорошая, — похвалила на всякий случай. Костя покосился, но ничего не ответил.

Двигатель давно прогрелся, а Аверин все сидел, откинувшись на спинку, и Оле совсем не хотелось его подгонять. Может, все-таки спросить?..

— Костя, а ты случайно не знаешь сеньора Моралеса? — решилась и впилась жадным взглядом в его лицо. Но тот и бровью не повел.

— Может и знаю. А кто он?

— Постоялец из номера напротив. У меня такое чувство, что он за мной следит.

— Прям следит? С чего ты взяла?

— Ну, я иногда вижу… в общем, мне кажется, что он подглядывает.

— Ох, Оля, жил бы я напротив твоего номера, и я бы подглядывал, — с невозмутимым видом ответил Аверин, но Ольга услышала в голосе явный смешок.

— Вот, — она достала из сумки запонку и поднесла на ладони к самому носу Аверина, — я нашла это возле его двери.

Тот скосил один глаз и равнодушно пожал плечами.

— Раз нашла, отчего же не вернула?

— Так на ресепшене сказали, что в номере никто не живет, — она не сводила глаз с аверинского лица, — а там то свет видно, будто фонариком кто подсвечивает. То дверь приоткрыта.

Костя выпрямился на сиденье и повернулся к Оле.

— Я был неправ, ты не доктор Ватсон, — сказал насмешливо, — ты настоящий доктор Стрэндж.

Взял запонку и покрутил в руке.

— Белое золото, семьсот пятидесятая проба, бриллианты два с половиной карата, выполнены на заказ. Имя мастера интересует? Или, может, адрес мастерской?

— Откуда ты знаешь? — Оля уставилась на Аверина с восхищением, смешанным с недоверием.

— Потому что это моя запонка, Оля, — Костя протянул ей изделие, — вторая лежит в номере. Я, скорее всего, обронил ее, когда шел к себе.

— Зачем ты там ходил? — она механически забрала запонку. — Ты тоже следишь за мной?

— Я так срезаю угол к лестнице.

— И ты не требуешь запонку обратно?

— А что мне, драться с тобой? — усмехнулся Аверин. — Ты ведь не отдашь. Продолжай изображать сыщика, мне нравится.

Он нажал на газ, и автомобиль тронулся с места. Оля недоверчиво хлопала глазами, сжимая запонку в ладони. Она совсем ничего не понимала.

Ехали долго. По ощущениям, они давно должны были приехать к отелю, но Ольга не решилась озвучить свои подозрения. Костя вел машину с серьезным видом, и обвинить его, что он намеренно наматывает лишние круги по Мюнхену, у Оли не хватило духу.

Наконец, они припарковались. Аверин заглушил двигатель и сложил руки на руль.

— Значит, ты с Давидом? — то ли спросил, то ли утвердил.

— Я согласилась на его предложение, — осторожно ответила. Сложно было назвать отношениями редкие встречи в клинике и совместные ужины в компании Антона.

— Оля, послушай меня, забирай свою Яйцерезку и возвращайтесь домой, — Костя взял ее за руку, и сейчас в этом жесте не было ни намека на интим. Скорее, на предупреждение.

— Кого забирать? — не поняла она. — Это ты про Голубых?

— И про них тоже, — он смотрел очень серьезно, и ей стало жутковато.

— Костя, ты что-то знаешь?

— Если бы я знал, — медленно ответил Аверин, — ты бы уже сидела в самолете.

Она пожала плечами и вышла из машины, не дав возможности Косте развести церемонии с подачей рук. Сдержанно попрощалась и направилась в сторону отеля.

— Оля! — крикнул вдогонку Аверин. Она обернулась. — Моралес — одна из самых распространенных испанских фамилий.

Ольга кивнула и ускорила шаг.