Глава 23

— Давид, почему мы одни? — Ольга изумленно рассматривала украшенный цветами зал.

В зале кроме них были только официанты и ни одного посетителя. Посередине стоял сервированный столик, сервированный напитками, сырной тарелкой и фруктами. Рядом в высокой напольной вазе стоял роскошный букет орхидей.

— Да, я на вечер выкупил целый ресторан, — Данилевский явно наслаждался произведенным эффектом. — Я соскучился, Оля, и непростительно надолго пропал. Так что считай это попыткой реабилитации.

Давид объявился неожиданно, хоть у Оли внутри поселилось смутное предчувствие, что ничего неожиданного в его появлении не было. Зато в полной мере присутствовала мужская солидарность. И она даже всерьез подумывала попросить у Аверина помощи, чтобы поставить прослушку на телефон Антона.

Но Давид лучился искренней радостью, и Ольга решила выбросить из головы посеянные Авериным сомнения. Может, он и преследовал такую цель? В то, что его снедала ревность, Оля, конечно, не верила, а вот в задетое мужское самолюбие — вполне.

Протянула руку, коснулась щеки Давида. С тайным удовольствием поняла, что ей намного больше гладковыбритых щек и подбородков нравится двух-трехдневная щетина. Вот как сейчас у Давы…

Пламя, полыхнувшее в темных глазах, заставило и ее вспыхнуть. Давид поймал руку, прижался губами, а потом внезапно притянул Ольгу к себе.

Ее губы попали в плен твердых мужских губ, аромат дорогого парфюма — обволакивающий, будто мягкий бархат — вскружил голову. Дубовый мох, можжевельник и немного, совсем чуть-чуть, горьких и терпких нот…

Дыхание сбилось, ноги перестали слушаться, и Оля схватилась за подлокотник кресла.

Давид нехотя отстранился.

— Прости, Оленька, не удержался, а ведь давал себе слово поцеловать тебя только когда мы будем на равных, — он как будто шутил, но глаза оставались серьезными.

Они сели за столик, то есть, села Оля, а Давид подъехал на своем кресле, напоминающем космический аппарат. Официант принял заказ на горячие блюда.

— Спасибо за цветы, они чудесны.

— Такие же, как и ты, — Данилевский смотрел на нее, уперевшись подбородком на согнутые в локтях руки, и Ольга чувствовала себя школьницей под таким откровенным взглядом.

— Давид, ты меня смущаешь, — призналась, отщипнув виноградину от красиво выложенной на блюде грозди.

— Я очень на это надеюсь, Оленька, — с серьезным видом сказал Данилевский, и она рассмеялась.

— Ты надолго вернулся? — спросила, отсмеявшись.

— Нет, завтра снова улечу. Европа празднует Рождество, а я больше привык встречать Новый год. Елка, хлопушки и мандарины мне ближе, чем рождественский сапог.

— Мне тоже, — призналась Оля, и Давид радостно сверкнул глазами.

— Правда? Не представляешь, как я рад. Значит, ты не откажешься провести со мной новогоднюю ночь?

Это прозвучало так откровенно, что она опешила.

— Ты всегда предпочитаешь все оговаривать наперед? — поинтересовалась осторожно.

Давид посмотрел с недоумением, на миг задумался, а потом заливисто захохотал.

— О, Господи, Оля, прости! Я совсем не то имел в виду! Нет, я, конечно, не против. Мало того, не буду скрывать, что я об этом мечтаю, но… — он перегнулся через стол и взял ее руку в свои. — Оленька, я имел в виду Императорский Венский бал в Хофбурге в новогоднюю ночь. Ты примешь приглашение встретить со мной Новый год?

— Как потрясающе звучит, Давид! — восхищенно повторила Ольга. — Императорский бал! А там все должны танцевать? Я же не умею…

— Да нет, танцуют те, кто хочет. Там четыре танцевальных зала. Но будет концерт, праздничный ужин, музыкальный фейерверк, и, если хочешь, я возьму несколько уроков венского вальса. Для тебя. Мне они вряд ли помогут, — он широко улыбнулся.

— А потом? — прямо посмотрела ему в глаза Ольга. Он так и будет комплексовать и заранее все оговаривать? Но Давид ответил потемневшим взглядом.

— Мы уедем, как только ты заскучаешь. В отель. Вдвоем.

— И ты не будешь ждать, когда мы уравняемся в чем бы то ни было?

Вместо ответа он объехал стол, не сводя с Ольги горящих глаз. Остановился напротив, протянул руку.

— Я и сейчас не собираюсь ждать.

Она поднялась и медленно вложила в протянутую руку ладонь. Миг — и оказалась на коленях у Данилевского. Рука легла на затылок, зарылась в волосы, губы потянулись к губам.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал Давид и накрыл ее губы своими.

Ольга гладила рельефные мышцы под натянутой рубашечной тканью. Тело с готовностью отзывалось на близость мужчины, его тело реагировало такой же готовностью.

— Сожалею, что помешал, — раздался металлический голос, как будто тяжеленный пресс сплющивал метал в болванки, и тот скрежетал и лязгал, сопротивляясь сминающей тяжести.

Ощутимо потянуло холодом, воздух в зале остыл градусов на двадцать. Оля подняла глаза. Над ними стоял Аверин и смотрел на Данилевского. Ее как будто не существовало.

— Я принимаю твое предложение, Давид.

— Как ты вошел? — недовольным голосом спросил Данилевский.

«Ах они уже на «ты»?..»

— Сказал твоим бодигардам, что у меня срочное дело. Я не солгал, я утром съезжаю из отеля и вылетаю в Испанию. Если твое предложение актуально, то обсуждаем прямо сейчас.

— Я пойду, — Оля встала с колен Давида, поправила платье и с вызовом посмотрела в похожие на две замороженные льдинки глаза. Черные льдинки. — Обязательно говорить, что я не удивлена?

— Обойдусь, — ответил Аверин и повернулся к Давиду.

— Оля, подожди, мы недолго, — крикнул Данилевский, но она только рукой махнула.

Если Аверин выпустит его отсюда к трем ночи, это будет большая удача. А ей лучше принять ванну и лечь спать. Единственное доступное на сегодня удовольствие.

***

Третий день Ольгу не покидало ощущение, которое она могла описать одним словом — попала в сказку. Даже неловко перед самой собой было. Будто и не девчонка уже, почти тридцать, а все время приходилось себя одергивать.

Чтобы не открывать попеременно рот, не тыкать пальцем и не хлопать в ладоши. Даже когда она вышла из примерочной салона по прокату вечерних платьев, и Антон на полном серьезе плюхнулся на кожаный диван в таком же прокатном смокинге. Сказал, что не ожидал. А разве она ожидала?

По поводу своего присутствия приятель отшутился, что приставлен Данилевским к Ольге в качестве охраны, и теперь для него Дава — Фея-Крестная, которая возьмет его на бал.

— Обещал мне дебютанток подогнать, — улыбался Антон, но Оле везде чудилась недосказанность. Или это ее так испортил Аверин?

Он, кстати, съехал со своей Дианой на следующий же день после перегаженного свидания, и больше Оля его не видела.

Рождество Европа отпраздновала, но для Оли с Антоном, как и для Давида, все же привычнее было встречать Новый год. Поэтому поездка в Вену оказалась настоящим волшебством, начиная с той минуты, как они сели в скоростной поезд на центральном вокзале Мюнхена.

До Вены домчали за четыре часа, и насколько интереснее было ехать поездом, чем самолетом! Немного погуляли по вечерней Вене, а на следующий день началась настоящая карусель приготовлений.

Для новогоднего бала в бывшей императорской резиденции полагался строгий дресс-код, и Оля с Антоном провели почти целый день в поисках подходящих нарядов.

Она и не подозревала, что ее друг и коллега окажется по итогу таким придирчивым шмоточником! Но он забраковал два салона, хоть ей платья везде казались одинаково красивыми. А Антон крутил носом на все предложенные костюмы, и Оле пришлось выслушивать длинные лекции, какими должны быть швы на настоящем качественном мужском костюме.

Зато, когда он нашел то, что ему подошло, пришла Олина очередь падать на диван.

— Ты что, переодетый принц? — вырвалось у нее против воли. Приятель многозначительно ухмыльнулся, но она видела, что ему приятна такая реакция.

Теперь они вдвоем стояли у Парадной лестницы Хофбурга из белого мрамора с классической красной дорожкой посередине. У Ольги от одной мысли, что в этом здании шестьсот сорок лет правила династия Габсбургов, начинали дрожать коленки. И это при всем ее скептическом отношении к голубым кровям!

Она снова изо всех сил сдерживалась, чтобы держать закрытым рот, потому что такое великолепие видела впервые.

У входа караул Императорской охраны, внутри лакеи в ливреях, встречающие гостей. Живая музыка, живые цветы, гирлянды, иллюминация и столько блеска, сколько нужно, чтобы превратить реальность в сказку.

— А где Давид? — спросила Ольга, вцепившись в локоть своего спутника, который в смокинге выглядел умопомрачительно. На их пару то и дело оборачивались другие гости, адресуя приветливые улыбки.

— Посмотри туда, — указал подбородком Антон, и она увидела.

Давид сидел в своем космическом кресле наверху лестницы и смотрел на нее сияющими глазами. Ольга догадалась, что Данилевский поднялся лифтом, которые наверняка имелись в здании. Но он не хотел лишать ее удовольствия подняться по лестнице наравне со всеми, для этого и пригласил Антона.

Волна признательности затопила до самых краев, и Оля стремительно взбежала по лестнице.

— Давид! — обняла, с удовольствием вдохнув уже знакомый аромат, и прошептала на ухо: — Спасибо! Здесь просто волшебно!

— Я рад, что тебе нравится, Оленька, — он поцеловал ее руку в ладонь и окинул восхищенным взглядом. — Ты прекрасна!

— Ну что, господа, идемте праздновать? — влез Антон. — А то я чувствую себя Золушкой и боюсь, что в двенадцать часов превращусь в тыкву.

— Ты в нее превратишься в четыре утра, если выдержишь, — успокоил Давид, потянул Ольгу за руку, а она спиной почувствовала обжигающий взгляд.

Дежавю, с ними такое уже было. Ее рука в руках Давида, сама она разве что не у него на коленях, а по Парадной лестнице дворца Габсбургов поднимается Аверин. Как всегда сногсшибательный в смокинге и с бабочкой. И с неизменной Дианой на локте, куда же без нее!

Он поздоровался кивком головы, Диана одарила царственной улыбкой, но Оля решила, что не позволит испортить себе Новый год и улыбнулась своим спутникам.

— Давид, ты нам говори, куда идти и что делать, а то мы здесь ничего не знаем.

— Я сам на Императорском балу впервые, но по расписанию сейчас встреча гостей, в семь Торжественная церемония открытия. В восемь ужин, а потом начнется праздничная программа, ты сможешь потанцевать, — Давид снова прижался губами к ее руке, и у нее кольнуло под сердцем.

Он не может пройтись с ней по лестнице, не может танцевать, для этого он и позвал Голубых. Какая же выдержка у этого человека, если он продолжает безмятежно ей улыбаться?

Наклонилась и быстро поцеловала Давида в щеку. В губы это будет слишком, возможно, и в щеку не по протоколу, но его лицо озарилось такой радостью, что ей было все равно.

Официант предложил напитки, Оля взяла один. К Давиду подошли поздороваться, и она шагнула к Антону. Мимо продефилировал Аверин с Дианой.

— Думала, он с тобой останется? — услышала сбоку хорошо поставленный женский голос.

Обернулась. Антон, облокотившийся на перила с бокалом в руке, вопросительно расширил глаза. Оля покачала головой и окинула оценивающим взглядом говорившую.

— Это вы кому?

— Тебе, — ответила дама в роскошном вечернем платье, смутно напомнившая Оле… Диану! Точно, ее! — Я говорю, что мы все так думали. Но он все время к ней возвращается, ничем его не удержишь.

Она вздохнула и отвернулась. Оля проследила за ее взглядом, дама смотрела на Аверина. Не злобно не враждебно, разве что с некоторой грустью. А потом взглянула на Олю.

— Жаль. Я ставила на тебя. Хоть бы кто утер нос этой жабе. Но видать, старая любовь не ржавеет. Говорила я этим дурам, да кто бы меня слушал, — она развернулась и сделала шаг в сторону.

— А вы какая по счету? — крикнула вдогонку Ольга, догадавшись, кто только что изливал ей душу.

— Первая, — обернулась та и понимающе кивнула. — Я Жанна. Ты не думай, я не охотилась за тобой. Мы тут с мужем каждый новый год встречаем, просто увидела и узнала. Ну и Костю увидела. А ты молодец, Данилевский отличная партия. Буду держать за тебя кулаки!

— Это что за фифа? — спросил Антон, глядя вслед удаляющейся женщине.

— Да так, одна общая знакомая, — нехотя ответила Оля и съехала с разговора: — Пойдем, там, кажется, как раз начинается.

После церемония открытия с участием артистов Венской Оперы их ждал праздничный ужин, но от волнения Оля не смогла запихнуть в себя больше двух крошечных бутербродов и салата. В конце концов, она не есть сюда пришла.

— Он здесь? — спросил Антон. Давид бросил быстрый взгляд на Олю и утвердительно кивнул. А затем взял ее за руку.

— Я буду рад, если ты потанцуешь, Оленька. Не думай обо мне, на следующий год мы обязательно будем танцевать вместе!

Она улыбнулась, но нехорошее предчувствие заскребло под ложечкой. Антон пригласил ее на танец — не вальс, они оба не вальсировали, — но она продолжала следить глазами за Давидом.

Как оказалось, не зря. К нему подошел Аверин, присел рядом. Со стороны выглядело, будто двое знакомых ведут неспешную беседу и восторгаются праздником. Но у Оли в голове мгновенно сложилась другая картинка, и чутье ее не подвело.

Аверин небрежно скользнул за полу смокинга, достал скрученный трубочкой лист бумаги и незаметно передал Давиду. Тот забрал лист с неестественно спокойным лицом, Аверин поднялся, поклонился и отошел.

Оля посмотрела на огромные часы, висящие на стене. Девять вечера, до Нового года три часа. Разве может произойти что-то плохое в таком волшебном месте?

— Антон, отбой, — раздалось совсем рядом, она повернула голову и увидела Аверина, стоящего возле их пары.

— Ты один, без Дианы? — не удержалась, чтобы не съязвить, но Аверин на это никак не отреагировал.

— Срочно забирай Ольгу и уезжайте, — процедил он, глядя на Голубых.

— Что случилось, у вас какой-то сбой?

— А разве может быть по-другому, когда связываешься с чужими? Их никого нет, чертовы лузеры. Все как всегда через зад, ненавижу так работать, — ответил тот и подтолкнул их к выходу.

— Может, мне кто-то объяснит, что происходит? — попыталась Ольга воспротивиться, но Антон, глухо ругнувшись, уже тащил ее за собой.