Глава 31

— Тебе не обязательно со мной заходить, — в десятый раз повторила Оля перед кабинетом Траханковой.

— Я хочу послушать, что тебе скажут, — невозмутимо ответил Аверин, берясь за ручку двери. — Ты нервничаешь, еще прослушаешь что-то или забудешь.

Поднял глаза и уперся в табличку с фамилией доктора.

— Костя, ну открывай же! — Оля дернула его за локоть. — Чего ты застрял.

Но Аверин смотрел на табличку, не отрываясь, и не двигался с места. Она снова его дернула.

— Это твой доктор? — спросил он хрипло.

— Ну да, — нетерпеливо тряхнула она головой, — а что?

— Какая… — Костя сглотнул, облизнул губы и посмотрел на нее жадным взглядом. — Какая прекрасная фамилия у твоего доктора, Оля!

Она пожала плечами и вошла в кабинет.

Анфиса сидела за столом и что-то увлеченно писала на расчерченном листе бумаги.

— Ольчик, проходи, — подняла голову, приветливо улыбнулась, а потом перевела взгляд на Аверина, и ручка выпала из длинных пальцев с аккуратным маникюром.

Анфиска поправила очки на переносице, шумно выдохнула, снова поспешно натянула очки. Лихорадочным жестом оттянула горловину белой водолазки, надетой под халат. Выпрямила спину и судорожно сглотнула.

— Пандорские скафандры, Оля, — прошептала сипло и снова впилась глазами в Аверина. Вот все на него так смотрят…

— Добрый день, — очень вежливо поздоровался Аверин.

— Константин, Анфиса, — представила их друг другу Ольга, решив обойтись без отчеств.

Доктор Траханкова кашлянула, привстала над столом, зацепилась за ножку стула и рухнула обратно.

— Мне тоже очень приятно, — ослепительно улыбнулся Аверин, и Анфиса издала чуть слышный, но вполне красноречивый стон.

И все же профессионализм быстро взял верх. Анфиска взяла себя в руки и уже через минуту деловито высчитывала вместе с Олей предполагаемый акушерский срок. Костя придвинул второй стул и сел возле Ольги.

— Значит, сдашь кровь на ХГЧ, общий анализ, ВИЧ, сифилис и гепатиты, — Анфиса сунула ей несколько заполненных бумажек, — вот направления в лабораторию.

— Зачем? — не понял Аверин. — Мы здоровы.

— Запомните, Константин, — строго взглянула на него доктор Траханкова, — здоровых людей нет. Есть недообследованные. Хотите, выпишу направления и вам? Вы можете у нас сдать спермограмму…

— Не хочу, — быстро ответил Аверин, и Анфиска сразу погрустнела.

— Нам нужно взять мазки. Подождите в коридоре, мы вас позовем, — сказала со вздохом, и как только за Костей закрылась дверь, схватила Олю за руки.

— Ольчик, уговори его! Умоляю!

— На что, Анфиса? — не поняла Ольга.

— Стать донором биоматериала. Это же… Это ж… Да я… Я же озолочусь, Оля! Я же их поштучно… Да ко мне очереди, толпы повалят! — Анфиса перешла на трагичный шепот. — Ипотеку закрою, Ольчик, детям на образование отложу, поживу хоть как человек… На острова отдыхать поеду. Ты только представь! Лежу я такая на пляже под зонтом. В одной руке коктейль из манго, в другой из этой, как ее? Маракуйи! А они стоят вокруг…

— Кто они? — тоже шепотом переспросила Ольга.

— Мужики. Все смуглые такие, накачанные и машут… этими… ну ты поняла.

— Опахалами? — подсказала Оля. Анфиса взглянула на нее и согласно махнула рукой.

— Пускай хоть опахалами. Уговори, а?

— Ничего не выйдет, Анфис, — вздохнула Оля, — Костя ни за что не согласится. Он патологически ответственен в отношении детей. И очень ревностно относится к сохранности своего генетического материала.

— Да как же можно! — Анфиска в возмущении даже стукнула ладонью по столу. — Откуда такой эгоизм? А генофонд нации? Надо и о будущих поколениях думать. Да здесь же непаханное поле, здесь же литрами можно… в смысле, ради человечества можно и наступить на горло собственным принципам!

— У него пятеро сыновей, — заступилась за Аверина Оля, — он и так выполнил свой долг перед человечеством. Сполна!

— Эх, Ольчик, — укоризненно покачала головой Траханкова, — разве это много для такого экземпляра? Знаешь, сколько биоматериала среднестатистический мужчина бесцельно израсходует за всю жизнь? И это среднестатистический! А тут… Как подумаю, плакать хочется.

Плакать Анфиска, конечно же, не стала, наоборот, проделала необходимые манипуляции быстро и слаженно. Позвали Аверина, и она не смогла удержаться от удрученного вздоха с нотками безмерной печали.

— А когда на УЗИ? — спросила Оля.

— Как раз через четыре недели у нас первый скрининг, вот тогда и сделаем. А сейчас смысл? ХГЧ беременность подтвердит, а пол все равно еще не видно.

— Я и так знаю пол, — сказал Аверин, — это мальчик.

— Откуда? — удивилась Анфиса.

— Просто знаю и все.

Оля тоже знала, но не позволяла себе даже в мыслях расстраиваться. Это ребенок, ее ребенок, любимый и желанный. И кто он — мальчик или девочка — ей абсолютно все равно.

К концу приема Анфиса окончательно смирилась с потерей Аверина в качестве спасителя мирового генофонда. Она выдала Оле брошюру с основными советами для беременных в первом триместре, выписала витамины и дала ряд рекомендаций.

Аверин слушал очень внимательно, иногда переспрашивал, и на его лице читался неподдельный интерес. Когда засобирались уходить, Анфиска их остановила.

— Поделитесь секретом, — обратилась к ним обоим, — с твоим диагнозом и теми исходниками, Ольчик, честно, шансы стремились к нулю. Как вы все-таки умудрились забеременеть?

— Не поверите, — с улыбкой ответил Аверин, и глаза Траханковой подозрительно затуманились, — я загадал.

— Загадал? — хором переспросили Оля с Траханковой.

— Да, загадал. Желание на Новый год. В этот раз мне попался очень сговорчивый и покладистый Дед Мороз. Решил выполнить все мои желания оптом и практически сразу.

Анфиса мечтательно прикрыла глаза и проговорила с мурлыкающими интонациями в голосе:

— Константин, если все же надумаете обследоваться по мужской части, милости просим. Обслужим по высшему разряду. У нас лучшее оборудование в городе!

Аверин несколько нервно поблагодарил и первым выскочил из кабинета. Оля сочувственно развела руками и последовала за ним.

По дороге Костя завез ее в ресторан, и они заказали целую гору еды.

— Сегодня будем только есть и высыпаться, — сказал Аверин, пока готовили заказ, — и я хотел досмотреть сериал.

— А ты правда смотрел сериал? — прищурилась Ольга. — Не порнушку?

Аверин смерил ее снисходительным взглядом.

— Порнушку по подъездам я не смотрю, Оленька, для этого есть места поудобнее.

— А что тогда? — разочарованно переспросила она.

— «Ликвидацию» с Машковым. Смотрела?

— Давно. Уже и забыла о чем.

— Можем тогда заново вместе начать смотреть, — оживился Костя, — я могу его пересматривать подряд несколько раз. Бесподобные диалоги!

— Ваш заказ, — поставил официант на стол пакеты с упакованными блюдами.

Костя рассчитался, взял пакеты и подставил локоть. Оля с удовольствием уцепилась за него обеими руками, и они вышли из ресторана.

***

— Чем ты питаешься, Оля? — Аверин повертел в руках гладкий огурец темно-зеленого цвета.

— Это огурец, Костя, — фыркнула она, — не узнал?

— Узнал. Я о том, как его можно есть. Чтобы я больше не видел в холодильнике эту пластмассу. Тебе такое нельзя ни под каким видом, — Аверин снова занырнул в холодильник. — А это что?

— Паштетик, мой любимый, — облизнулась она и попыталась отобрать у него баночку. — Отдай!

— Забудь, — Аверин положил баночку с огурцом на стол, удерживая Олю, — теперь ты будешь есть только натуральные продукты органического происхождения. Слышала, что сказала доктор Траханкова?

Фамилию Анфисы Костя проговорил с придыханием, на миг прижавшись к Оле своим «шлюзовым отсеком», как он теперь его называл.

На вопрос, почему, ответил:

— Оттуда космонавты выходят в открытый космос, и там же хранятся скафандры. Я погуглил.

Оля каждый раз начинала смеяться, как только вспоминала. И сейчас засмеялась.

Аверин заставил ее позавтракать овсянкой, а сам слопал здоровенный бутерброд с паштетом и нарезанными сверху кружочками огурца. Оля его чуть не убила, когда увидела.

— Я тоже хочу такой бутерброд, — попыталась она отобрать любимое блюдо у Аверина, но силы были неравны.

— Мне можно, — Костя откусил сразу треть и продолжил с набитым ртом, — а тебе нельзя. Беременным надо питаться правильно и по режиму.

— Анфиска про режим ничего не говорила, — подозрительно взглянула Оля на Аверина. — Ты где такого набрался?

— Оленька, я же готовился, — Костя с сожалением посмотрел на остатки бутерброда в руке. — Всегда предпочитаю предварительно изучить матчасть. В тюрьме было много свободного времени, я полагал, что мы ответственно подойдем к планированию нашей беременности. И перелопатил горы литературы. Примерно набросал твой режим дня, но теперь он, конечно, не годится. Кто знал, что мы уже… — он философски вздохнул, доел бутерброд, запил кофе и вытер руки салфеткой. — Но не волнуйся, милая, я составлю новый, для беременных. Хотя придется снова поднять первоисточники.

— Какой же ты нудный, Аверин! — проворчала Оля, и тут сообразила. — Постой, у тебя пятеро детей, какие первоисточники? А как же твой опыт?

Костя поднялся, подошел к ней и притянул за талию. Взял в руки лицо, заглянул в глаза, и ей сразу перехотелось дуться.

— У меня его нет, Оля, — серьезно сказал он. — Это звучит некрасиво и, наверное, цинично, но меня тогда интересовали только дети. И совершенно не беспокоило состояние их матерей. Мне было достаточно отчетов из клиник, в которых они наблюдались.

— А сейчас… — она облизнула сухие губы.

— Сейчас… — Костя не сводил с нее черных, кружащих голову омутов. — Сейчас я чувствую себя как слон в посудной лавке. Боюсь сделать что-то не так. Боюсь тебе навредить.

Он гладил ее щеки большими пальцами, а Оля ошарашенно смотрела на него и в порыве чувств даже готова была простить паштет. В глубине его глаз смешались тревога, напряженность и что-то еще. Палящее, незнакомое, скрытое. Которое Костя старательно прятал от нее, а может даже и от себя.

Провела рукой по густым волосам и прижалась лбом к его подбородку. Тут же ощутила легкий поцелуй и накрыла его руки своими.

— Выходит, у тебя все тоже в первый раз, как и у меня? — спросила шепотом.

— В первый, — он еще раз прикоснулся губами к ее лбу, потом к вискам, потом накрыл губы, — и я до сих пор не могу в это поверить, Оленька…

Костя все-таки уговорил ее переехать к нему. Но на работу Оля вернулась, несмотря на все его возражения и ультиматумы.

— Я себя хорошо чувствую, — стояла она на своем, — так что доработаю до декрета.

— Тебе нужны эти декретные? — психовал Аверин.

— Нужны, — упрямилась Оля, — и непрерывный стаж нужен!

— Зачем? — нависал он над ней. — Объясни!

— Ну как же? — она не могла понять, что здесь непонятного. — А пенсия?

Аверин глухо стонал и бился лбом о стену, а Оля обижалась. Пока однажды вместо того, чтобы отпустить его биться головой, обвила руками талию, закрыла глаза и прижалась щекой к широкой твердой груди.

— Ну Кость, — промурлыкала, потираясь щекой, — ну не злись.

И все. Этого оказалось достаточно, чтобы сбить всю его спесь. Так просто! Зачем же она раньше каждый раз бросалась в бой, когда стоило всего лишь его обнять?

Аверин в самом деле сразу перестал сердиться, что-то еще пробубнил невразумительное и крепко прижал Олю к себе. И замолк. Господи, как же, оказывается, это просто…

В целом жить с ним выходило не так сложно, как себе представляла Оля, хоть в быту Аверин был ужасным педантом и занудой. Неожиданно при этом он оказался очень заботливым, что иногда повергало Олю в шок. Слишком долго она жила сама, чтобы так быстро перестроиться.

Костя отвозил ее на работу и забирал, хоть каждый раз начинал скрипеть зубами при виде здания областной больницы. Следил за тем, чтобы Оля ела только полезную еду, которая уже сидела у нее в печенках. И терпеливо сносил все капризы.

Конечно, она была большой девочкой, чтобы капризничать, но иногда перепады настроения зашкаливали, и тогда ей было даже жалко Аверина.

Но и он со временем выработал свою методику, не одна Оля, оказывается, такая умная. Прикладывал руки к совсем еще плоскому животу и говорил вполголоса:

— Что ты так разошлась, милая? Я-то готов тебя слушать сутками, но наш сын возможно сейчас спит, а ты ему мешаешь. Лучше подумай, может тебе чего-то хочется, и ты могла бы меня за чем-то послать?

И Оля сразу сдувалась. Кто ж тут не сдуется?

Только один раз за все время Костя уехал по делам на несколько дней. Вот тогда Оля и поняла, что уже успела привыкнуть жить с Авериным. Так, что теперь без него все было не то. Не так вкусно завтракать — вообще не хотелось завтракать. Да и ужинать тоже. И фильмы смотреть скучно. Даже читать скучно, когда нельзя улечься на твердое плечо или живот. Или просто опереться спиной.

Костя обычно широко расставлял ноги, усаживал Олю вплотную к себе и работал на своем лэптопе. А она читала все подряд, начиная от книг по хирургии и заканчивая любовными романами.

И еще оказалось, что она не может без него спать. Совсем уснуть не получается. Что за наркотик этот Аверин, если и месяца не прошло, а у нее уже настоящая зависимость?

Оля пыталась убедить себя, что с Авериным просто теплее спать, ведь пока что запрет Траханковой на интим никто не снимал. Он же как печка. Но сразу признавала со вздохом, что нет, дело не в том. А в том, что она влюбляется с каждым днем все сильнее и сильнее. Другое дело, Костя…

***

— Почему он не зовет тебя замуж, Оля? — спросил Даниял сердито, опершись о подоконник.

Это Оля, вконец истосковавшись, попросила сестру побыть этим вечером с ней. Баграевы явились всем составом, и в доме сразу стало веселее.

— Я с ним поговорю. В конце концов, ты моя сестра, и я требую, чтобы Аверин…

— Успокойся, Даник, — Оля подошла к нему и взяла за руку, — я сама не выйду за Костю замуж.

— Почему?

— Потому что он не предложил сразу. Не предлагал раньше. Значит, не видел во мне жену, и у него не было желания становиться моим мужем. А я уже не в том возрасте, чтобы выходить замуж по залету, — твердо сказала Оля, глядя зятю в глаза. — Я хотела, чтобы он сделал предложение по любви, а не по необходимости. Так меня вполне устраивает совместное проживание и воспитание общего ребенка.

— Но ты же его любишь, Ольчик, — подошла Данка и обняла сестру. Оля не видела смысла отнекиваться.

— Да, я его люблю. Слишком сильно люблю. Поэтому не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным. Так что не вздумай его грузить, Даниял.

— Что так дует? — выглянула из-за ее плеча Данка. — Ой, у вас тут окно на проветривание стоит. Закрой, Олечка, простудишься!

Ольга отдернула гардину, и из квадрата, освещенного окном, в темноту отступила тень. Оля вгляделась в темень палисадника, прижавшись носом к стеклу. Никого. Показалось. Костя должен вернуться только завтра, да и с чего ему шляться под собственными окнами?

Минут через десять ворота отъехали в сторону, и во двор вкатился черный внедорожник Аверина.