Эпилог

Семь месяцев спустя

— Он что, их все время с собой носит? — шепотом спросила Данка, наклоняясь почти к самому уху Оли.

— Не с собой, а на себе, — подтвердила Оля, отхлебывая чай, — как обезьяна. Они на нем так и спят. Бедные дети. Представляю, как он их достал.

— Оля, ты добавила в чай молоко? — раздался строгий голос с властными нотками, и в гостиную вплыл Аверин.

В каждой руке у него было по крошечной девочке, он прижимал их к широкому торсу, заботливо поддерживая головки в трикотажных шапочках.

Оля закатила глаза.

— Я не могу пить чай с молоком, Костя, меня от него воротит!

— Ничего, ты отвернись и пей, — невозмутимо ответил муж, — девочек скоро нужно будет покормить.

Оля снова закатила глаза и уронила голову на руки.

— Скоро — это через два часа.

— Даночка, хоть ты ей скажи, — обратился он к Данке, и та поспешила прийти на помощь старшей сестре.

— Костя, чай с молоком не единственное средство для улучшения лактации. И не самое лучшее. Очень хорошо работают, к примеру, сок черной смородины и сироп из грецких орехов. Мне помогали растворимые травяные чаи, вот такие, — подготовленная Данка выставила перед внимательно слушающим Авериным несколько упаковок.

— Да? — с сомнением уставился на них Аверин. — Надо прочесть матчасть.

Но руки были заняты малышками, и он нерешительно застыл в раздумьях.

— Дай мне племяшечек подержать, Костя, — попросила Данка, — хоть одну.

— Ладно, — сжалился тот, — возьми. А ты руки мыла?

— Конечно! Два раза. Когда пришла и только что, перед тем как сели пить чай.

— Разве ты удержишь сразу двоих?

— Костя, у меня тоже двое было!

— Точно…

Но он все равно стоял с таким видом, как будто не решался оторвать от себя детей.

— Давай мне вторую, если Данке не доверяешь, — предложила Оля, протягивая руки к дочкам.

— А ты руки давно мыла? — подозрительно глянул на не Аверин, и она застонала.

— Это свекруха какая-то, а не муж!

Аверин и глазом не моргнул. Нагнулся и поцеловал ее в макушку.

— Ну что ты, любимая, я самый лучший муж. Просто я очень ответственно подхожу ко всему, что касается моих дочек.

Он осторожно передал одну девочку Данке, вторую отдал ей, а сам принялся изучать надписи на принесенных Данкой чаях. Младшей сестре досталась их младшая девочка.

— Привет, Дашунька! — ласково сказала Дана, засмеялась и поцеловала малышку в носик. — Ну надо же, вылитая Олечка!

— А Манюня один в один я, — заявил раздувающийся от гордости отец.

— Ну да, — Оля с любовью погладила по щечке старшую дочку. Та недовольно сморщилась. — Она и характером вся в тебя. Такая же вредная. Наверное, Дашку руками и ногами отпихивала, чтобы первой родиться.

— Марья Константиновна и Дарья Константиновна Аверины, — торжественно произнесла Данка, — красиво звучит!

Оля вздохнула и покачала начавшую возмущенно кряхтеть Маруську. Данка умильно разглядывала мирно сопящую Дашку.

— Поправь ей носочек, — милостиво разрешил заботливый отец.

— Костя, — позвала Данка и указала подбородком на большой постер, стоящий на полу у противоположной стены, — а это кто?

На постере был изображен черно-белый портрет молодого мужчины с длинными волосами в заломленном набок берете со звездой. Внизу стояла размашистая подпись.

— Это команданте, — поднял голову Аверин, а затем вновь углубился в изучение состава чаев. — Был один такой, тебя тогда еще и на свете не было.

— Это Эрнесто Че Гевара, команданте Кубинской революции, — более доходчиво объяснила Оля. Данка понимающе кивнула.

— Приятелю на день рождения хочу подарить, — сказал Аверин. — Он тоже от него фанател.

— Классный подарок, — оценила Данка, — особенно если фанател. А автограф настоящий?

— Нет, конечно, — фыркнула Оля, — где ж его взять? Сам и расписался.

— Я рассудил, что моя подпись не хуже, — снисходительно подтвердил Аверин, — а может даже лучше.

Девушки посмотрели друг на друга и прыснули.

— Тихо вы, — недовольно глянул на них Костя, — девочек испугаете.

Он дочитал состав, достал из заднего кармана штанов телефон и заснял на камеру все три упаковки.

— Все, мы пошли спать. Девочки, идите к папе, — он привычным движением сгреб обеих малышек, уложил на локти и вышел из гостиной.

— Я догадывалась, что у него крыша поедет, но не думала, что до такой степени, — покачала головой Данка.

Оля безнадежно махнула рукой.

— Никто не думал. Клим в шоке, Марк Генрихович в шоке. Да все в шоке. Он никого к нам не пускает, сказал, раньше, чем девочкам исполнится месяц, даже не суйтесь.

— Ладно, ты не грузись, — успокоила сестра, — его попустит.

— Думаешь?

— Уверена. Это временно. Ему надо просто привыкнуть. И знаешь, это даже хорошо, что он так с ними носится, зато у тебя будет больше времени на отдых. Вспомни, как мы с ног падали, когда Настя с Никиткой родились. Разве я бы тогда отказалась, чтобы рядом был Дан?

Оля вздохнула. Сестренка, конечно, права. Но Аверин порой был просто невыносим.

— А что за приятель? Не этот ваш олигарх?

— Он, — кивнула Оля, — Ямпольский. У них такая манера общения. Знаешь, что он Косте подарил на рождение дочек? Охотничью двустволку с оптическим прицелом. С документами, как положено.

— Зачем Косте двустволка? — не поняла Данка.

— Женихов отгонять, когда дочки подрастут.

Данка смеялась так, что слезы выступили.

— Ладно, Ольчик, пойду я, — засобиралась она, насмеявшись, — а ты иди тоже поспи. Набирайся сил, ты у нас кормящая мама. Я забегу на днях.

Оля проводила сестру и поднялась в спальню. Ее семья разлеглась на их огромной кровати, точнее, разлегся ее муж, потому что дочки лежали на широкой отцовской груди.

— Костя, ну положи их в кроватки, — шепотом попросила Оля, — зачем ты их приучаешь спать на себе?

— Мне так нравится, милая, — он протянул руку, — иди к нам.

Оля легла рядом, он притянул ее к себе на плечо. Да, пока что тут всем хватало места.

— Они скоро вырастут, Оленька, — сказал он вполголоса, — вон уже с трудом помещаются. А когда родились, совсем как котята были.

К концу беременности у Оли ухудшились показатели, и решено было не рисковать, а идти на плановое кесарево. Так что она видела рождение своих дочек. А как их вынесли отцу и положили на грудь, не видела. Зато слышала. Потом. Сколько находилась в стационаре, столько и слышала.

Он не хотел их отдавать. Его вся смена пыталась уговорить, бесполезно. Пришлось позвать заведующего отделением, чтобы тот убедил Аверина отдать детей медсестрам.

Первую ночь дома она тоже никогда не забудет. Костя следил, чтобы она не поднимала ничего тяжелого, двухкилограммовые дочки тоже считались непозволительной тяжестью.

Для них была приготовлена самая фантастическая детская комната, которую только можно было вообразить. Олю в спальне ждал гарнитур из белого золота с крупными бриллиантами такой красоты, что даже с ее ровным отношением к «бирюлькам» захватывало дух.

— Как хочешь, любимая, но за девочек бриллианты, не меньше, — непререкаемым тоном заявил муж.

— Костя, да я их буду бояться носить!

— Ты же будешь их носить со мной, а со мной чего тебе бояться?

Возразить было нечего. Оля понятия не имела, как он все устроил, но муж отлучался крайне редко, за всю беременность буквально несколько раз. И очень на короткий срок.

Они уложили детей спать. Костя заставил ее выпить на ночь чай с молоком, и они уснули в обнимку. А ночью Оля проснулась как от толчка. Она буквально накануне прочитала о таком явлении, как беспричинная остановка дыхания у младенцев, и вмиг покрылась холодным потом.

Как она может спокойно спать, когда возможно в эту минуту ее дети… Вскочила, стараясь не шуметь в темноте, чтобы не разбудить мужа, и проскользнула в детскую. Комната освещалась мягким приглушенным светом ночника, стоящего на комоде. Оля остановилась и бессильно свесила руки.

Между детскими кроватками, украшенными как для самых настоящих принцесс, лежал толстый коврик — подарок Данки. На коврике, прислонившись спиной к стене, сидел Аверин и держал дочек за крохотные ручки.

Оля присела рядом и погладила гладко выбритую щеку. Теперь он брился дважды в день, чтобы не поцарапать нежную кожу малышек.

— Что ты здесь делаешь, милая? — муж открыл глаза и удивленно осмотрелся вокруг.

— А ты? — ей хотелось улыбаться.

— Слушаю, как дышат наши дочки.

— И я пришла послушать.

Костя развел руки, и она улеглась ему на грудь.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила, устраиваясь поудобнее.

— Ммм?..

— Я самая счастливая на свете. Сбылось все, о чем я мечтала.

Костя скосил на нее приоткрытый глаз.

— Я бы оспорил твое лидерство, любимая. Я тебя опережаю.

— Это почему?

— Потому что ты только мечтала, а я желал и стремился. Чувствуешь разницу? — и, уловив в глазах непонимание, пояснил. — Сбылось все, что я загадал в новогоднюю ночь, которую мы с тобой провели в зимовке. Я загадал, чтобы ты стала моей, чтобы вышла за меня замуж и родила мне дочку. Но я не только загадывал, я еще и действовал.

— Хватит выдумывать, сказочник, — стукнула она его по груди ладошкой, — там секунд двадцать оставалось до Нового года, когда бы ты все сразу успел загадать?

— А кто тебе сказал, что все сразу? — прищурился Аверин. — Я и загадывал, и действовал поэтапно. Это называется грамотно подобранная тактика в соответствие с заранее продуманной стратегией.

— Послушай, стратег, — хмыкнула она и поцеловала его в шею, — предлагаю поставить кроватки у нас в спальне, пока девочки такие маленькие. Или ты предпочитаешь спать на коврике?

— А ты тоже становишься тактиком, милая, — поцеловал муж ее в ответ. — Видишь, как хорошо, что ты теперь тоже Аверина!

И пошел переносить кроватки.

Девять месяцев спустя

— Смотри, она такая же как наша Олечка, тихая и безобидная, — сказала Юлька отцу, глядя на маленькую Дашу, которая играла на диване резиновой уточкой.

— Зато ее сестра вся в отца. Настоящий агрессор! Эй, Манифест, у тебя совесть есть? — обратился Марк ко своей второй внучке. — Тебе других игрушек мало?

Но Мария Константиновна не стала утруждать себя ответом. Она была занята тем, что упорно отбирала уточку у сестры. И это при том, что ковер вокруг был усыпан игрушками.

— Манюнь, смотри какой мишка, — пыталась отвлечь ее Анечка, подсовывая то медведя, то зайца. — Оставь Дашу в покое.

Но Манюня как истинная дочь своего отца перла к цели танком и никаких препятствий не признавала. Она вцепилась в уточку обеими руками и тянула на себя, закусив от усердия губу. В этот момент она особенно была похожа на Аверина.

Глаза сверкают, брови сведены к переносице, и пыхтит как паровоз.

— Ну что же ты такая безотказная, Дашенька? — ласково заговорил с младшей внучкой дед. Но та лишь крепко держала уточку, молча наблюдая за сопящей сестрой.

— Это обманчивое спокойствие, — вступилась за дочку Оля, — она терпит до поры до времени. А потом, когда надоест…

Дашка резко дернула уточку и с чувством припечатала сестру по черноволосой макушке. Раздался громкий рев, и в гостиную вошел Костя, держа в руках три галстука.

— Манюня, ты чего плачешь? Иди к папе, — он сунул галстуки Оля, а сам поднял дочку на руки, попутно погладив по голове Дашу. — Мое солнышко!

— О, прискакал! — недовольно проворчал Марк. — А то мы без тебя не справимся.

— Ну я же дома, — возразил Аверину Аверин.

Малышка Даша тоже потянула ручки к отцу, и он легко подхватил ее второй рукой. Недовольная Мария тут же принялась спихивать сестру, и Костя развел руки в стороны. Машка сразу надулась.

— Маруся, как тебе не стыдно? — покачала головой Оля. — Ну что ты такая драчливая!

— Говорю же, гангстер, — не сдержал улыбки Марк.

— Она скучает по мне, — объяснил ему сын. Неугомонная Машка через отцовскую голову потянулась за уточкой. — Они обе скучают.

— Так бросай свою работу, — продолжил ворчать отец. — Дети совсем от рук отбились.

— Прямо-таки отбились! — фыркнула Юлька. — Ты как скажешь, папа!

— Девочке отец еще нужнее, чем парню, — повысил голос Марк, и они с Костей посмотрели друг на друга. А потом на Юльку.

— Ой, все, — закатила глаза та.

— Оля, а можно я покатаю сестричек в коляске? — подбежала Анютка.

У Ольги зарябило в глазах. Столько авериных на одном квадратном метре — непозволительная концентрация, даже если двое из них совсем небольшие. И пусть одна совсем мелкая.

— Конечно, — обняла ее Оля, — только если у тебя получится усадить туда Марию. Обычно она предпочитает ехать стоя. Спиной вперед.

И только сейчас обнаружила, что размахивает тремя галстуками, которые всунул ей муж.

— Костя, зачем ты мне их дал?

— Не могу выбрать, посоветуй, милая.

— Вот этот, — она безошибочно указала на тот, который соответствовал бы образу «дорого до неприличия», и Марк с довольным видом откинулся на спинку дивана. А Оля благодарно ему улыбнулась.

У них со свекром была своя тайна. Однажды он позвонил ей, когда Костя уехал в длительную командировку, первую за все время ее беременности и три месяца после родов.

Оля так привыкла, что он вместе с ней занимается детьми, что поначалу чувствовала себя многоруким мутантом. Но Костя настоял, чтобы ей помогала няня. Кастинг проводил лично, и хоть София Матвеевна больше напоминала Оле генерала в отставке, чем няню, помощницей она оказалась прекрасной.

И все равно Оли на все не хватало. Марк попросил включить камеру, придирчиво осмотрел ее и изрек.

— Детка, ты на меня не обижайся, я позволю себе дать тебе несколько советов. Прислушиваться или нет — дело твое, но поверь, я как никто хочу, чтобы ваш брак с Костей был крепким и счастливым.

— А что не так с нашим браком? — насторожилась Оля. Ее как раз все устраивало.

К тому же «крепкий и счастливый брак» в устах Марка Аверина звучал как насмешка. Но говорить ему этого она не стала.

— Ты знаешь, за что он тебя полюбил?

Оля задумалась и мотнула головой.

— Разве любят за что-то?

— По-разному. Но в вашем случае я точно знаю, что ты привлекла его своей самодостаточностью. И красотой. Я не имею в виду, что ты должна вернуться в больницу, — поднял он руки, пресекая ее возражения, — это один из самых страшных Костиных кошмаров. Но и превращаться в исключительно мать его детей тоже не стоит. Его и так замкнуло на дочках.

Оля хмыкнула. А он прав.

— Уже начинает попускать, — успокоила свекра. — Иначе он бы не уехал.

— Слава Богу, — очень серьезно ответил Марк. — И все же, девочка, задумайся. Сейчас дети совсем маленькие, но уделить себе в день один час ты можешь. Тебе не надо таскать сумки с продуктами, драить полы и чахнуть у плиты. Костя в состоянии тебя от этого освободить. Поверь, я не просто так сотрясаю воздух. Я допустил в своей жизни фатальную ошибку, которая стоила мне любимой женщины. Я потерял ее именно потому, что вовремя не взял на себя ответственность за наши отношения. Отношения мужчины и женщины, а не родителей маленьких детей, ты понимаешь, о чем я?

Оля медленно кивнула. Конечно, она понимала, что Марк говорит о матери Кости и Юли, своей старшей дочери.

— Я был упрямым и гордым, и она не смогла меня простить. Теперь я есть, а ее нет, и знаешь, я каждый день о ней вспоминаю. Это тяжело, прожить жизнь без любви всей своей жизни. Вот только я слишком поздно это понял. Будь мудрее меня, девочка, не позволь вашим отношениям стать привычкой.

— Но как?

— Просто. Тебе надо стать для него незаменимой. Он должен гордиться тобой, советоваться с тобой, восхищаться тобой. И даже ревновать. Для этого не обязательно давать повод, с головой хватит того, что тебе вслед будут оборачиваться другие мужчины. Я знаю своего сына, этого вполне достаточно.

«Чтобы он бесился, да. Я это и сама знаю».

Ольга осознавала, что Марк сейчас незавуалированно делится с ней собственным опытом, и это было особенно ценно. Пускай и не все для нее приемлемо. С другой стороны, он и в самом деле лучше знал своего сына.

— А вот здесь не понимаю, — честно призналась она. — Как он может гордиться мной, если я сижу дома с детьми?

— Это тоже предмет гордости для него на сегодня, — пояснил Марк. — Но, когда девочки подрастут, тебе нужно будет сопровождать его на приемы и рауты. И это очень большая ответственность, Оленька.

— С этим не ко мне, — решительно тряхнула головой Ольга, — я в этом совсем не разбираюсь.

— Значит, научись. И главное, Косте об этом знать вовсе не обязательно. Пускай думает, что все идет само по себе.

Оля замолчала, озадаченная. Легко сказать, научись!

— От тебя ведь не убудет? — вкрадчиво спросил Марк.

— Нет, — она задумчиво покусала губу. — Вы думаете, для Кости это так важно?

— То, насколько ты будешь блистать — нет. Но то, что ты сделаешь это для него — очень. Понимаешь?

— Стараюсь, — честно призналась Оля.

— Вот и старайся, — свекор сверкнул фирменным аверинским взглядом и отключился. А следом ей на телефон пришли контакты и рекомендации.

Она воспользовалась не всеми. Массажистку выбрала другую, а вот стилист ей подошел. Особенно удобно было, что он оказался и мужским, и женским, и теперь Оля с легкостью могла подобрать галстук к рубашке, рубашку к костюму, а костюм — в соответствие с мероприятием.

Когда дочкам исполнилось полгода, она вернулась к урокам вождения, и сегодня на прием, который давал Ямпольский, Аверина везла Оля.

Она воспользовалась советом свекра и не стала посвящать мужа, отделывалась общим: «Иду на массаж», «У меня бассейн», «Заскочу в магазин». И блистать своими познаниями тоже не торопилась. Выдавала их дозированно, понемногу, и было удивительно приятно ловить восхищение в любимых черных глазах. Вот как сейчас.

— Мне достался настоящий клад, а не жена, — сказал Костя отцу и поцеловал ее в висок, — пойдем одеваться, милая, скоро пора выдвигаться.

— Идите, идите, погуляйте, — благодушно проговорил Марк, — а за моих внучек не переживайте, мы с Юлечкой их понянчим.

***

Ольга пока еще чувствовала себя не слишком уверенно на таких роскошных приемах, но сегодня было полегче. Может, оттого что хозяин вечеринки был ей хорошо знаком, а может восторженный взгляд мужа помогал.

«А ведь Марк Генрихович был прав, елочки зеленые!..»

Арсен Ямпольский встретил их с обычной для него сдержанностью, которую несведущий человек мог бы принять за холодность. Но стоило Арсену увидеть Олю, его взгляд потеплел, а, убедившись, что никто на них не смотрит, он неожиданно ей подмигнул.

— Эй, Три Нуля, — ревниво прошипел Аверин, — держи себя в руках.

— Один Ноль, — поправил его Ямпольский и, поймав недоуменный взгляд Оли, пояснил. — Ему остался всего один ноль. Гордись мужем, Оленька!

Аверин самодовольно хмыкнул. Подошла Агата и увела Ольгу на «женскую половину» — мужчинам предстояло обсудить некоторые дела.

Агата уже говорила довольно бегло, только иногда делала небольшие паузы, как будто подбирала нужные слова. Она снова ждала ребенка, и снова мальчика.

За разговорами время пролетело незаметно, вскоре к ним вернулись мужчины.

— Я предложил поженить наших детей, — Арсен подошел к Агате с Ольгой и обнял обеих за талии, — но твой муж, Оля, жуткий сноб. Он сейчас шерстит мало-мальски подходящие королевства и княжества Европы в поисках достойных женихов для ваших принцесс.

— Костя! — пораженно посмотрела на мужа Оля. — Это правда?

— Конечно, милая, ты слушай больше, Арсен Павлович Андерсен тебе расскажет! — притворился тот возмущенным, но она видела по глазам, что врет.

— Ничего, от судьбы не уйдешь, — успокоил Аверина Ямпольский, — попомни мое слово! Все, я ушел развлекать гостей.

Они потанцевали, Костя переговорил с парой-тройкой человек, и вскоре Оля взмолилась:

— Костя, поехали домой. Я так скучаю по дочкам!

— Давай еще потанцуем один танец, любимая. Ты такая красивая!

Он обнял ее за талию, она обхватила широкие плечи.

— Как же я просчитался, Оленька, — муж улыбнулся одной из самых ее любимых легких полуулыбок, и со стороны послышался судорожный печальный вздох. Они оба решили не обращать внимания. — Я ломал голову, как убедить тебя оставить работу, сделать так, чтобы ты жила со мной в одном доме. Не мог понять, каким контрактом получится тебя к себе привязать. Удержать. А он оказался таким простым!

— Каким? — стараясь не дышать, спросила она.

Аверин склонился низко-низко, глаза блеснули совсем рядом. Шею окутало горячее дыхание.

— Пожизненным, — выдохнул в затылок, — пожизненным, Оля.

Она счастливо улыбнулась в ответ и крепко обняла мужа.

— Я тебя тоже люблю, Костя.

***

Наша история подошла к концу))) Если она вам понравилась, ставьте звездочки, автору будет очень приятно. И добро пожаловать в следующую историю!

В аннотации ссылка на блог «Аверин, как же я тебя люблю!», кому интересно, можно почитать, откуда взялся Константин Аверин, и как он дальше пошел гулять по книгам.

Конец