Глава 2

— Мария? — кладет горячую ладонь на мою поясницу и прижимает к себе еще ближе, хотя, между нами уже и листок бумаги не просунуть, как-то рвано вдыхает воздух возле моих волос, обжигая дыханием чувствительную кожу ушей. — Не-е-ет. Слишком… просто. Мари. Мари мне нравится.

Ладно, так тоже неплохо. И снова отвлекаюсь на поглаживания мозолистой ладони.

— Скажи, Мари, в твоих настройках есть данные об этикете? С тобой можно ходить на приемы, или годишься только для постельных игрищ?

— Во мне заложены все нужные данные для выхода в свет, — отвечаю уже не я, а кукла. — Я могу исполнять роль вашей просто спутницы, любовницы, девушки, секретарши. Какая функция вас интересует?

— Пожалуй, девушка меня вполне устроит, — отвечает лениво, массируя своими длинными сильными пальцами мой затылок, тело куклы податливо и слабо, она тает под такими простыми ласками, вызывая у меня почти брезгливость. — Я бы хотел сейчас ознакомиться и с другими твоими настройками, но… Всегда есть «но», да? Мари, отключись!

Я хочу открыть рот сказать, что не нужно меня отключать, но поздно. Глаза куклы закрываются, и я словно погружаюсь в сон. Нет, мой мозг продолжает работать, но я уже ничего не слышу и не чувствую. Он так и оставит меня голой посреди комнаты? Или догадается одеть? Понятное дело, что куклы болеть не могут, но… раз это теперь мое тело, мне бы не хотелось светить голой задницей перед всеми, кто зайдет в комнату.

И, кстати, неплохо бы рассмотреть себя. Как я теперь выгляжу? Если честно, я очень надеюсь, что это все нереально. Это ведь не может быть реально, правда? В том смысле, что я, конечно, читала истории о попаданках, спасибо дочке, подсадила меня на любовные романы, но вот чтобы в кукол попадали — такого я не слышала. В молодых девушек, в умниц и красавиц, любимых для герцогов, генералов, даже королей. А, да, еще драконов и некромантов.

А тут — одно сплошное разочарование. Быть может, мне это все снится? Может, я не умерла, как думала раньше, а лежу в коме? Например, у меня случился инсульт. Поражен мозг. Да, этим вполне можно объяснить подобные… очень странные и слишком реальные галлюцинации. Мне даже становится легче дышать, когда я нахожу объяснение всей этой дикой ситуации. Да! Инсульт! Это, конечно, ужасно, но главное — прийти в себя. Со всем остальным — разберусь. Конечно, быть старой и прикованной к кровати — это такое себе счастье, но, блин, гораздо большее, чем эта дичь с кукольной вселенной!

Я даже мысленно улыбаюсь. Нужно просто заснуть. По-настоящему. И когда я проснусь — увижу больницу и своих детей. Обеспокоенных, уставших и таких родных. На долю секунды даже хочется плакать. Но откуда у куклы, запрограммированной на радость и удовольствие, могут быть слезы? С трудом подавляю в себе вновь вспыхнувшую злость и снова пытаюсь заснуть. Чему там учила меня тренер по йоге, молодая и улыбчивая девушка? Глубокий вдох через рот и выдох через нос. Да! Вдо-о-ох и выдох. И опять вдо-о-ох и выдох. Кажется, получается. Я погружаюсь куда-то в глубину. Словно ныряю в реку. Ощущаю пальцы на руках и ногах, тело свое. Получается! Сейчас я открою глаза и увижу…

— Мари, активируйся!

Нет! Нет! Блин, нет!

Глаза куклы открываются, и я вижу перед собой все того же мужчину, будь он проклят!

* * *

— Как спалось, красавица? — звучит слегка насмешливо.

— Чудесно, благодарю, господин, — отвечает всегда вежливая кукла.

— Отлично. Мы с тобой едем в театр. Нижнее белье и платье на кровати. Сделай подходящий макияж и прическу. Жду тебя на первом этаже, — уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Замечательно. У меня есть возможность попробовать управлять куклой. Ее рука как раз тянется к трусикам. Так, стоп, мне надо бюстгальтер! Нет! Я сказала бюстгальтер! Да, блин, нет же! Кукла берет трусики и натягивает их на нашу с ней общую пятую точку. Ладно. Попытка номер два. Возьми расческу! Давай, девочка, возьми расческу! Не бюстгальтер, дура! Расческу!

Да, чтоб тебя! Ладно, теперь я в белье и могу попробовать… Оставь чулки! Бо-о-оже! Кажется, в прошлый раз у меня получилось случайно. Отвлекаюсь на время, позволяя тело куклы машинально выполнять простейшие функции. Мне становится интересно, как я теперь выгляжу. В комнате стоит большое, во весь рост зеркало. Не задумываясь, просто иду к нему, даже не заметив, что не пыталась как-то командовать куклой, или что-то говорить. Просто пошла.

Останавливаюсь, удивленно рассматриваю себя. Рост средний, фигура… красивая. У меня такой не было даже в молодости. Токая талия, округлые бедра, средних размеров грудь, идеально подходящая к этому строению тела. Ноги очень красивые. Напомнили мне ноги танцовщиц с их тонкими щиколотками и рельефно вылепленными мышцами, с чуть островатыми коленками. Тело натуральное, в смысле, настоящее. Оттенок кожи, мышцы, даже тоненькие голубоватые венки.

А вот лицо кукольное. В форме сердечка, с острым подбородком, огромными голубыми глазами с пушистыми ресницами и длинными розовыми волосами! Розовыми! Зачем? В общем-то, у нас, на Земле, многие девушки делали себе такие лица с помощью пластики, а тут свое родное такое, от папеньки-ученого досталась в наследство. Я бы, наверное, при других обстоятельствах, рассмеялась, да только ситуация поганая, не смешно вообще. Спасибо, губы обычные, а не вот эти два вареника, как сейчас модно.

И только теперь до меня доходит, что я опять взяла под контроль тело. Оно подошло к зеркалу и ждало, пока я насмотрюсь, хотя господином Орсо была дана четкая команда — одеваться. Осталось теперь понять, как у меня это получается? Что я делаю и думаю, когда подчиняю тело куклы своему разуму?

Когда я задумываюсь, опять просыпаются кукольные рефлексы, которые нас одевают в розовое платье нежного, не яркого оттенка. Макияж и прическу тоже делаю не я. Перед выходом бросаю взгляд в зеркало. Красиво, но совершенно мне чуждо. Вздохнув и взяв клатч, спускаюсь по широкой лестнице вниз.

Кстати, я ведь нигде не была в этом доме, надо бы присмотреться. Понятное дело, я попала к богатому, бедным такие куклы не доступны. Но все же… насколько богат и насколько влиятелен мой хм… хозяин?

— Ты не торопилась, — сообщает мне господин Орсо, едва я захожу в гостиную. — Но выглядишь отлично. Итак, на сегодня ты мне нужна в качестве моей девушки, любовницы, компаньонки. Не болтаешь, ходишь со мной рядом, не нарушаешь этикет. Когда будем уходить, я скажу. До того, без меня — никуда. Все ясно?

— Да, господин, — отвечает кукла с улыбкой.

— Тогда поехали.

Брюнет берет меня за руку и ведет на выход. Перед самой дверью я делаю глубокий вдох. Интересно, что меня ждет за пределами дома? Мы выходим и я, не сдержавшись, ахаю.

* * *

И тут же обзываю себя старой идиоткой. Мой удивленный возглас привлекает нежелательное внимание ко мне мужчины, стоящего рядом. От его темного взгляда хочется поежиться и спрятаться, забившись в щель.

— Что такое, Мари? — спрашивает, буравя меня черными зрачками.

— Ничего, господин. Немного оступилась, едва не упав, но сейчас все в порядке, — лгу прямо в лицо.

Он еще какое-то время сканирует меня своими «лазерами», но потом спускается со ступеней и подает руку, помогая сесть в автомобиль. А мое удивление и неосторожный звук вызвало небо. Да-да. Всего лишь небо. Вернее, не столько оно, сколько наличие на нем одновременно двух лун: оранжевой и голубой. Это если вдруг мне мало было моего кукольного тела, боженька решил добить мое сознание странными небесными светилами.

Чужой мир, чужое тело. Зачем я здесь? У всего во Вселенной есть причина. Случайностей не бывает, в этом я за свою очень долгую жизнь убедилась множество раз. Тогда какова причина происходящего? Что мне нужно увидеть, понять, сделать, чтобы уйти из этого ужасного мира?

Задумавшись, не особо обращаю внимание на пролетающий в окне автомобиля пейзаж. Прихожу в себя только тогда, когда мы останавливаемся перед высоким, красивым зданием с мраморными колонами.

— От меня не отходи, — по-хозяйски дает указание господин Орсо, помогая мне выйти из машины.

По высоким ступеням поднимается много народу. Мужчины, как и идущий рядом со мной, во фраках, женщины — в вечерних платьях. Мой спутник кладет ладонь мне на талию, поглаживая большим пальцем голую кожу, заставляя мурашек бегать по кругу, вызывая во мне досаду и даже злость.

Мы тоже поднимаемся по ступеням. Тело куклы плавно идет на высоченных каблуках — умение мне совершенно недоступное. Толпа возле входа уже почти зашла. Когда мы подходим перед нами стоит всего несколько пар, которые при нашем появлении делают вид, что им все равно, но искоса поглядывают то на меня, то на моего спутника. Интересно…

Фойе театра, когда мы входим вовнутрь, очень впечатляет. Мрамор, фрески, множество цветов на высоких лестницах. Статуи и свечи. Мы поднимаемся по ступеням и заходим в ложу. Тут несколько мест, но кроме нас пока никого нет. Орсо молча указывает мне, куда сесть, я так же молча повинуюсь, рассматривая других зрителей театра, стараясь не сильно глазеть, а вроде как вскользь окидывать взглядом, но замечая интересные детали.

Например, обращаю внимание, что большинство женщин со стандартным цветом волос. В толпе виднеется несколько кукольных лиц, и вот у них как раз волосы необычного цвета, как у меня. Можно ли сделать вывод, что все куклы выделяются странным окрасом? Не понятно, зачем это сделано. Сначала создают девушек, очень похожих на обычных людей, а потом окрашивают в странные цвета.

Обращаю внимание, что в партере нет кукол. Все они сосредоточены по ложам. Слева от нас сидит упитанный господин, а за его креслом стоит девушка с пустыми глазами и волосами цвета баклажана. Справа — со скучающим видом стоит красноволосая, уперевшись взглядом куда-то в люстру, а перед ней восседает высокий бородач.

Раздается первый звонок. Зал продолжает заполняться. В ложу, чуть выше нашей, заходят мужчина и еще одна кукла в ярком красном платье и с голубыми волосами, как у Мальвины из известной детской сказки. И снова мужчина усаживается, а девушка стоит за его спиной. Получается, что из всех кукол, только я сижу. Почему?

Поворачиваю голову в сторону господина Орсо и натыкаюсь на его пристальный взгляд. Он что, все это время за мной наблюдал? Блин! Я так себя выдам, если не буду осторожнее. Неизвестно, что тут делают с куклами, которые по непонятной причине содержат в себе живую душу. И если уж быть откровенной, я не горю желанием это узнать.

Второй звонок. В нашу ложу заходит молодой и очень красивый мужчина, блондин, а за ним — кукла с короткими оранжевыми волосами и очень ярким макияжем.

— Рэйнер, здорово дружище, — по-панибратски говорит вошедший, пожимая руку господина Орсо. — Сто лет тебя не видел. Смотрю, ты обзавелся игрушкой.

Рассматривает меня масляным, облизывающим взглядом, от которого хочется или спрятаться, или врезать по его гляделкам.

— Да, решил не отставать от моды, — отвечает Орсо, чуть наклонившись и прикрывая меня от настойчивого взгляда визитера. — Ты должен понимать как никто. У тебя это какая уже?

— Четвертая, дружище. И я тебе скажу, эта модель куда лучше предыдущих. Немножечко упрямая и своевольная, как я люблю. Две недели укрощал свою строптивицу, а теперь видишь какая послушная, любо-дорого посмотреть.

Пока этот напыщенный индюк говорит, я перевожу взгляд на куклу за его спиной. И вздрагиваю, когда всего на долю секунды ее совершенно равнодушный взгляд загорается неприкрытой ненавистью. О, боже! Неужели и она в теле куклы прячет человеческую душу?!