Глава 3

— Если честно, ты меня удивил, — продолжает молоть языком вошедший в нашу ложу блондин.

— Почему? — спрашивает без интереса, видимо, просто чтобы поддержать разговор, господин Орсо.

— Ну как же… я думал ты из этих… противников биологически синтезированных кукол.

— Как видишь, нет, — пожимает плечами, по-прежнему прикрывая меня от взгляда блондина.

— Ой, знал бы ты как мне надоели эти ноющие праведники, ратующие за естественные отношения, а на самом деле стремящиеся продать подороже своих никчемных, но высокомерных дочерей. Только вступая в союз можно получить доступ к телу такой самки. И зачем мне это, скажи? Я просто хочу секса, а не жену с ее вечно недовольной мордой и манипуляциями с супружескими отношениями. Гриберг, который изобрел этих кукол, просто чертов гений, скажи? А уж когда Фринер лоббировал закон, так вообще настали чудесные времена. Ну а как? Почему те, кто имеет кучу денег, не могут немножечко поразвлечься, так ведь?

— Рэм, а чем тебе дома терпимости не угодили? — спрашивает Орсо, а я стараюсь сохранять отсутствующий вид, но при этом держу ушки на макушке.

— Да ну, — пренебрежительно кривит губы блондин, — денег стоит много, а толку. То не хочу, это не буду. Не смей, а то пожалуюсь. Хрень какая-то, а не развлечение для здоровых мужиков, вроде нас с тобой. То ли дело кукла, да?

Тот, кого назвали Рэмом, притягивает к себе оранжевоволосую девушку и прямо при нас сильно, наверняка до боли, сжимает ее ягодицу.

— Послушная, верная, страстная, выносливая. С отличными восстановительными функциями. Уверен, ты оценишь. Я тоже не сразу понял всю прелесть, но теперь… ни за что не променяю мою Габриэль на кого-то еще. Ну разве что на более новую модель, — и мерзко ржет собственной шутке.

К моему облегчению, раздается третий звонок.

— Ладно, мы пошли. Бывай, Рэйнер. Рад был узнать, что ты теперь в нашей команде любителей кукол. Заглядывай в клуб «Кукольный дом», у нас бывает весело, охране на входе скажи, что ты от меня.

Парочка уходит, я провожаю их взглядом, надеясь увидеть, что Габриэль еще хоть как-то себя выдаст, но она идет с ровной спиной и отсутствующим выражением лица.

— Мари, смотри на сцену, — тихо говорит мне Орсо, откинувшись на спинку кресла.

Я быстро перевожу взгляд, испугавшись, что опять забылась. Плохая из меня кукла, однозначно. Весь первый акт сижу не шевелясь. И не потому, что увлечена происходящим на сцене, хотя артисты, безусловно, выше всяких похвал, а потому, что перевариваю услышанное. Получается, куклы созданы для особых запросов. Какие именно это хотелки зависит от конкретного мужчины. Но большинству, наверняка, по душе особая кукольная покорность и желание угодить во всем, встроенное в базовую прошивку, или как там говорят компьютерщики.

Власть. Абсолютная. Над пусть и не живым, но все же существом. Вот чего хотят обладатели дорогой игрушки. У нас на Земле тоже последнее время сильно увлеклись искусственным интеллектом. Интересно, сколько времени нам понадобится, чтобы уподобиться этому миру? У нас тоже полно мужиков, желающих иметь в своем владении всегда покорную куклу. Как скоро мы станем на этот же путь?

Актриса поет арию, но я ничего не слышу, глядя прямо перед собой, в ужасе от собственных мыслей.

* * *

Во время антракта, мы выходим в буфет. Орсо берет шампанское нам обоим. Я не уверена, что мне можно это пить, поэтому просто держу бокал в руках. Возле нас часто кто-то останавливается. Разговоры всегда об одном и том же, как и взгляды исподтишка постоянно одинаково любопытные.

— Твоя игрушка? — возле нас останавливается очередная манерная дамочка. — Я не думала, что ты из таких.

— Из каких? — равнодушно спрашивает Орсо, глядя куда-то мимо барышни, тычущей ему в лицо огромным декольте.

— Из тех, кто любит искусственное, — девушка окатывает меня презрительным взглядом.

— Я всякое люблю. Разнообразие — мое все, — отвечает Орсло, едва не зевая.

Дамочка еще что-то говорит в том же тоне, а я, пользуясь случаем, немного отхожу. Даже если он меня хватится, прикинусь непонимающей, скажу, что меня сдвинула толпа, рванувшая к буфету.

На самом деле, мне кажется, я видела оранжевую голову Габриэль. Возможно, мы с ней больше никогда не встретимся, нужно ловить любую возможность. Я должна на сто процентов убедиться, что мне не показались ее эмоции. Иначе… иначе не знаю что. Но спать спокойно я точно не смогу, представляя, как она томится в руках озабоченного садиста.

Бочком, мелкими шажками, посматривая туда, где я видела всполох оранжевого, по метру, но приближаюсь к нужному месту. Да! Я не ошиблась! Вон они стоят. Блондин разговаривает с каким-то пузатым господином, не выпуская талии Габриэль. Девушка стоит прямая, как палка, глядя прямо перед собой. Мужчины, видимо, говорят о чем-то приятном им, потому что улыбаются, а блондин сильнее прижимает к себе Габриэль, очень нескромно поглаживая ее по попке прямо среди толпы. На щеках девушки вспыхивают красные пятна, но она продолжает смотреть прямо. Господи, ну и выдержка!

Я продолжаю медленно, но верно двигаться к цели, стараясь, чтобы на меня не очень много обращали внимания, хотя это явно проигрышный вариант, учитывая розовые волосы и яркое платье. В этот момент блондин резко поворачивает голову, словно почувствовав мой взгляд. Просто каким-то чудом я успеваю спрятаться за колонну. Стою там какое-то время, понимая, что теряю время и Орсо может заметить мое отсутствие быстрее, чем я дойду до Габриэль, но и рисковать высовываться тоже не хочется. Именно тут, за колонной, я и становлюсь свидетельницей интересного разговора.

Два женских голоса, молодых, манерных. Один хрипловатый, другой наоборот — писклявый.

— Нет, ну ты это видела? — писклявый с возмущением.

— О чем ты? — хрипловатый с недоумением и легкой усталостью.

— Господин Орсо, Рэйнер, привел с собой куклу!

— И что? Это нынче модно: заводить зверушку, — сказано пренебрежительно и с большой долей презрения.

— Модно. Но я никак не ожидала от него такого! Он казался достойным мужчиной.

— Он такой и есть.

— Разве? Разве может достойный мужчина выгуливать куклу? Спать с ней? Это же фу! — писклявый голос становится еще выше, когда возмущается.

— А почему нет? У Рэйнера нет жены или подруги, а мужские нужды есть. Слышала, что он очень темпераментный мужчина.

— Но почему бы тогда не найти невесту…

— Слушай, ну кто рискнет связаться с мутантом? — прерывает писклявую хрипловатый голос. — Ты рискнешь? Ну вот, я так и думала. И я не рискну, мне моя жизнь нравится, я не хочу доживать ее калекой, или умереть в лапах ругару. Тем более, вокруг столько темпераментных и безопасных самцов.

— Но он такой… — в писклявом голосе явно слышно томление.

— Да, Рэйнер очень хорош, но недостаточно, чтобы ради него умереть. Или у тебя другое мнение?

— Но ведь у него была невеста…

— Да, десять лет назад. И мы все помним, что это закончилось для нее реанимацией. Даже волчья регенерация не помогла Жозефине избежать больничной койки и прискорбно долгого лечения. Поэтому я и считаю, что в случае Рэйнера, кукла для него самый лучший вариант. Даже если ноги-руки ей оторвет, отнесет в сервисный центр и ее починят. Минимум хлопот и никаких душевных терзаний, удобно, правда?

— Да, удобно…

Голоса удаляются, а я на долгую минуту выпадаю из реальной жизни, переваривая полученную информацию. Ругару, волки? О чем они вообще??

* * *

«Даже если ноги-руки ей оторвет, отнесет в сервисный центр и ее починят. Минимум хлопот и никаких душевных терзаний, удобно, правда?», — продолжает звучать в моей голове хрипловатый женский голос.

Больные люди, больное общество! Наверное, внутри куклы есть какие-то органы, потому что знакомое ноющее чувство образуется в левой стороне груди. «Удобно, правда?»

Гадины! Мужики пользуются, женщины закрывают на это глаза! Хочется взорвать тут все к такой-то матери! Выжечь эту опухоль с тела общества! Задыхаюсь, стараюсь уговорить себя успокоиться. У кукол нет таких эмоций, нельзя себя выдавать. Раздается тонкий звук дзынь, и моя рука становится мокрой. С удивлением опускаю глаза и вижу, что сломала ножку у бокала, того самого, что мне дал господин Орсо.

Удивленно смотрю на собственные руки. Порезов нет. Аккуратно, чтобы никто не видел, выбрасываю бокал на дно урны, стоящей возле колонны. Я что, вот этими тоненькими пальчиками и худенькими ручками сломала ножку у бокала? Вот просто нажатием большого пальца? А это уже интересно и нуждается в проверке. Действительно ли у меня столько силы, или же просто попалась треснутая посуда?

В толпе мелькает оранжевая шевелюра, и я автоматически поднимаю голову. Блондин с Габриэль заходят в туалет. Проходит несколько томительно долгих минут, когда я каждую секунду жду, что вот сейчас меня окликнет Орсо. Но нет. Меня никто не ищет. Открывается дверь туалета и выходит блондин, идет к какому-то мужику, выхватив по пути у официанта бокал шампанского. Габриэль осталась в комнате. Это мой шанс.

Юркой змейкой пробираюсь к уборной, выждав и убедившись, что никто на меня не смотрит, ныряю в приоткрытую дверь. Я захожу очень тихо, и девушка не слышит меня, к тому же, именно в этот момент она стоит возле умывальника и моет руки, шум воды заглушает мои шаги. Я успеваю заметить каплю крови, быстро нырнувшую с пальцев куклы в водосток. Габриэль умывается, закрывает кран и резко выдернув салфетку из автомата, поворачивается в мою сторону.

Замирает, испуганно вытаращив на меня глаза. Но это всего лишь доля секунды. В следующий момент ее лицо теряет любые эмоции, становится спокойным и равнодушным, кукольным. Она продолжает вытирать руки бумажной салфеткой и почти проходит мимо меня к двери, когда я хватаю ее за предплечье и говорю:

— Поздно, я видела, что у тебя есть эмоции.

Габриэль вздрагивает и отвечает:

— Вы ошиблись. Дайте пройти.

— Не дам. И я не ошиблась. Нам нужно поговорить, я не понимаю, как оказалась здесь, почему я не на Земле, почему моя душа в этом искусственном теле.

Теперь уже Габриэль хватает меня за руку и оттягивает от двери. Посреди туалетной комнаты стоит диванчик, туда она меня и усаживает.

— Ты тоже с Земли? — первое, что она спрашивает. — Откуда?

— Россия. Новосибирск.

— О боже, — глаза девушки распахиваются ну очень широко. — Я тоже оттуда. Это ведь не совпадение?

— Я не верю в совпадения, — отрицательно качаю головой.

— Теперь и я не верю. Давно ты кукла?

— Не знаю. Помню себя несколько дней. Сначала была в какой-то лаборатории, а потом меня купил Орсо.

— Да уж. Ощущение, что нас специально продают самым…

— Кого нас? Кукол?

— Кукол с душой.

— Есть еще кто-то? Кроме нас двоих? — спрашиваю.

— Есть. Но одна погибла на прошлой неделе. Ее сбил грузовик, — отвечает Габриэль меланхолично.

— О, боже!

— Но думаю, это был не несчастный случай. Мы виделись с Вивьен накануне. Ее психика сдала. Из всего бессвязного бреда, что она несла, я четко уловила мысль о суициде.

— Ты думаешь… она специально… — в шоке замолкаю.

— Уверена в этом. Я всего три месяца в кукле и уже подумываю… о всяком. А она девять месяцев была. Девять!

— Да уж, — становится как-то грустно от подобных перспектив. — Ты сказала, что одна погибла. Есть еще?

— Да, подруга Вивьен. Они вместе попали, но Жаклин больше повезло. Она живет очень хорошо, как сыр в масле катается. Вивьен у нее помощи просила, но «подруга» отказала, не захотела ставить под удар собственное существование.

— Капец, — выдыхаю пораженно. — И как же теперь… что… вот так всю жизнь?

— Не знаю, — девушка раздраженно передергивает плечом. — Тебе повезло меньше, чем мне.

— Почему? Я заметила, что тот блондин, твой…

— Владелец, да, — фыркает Габриэль.

— Что он жестокий.

— Да, ему нравится меня мучить. Не только физически. Ему нравится, что я живое существо, но по закону — кукла, имущество. И можно со мной делать что угодно, а за это ничего не будет.

— Козлище! — ругаюсь.

— Но я хотя бы буду жить, а о тебе такого не скажешь, — продолжает Габриэль.

— С чего такие выводы? Мой владелец еще даже не пытался под юбку ко мне залезть, хотя возможностей у него было полно, — возражаю.

— Ты вообще что знаешь об этом мире? — задает нужный вопрос моя собеседница.

— Ничего. Как новорожденная.

— У нас нет много времени, поэтому извини, но я не церемонясь, быстро вывалю на тебя, а дальше… ну… учись справляться. Слабые психикой тут не выживают. Твой хозяин — ругару.

— Я уже слышала это слово сегодня. Но ничего не поняла.

— Ты в мире, где нет простых людей. Все, кого ты видишь в той или иной степени оборотни. И это не метафора.

— Да ну… бред, — из меня вырывается нервный смешок.

— Нет, не бред. Тут у всех вторая ипостась, которую они контролируют и живут с ней в тандеме. Твой владелец — ругару. Это ошибка природы. Какой-то ген дал сбой и появилась особь, живущая не в ладах со своим зверем. Когда Орсо обращается, это не тандем человека и зверя. Это только зверь. И все. Мне жаль.