Глава 4

— А уж как мне жаль… — сижу, потеряно глядя перед собой. И понимаю, что пора идти, Орсо наверняка уже меня ищет, и не могу встать. Слишком много ошеломляющих новостей.

— Ладно, я и так долго тут с тобой. Не хочу напрашиваться на очередную оплеуху от своего козлоногого.

— Постой, Габриэль, — окликаю девушку уже возле самой двери, — а как мы можешь еще встретиться. И… я бы хотела поговорить с той… как ее… Жаклин?

— Клуб «Кукольный дом» — там больше всего шансов встретиться. В другое время — маловероятно. Разве что на вот таких мероприятиях. Бывай, подруга. Надеюсь, когда встретимся в следующий раз, ты будешь еще в своем уме.

Последняя фраза сказана с показным равнодушием, но под всем этим напускным я расслышала горечь и безнадегу. Габриэль не верит уже ни во что. Оно и понятно. Чтобы в такой ситуации не отчаиваться нужно иметь очень сильную волю и очень здоровую психику.

Когда девушка уходит, я резко встаю и начинаю спешно думать, как же объяснить свое отсутствие. Единственное, что приходит в голову — намочить небольшое пятно на платье и взять сухие салфетки.

Едва я выхожу из туалетной комнаты, как сразу натыкаюсь на Орсо.

— Где ты была, — он хватает меня за предплечье и тянет подальше от толпы, в более-менее укромный уголок, если такой можно найти в буфете, полном людей. — Уже прозвенел звонок. Я же сказал никуда от меня не отходить!

Я вижу, что мужчина крайне недоволен, возможно даже, зол.

— Какая-то леди облила меня вином. Я ходила в туалет, чтобы застирать платье, — и для пущей убедительности, тру сухой салфеткой по специально сделанному пятну.

Орсо резко останавливается, смотрит на пятно, потом на меня, затем, возможно мне кажется, немного расслабляется и уже не впивается пальцами в мою руку.

— Думаю, на сегодня с нас хватит театра. Едем домой.

— Как будет угодно, господин, — отвечаю покорно.

Так ведь куклы должны себя вести? Ради этого же их покупают? А мне нужно быть очень хорошей куклой, чтобы Орсо взял меня в тот клуб для избранных. Мне нужно будет еще поговорить с Габриэль и, если повезет, увидеться с Жаклин, поговорить с ней. В мои планы не входит жить рабской жизнью куклы и ждать момента, когда меня сломают. Морально, или физически.

Мы возвращаемся в автомобиль и едем в дом Орсо в полной тишине. Я чувствую, что мужчина сверлит меня взглядом, но делаю безмятежный вид и никак не комментирую его пристальное внимание. По идее, меня не должно оно пугать. Хотя на самом деле, пугает до икоты. Я вся настолько напряжена, что начинаю чувствовать боль в мышцах. И тогда принудительно их расслабляю. Одну за одной, по очереди. Кажется, у меня даже получается. Ровно до того момента, пока мы не поднимаемся в комнату купившего меня мужчины и он не говорит:

— Пойдем в душ, — снимая с себя обувь, галстук-бабочку и пиджак.

Вот тут я зависаю. Зато кукла моментально перехватывает управление телом. То самое управление, которое я думала, уже смогла заполучить безвозвратно. Ан нет! Мы по-прежнему работаем в тандеме. Когда включаюсь я, она вырубается. И, судя по всему, наоборот, когда я зависаю от неожиданности, как секунду назад, кукла делает то, что в ней запрограммировано. В данном случае — снимает одежду.

Пока я успеваю прийти в себя, мои ноги уже самолично принесли мое же голое тело в ванную. Чудесно!

— Что стоишь, залезай, потрешь мне спину, — говорит мужчина, стоящий в большой душевой кабинке под горячими струями воды.

А мне приходится выписать себе мысленный подзатыльник, потому что я опять зависаю, уставившись на его широкую спину, все исполосованную шрамами. Ну и чего уж там скрывать, не только на спину я смотрю. Ну а как иначе, если мне это самое место почти что в глаза тычут?

* * *

Н-да… ладно, потереть спину ведь не сложно? Понятное дело, что не ради мытья меня приглашают в душ, но… А что я могу сделать в такой ситуации? Активно сопротивляться, выдав себя и, возможно, приговорив к смерти. Или… принять свою роль и попробовать выжить, пусть ради этого придется терпеть чужие ласки. В конце концов, это даже не мое тело. Просто закрыть глаза и фиг с ним. Я же не девочка-одуванчик. Много всего за свою жизнь видела и слышала.

Так приговаривая и уговаривая себя, становлюсь за спиной Орсо. Тот молча подает мне мыло и мочалку. Сосредоточившись на, в общем-то, простой задаче, намыливаю мочалку и принимаюсь тереть сначала мужские широкие плечи, затем лопатки и, наконец, спускаюсь к пояснице.

— Ты во мне дыры хочешь протереть, или я, по-твоему, настолько грязный? — спрашивает не оборачиваясь.

— Простите, господин, — отвечаю смиренно, чуть уменьшив силу нажатия на мочалку. Получается, у меня и сила в руках больше привычной. Мне уже почти нравится. Эдакая облегченная версия киборга из американских фильмов.

Я почти смиряюсь со своей минутной должностью душевой намывалки, когда Орсо без предупреждения поворачивается ко мне лицом.

— Продолжай, — говорит совершенно без эмоций.

Но! Мне же не пятнадцать лет, и я знаю, где у мужчин основной рычаг эмоций. И вот сейчас этот самый рычаг смотрит точно на меня, а значит, Орсо не так равнодушен, как хочет казаться. Осталось мне не забыть и вести себя подобно кукле, хотя должна признаться, получается у меня это не очень.

Намыливаю мочалку и приступаю к мытью шеи и груди мужчины. При этом пытаюсь держать «кукольное лицо» и не поднимать взгляд выше подбородка Орсо. Стараясь мыть грудь, но не задевать некоторые чувствительные места на ней, в какой-то момент из-за неаккуратного движения, брызгаю пеной и на себя. Но, сосредоточенная на поставленной задаче, почти не обращаю на это внимание. До тех пор, пока горячая мужская рука не касается моей груди. И да, Орсо не обходит чувствительные местечки. Даже наоборот.

Чувствительное тело куклы моментально реагирует на едва ощутимую ласку. Щеки опаляет румянец, а сердце сбивается с ритма. Но я продолжаю работать мочалкой до тех самых пор, пока мужчина не отбирает ее. Бросает куда-то дальше в душевую кабинку.

— Назови мое имя, — говорит, глядя мне в лицо.

— Господин Орсо, — говорю, старательно не отводя глаза, хотя, клянусь, это очень тяжело — выдерживать его пристальный, тяжелый и словно гипнотизирующий взгляд.

— Нет. Имя.

— Рэйнер.

— Отлично. Зови меня по имени в постели. Как можно чаще.

У мужика фетиш на собственное имя? Или это дает ему силы держаться человеческой сущности? Вот, блин! Я не хочу проверять на собственной, пусть и кукольной шкуре, правдива ли моя догадка.

— Как скажете гос… Рэйнер.

— И на ты. Когда мы вдвоем, — выдвигается новое требование.

— Хорошо-о-о…

Сбиваюсь с дыхания, потому что мужчина берет в свои горячие ладони мои мыльные пальцы и принимается их гладить, сжимать, разминать. Я в шоке молчу. Прожила столько лет и не знала, что даже простое касание к пальцам рук может быть настолько… сексуальным.

Орсо выглаживает мои руки до тех пор, пока его ладони и пальцы не становятся такими же мыльными, как мои. Тогда он по моим предплечьям поднимается к плечам, разминает затекшие от напряжения мышцы шеи, нежно поглаживает ямочки ключиц и спускается к груди. Я стою, не шелохнувшись, и вздрагиваю, когда он говорит:

— Продолжай мытье.

Получается, он хочет, чтобы я намывала его кожу просто руками, без мочалки? Н-да… от мытья только название. Кладу ладони на его грудь и почти задыхаюсь. Горячая, гладкая кожа, а под ней твердые, как камень мышцы. Мне прямо в ладонь сильно бьется его сердце. Ахаю, когда его большие пальцы цепляют вершинки моей груди.

— Повторяй за мной, — говорит.

И я повторяю, с какой-то внутренней дрожью замечая, что его реакция на мои касания ничуть не слабее моей.

А его руки тем временем спускаются вниз, проводят линию под грудью, чертят узоры на животе и, следуя каплям воды, движутся еще ниже. Туда, где меня не касался никто, кроме мужа. Волна протеста поднимается во мне. Чужой мужчина, чужие руки.

Всхлип срывается с губ. Рэйнер резко поднимает голову, всматриваясь в мое лицо.

— Смотри на меня! — приказывает, когда я пытаюсь спрятать взгляд.

И совершенно неожиданно впивается ртом в мои губы. Я думала знаю, что такое поцелуи. А оказалось…

Он целует жадно, страстно, с каким-то диким голодом. Я теряюсь в том поцелуе. Нет ничего вокруг, только его горячий рот. Сильные руки подхватывают меня и выносят в спальню. Спиной чувствую ледяную простынь, но тут же согреваюсь от нетерпеливых ласк и поцелуев. У меня чувство, что я попала в эпицентр торнадо. Меня несет и несет, кружит, подхватывает и бросает вниз, чтобы возле самой земли опять подхватить.

— Нет… — удается сказать в самые губы мужчины.

Он застывает и смотрит на меня.

— Повтори.

— Я не могу… — понимаю, что, возможно, подписываю свой смертный приговор, но просто не могу по-другому.

— Кто ты такая и где моя кукла?

Интересный вопрос.

— Господин… — понимаю, что уже поздно, но пытаюсь выкрутиться, а вдруг получится.

Но увы… Орсо сжимает своей лапищей мое горло. Не больно, но жестко, давая понять, что ему ничего не стоит сломать бесполезной кукле шею.

— Меня зовут Мария… — отчество и возраст я предусмотрительно пропускаю. Мне совсем ни к чему сейчас убийство в состоянии аффекта.

— Кто ты? И откуда взялась в моей кукле?

— Может, ты уже отпустишь мою шею? Голой я далеко не убегу, а разговаривать удобнее, когда на горло ничего не давит, — сказала и сама офигела от собственной смелости. Надеюсь, Орсо не взбеленится сейчас…

Нет, ничего. Отпускает меня, садится и смотрит выжидательно. Я тоже сажусь по-турецки, прикрыв одеялом слишком открытые места.

— Может, и ты прикроешься? — мои глаза постоянно соскальзывают… ну… понятное дело куда.

— Нет, — отвечает резко. — Рассказывай!

— Нечего рассказывать. Я сама не знаю, что произошло. Я была у себя дома, наверное, умерла. И уже собралась улететь в Рай, как ба-а-ах! Открываю глаза и вижу себя в теле куклы. Что произошло и как вообще такое возможно — я не знаю. Я вообще в данный момент нахожусь в двух шагах от того, чтобы сойти с ума, между прочим.

— Почему? — спрашивает удивленно.

Действительно удивлённо, не притворяется.

— Потому что быть в теле куклы — не предел моих мечтаний.

— А что предел? — спрашивает, сканируя глазами.

— В данный момент — вернуться домой.

— В смысле в мертвое тело? — и снова удивление. — Ты настолько глупа?

— Да нет же! Я в том смысле, что хочу вернуться… — вот тут я сама задумываюсь, а куда, собственно, я собралась?

— Ясно, — говорит Орсо.

Интересно, что ему ясно?

— Ладно, допустим, я не совсем понимаю, куда я хочу вернуться, но… я точно знаю, что не хочу быть душой в теле искусственной мертвой куклы!

— Почему искусственной и мертвой?

— У нас игра «Что? Где? Когда?» — начинаю злится, хоть и понимаю, что эмоции тут лишние.

— Не знаю такой игры. Я бы поиграл в другое, но ты решила заявить, что против, так что…

— Почему ты переспросил на счет мертвой куклы? Я не мертвая? Не искусственная?

— Нет. И да.

Закатываю глаза, едва не выронив одеяло и тут же поймав на груди обжигающий мужской взгляд.

— Объясни, пожалуйста. Я не понимаю.

— Хорошо, объясню, но ты уберешь одеяло, — выдвигает требование Орсо.

— Что?! Но я же…

— Я в курсе. Тебе нужны от меня знания. А я хочу видеть то, за что заплатил, раз уж касаться не могу… пока что. Предлагаю взаимовыгодный обмен. Каждый получит то, что хочет.

Напоминаю, что я сижу по-турецки. Скажем так, не в самой скромной позе. Но если сдвинуть ноги…

— Позу не менять, — тут же говорит Орсо, словно подслушав мои мысли. Собака!

— Ладно!

Со злостью скидываю одеяло и смотрю исподлобья на провокатора.

— Так нормально?

— На сейчас — пойдет, — отвечает снисходительно, медленно проводя горячим взглядом по моей груди, животу и вниз.

Мурашки разбегаются по всему телу, но я их игнорирую.

— Итак. Расскажи мне, кто такие куклы? Кто такая я?