Глава 7

Мы садимся на диванчик, как раз напротив Жаклин и ее хозяина. Официанты приносят нам напитки. На столе еды нет. Орсо передает мне бокал, я просто держу его, не зная, что делать. Потом обращаю внимание, что Габриэль и Жаклин пьют, и тоже делаю глоток. На языке моментально вспыхивают десятки разных вкусов и ощущений! О! Едва сдерживаюсь, чтобы не вытянуть губы в удивленную трубочку «О-о-о».

Это действительно так вкусно, или еще одна из особых фишек кукол, наравне с излишней тактильной чувствительностью? Мужчины вполголоса о чем-то говорят, я не особо вслушиваюсь, больше сосредотачиваюсь на девушках. Нас трое осмысленных кукол и одна — обычная, судя по ее совершенно пустым глазам.

— Руперт, и охота тебе пользоваться устаревшим экземпляром, когда есть новые? — спрашивает спутник Жаклин у полноватого, среднего возраста мужчины со светлыми волосами.

— Ой, Стив, ты же знаешь мою позицию. Я пока не готов к экспериментам.

— У меня чувство, что ты никогда не будешь готов, — даже я слышу угрозу в тоне мужчины.

— Да ну, Стив, не дави, — пытается возражать блондин. — С тех пор, как ты стал сенатором и лоббировал закон о куклах, ты стал невыносим.

О! Я помню, слышала уже о ком-то, кто занимался этим законом. Память куклы тут же услужливо выдает мне нужную фамилию — Фринер.

— Я не давлю, просто удивлен. Если уж такой ретроград, как Орсо, купил себе новую модель, чего ты жмешься?

— Я бы не сказал, что такой уж ретроград, — лениво замечает Рэйнер, обнимая меня за голые плечи. Скрипя зубами, прижимаюсь к нему и тяну подобострастную улыбку.

— Да ладно тебе, — недобро усмехается сенатор. — Это была шутка.

Вот реально, они мне сейчас напомнили стаю волков. В глазах — охотничий азарт, кровожадные ухмылки. Я бы не удивилась, если бы у них начала шерсть на лице расти.

— Девочки, идите потанцуйте, мы поговорить хотим, — отдает приказ сенатор.

Жаклин тут же встает, следом за ней — обычная кукла, потом нехотя поднимается Габриэль, и последней иду я.

Гуськом, мы все поднимаемся на возвышение посреди зала и начинаем танцевать. Музыка играет медленная, поэтому и танцы весьма специфические. Интересно, если я воспользуюсь ситуацией и попытаюсь поговорить с Жаклин, она меня проигнорирует? Ловлю взгляд Габриэль и киваю в сторону танцующей красноволосой куклы. Рыжая отрицательно качает головой, но я уже настроилась, поэтому подхожу к Жаклин ближе.

— Жаклин, представляешь, — все-таки помогает начать разговор Габриэль, — Мари тоже с Новосибирска, как и мы.

Красноволосая бросает на меня быстрый взгляд, продолжая медленно двигаться в такт музыке, но никак не комментирует фразу другой куклы.

— Я хочу вернуться домой. Мне бы знать, как это можно сделать? — иду ва-банк.

— Ты совсем ненормальная? — спрашивает Жаклин.

— Почему? Потому что не хочу быть куклой?

— Потому что хочешь вернуться туда, где твоего тела уже нет. Да, я знаю, что только в момент смерти нашу душу можно поймать и переселить в этого робота. А значит, там, на Земле, ты давно умерла. Так зачем ты рвешься туда?

— Мне невыносимо тут жить на правах куклы! — говорю излишне горячо.

— Потише, девочка, — предостерегает Жаклин, — не нужно, чтобы нас услышал кто-то чужой. Вообще, ты просто мало еще тут побыла. Орсо — неплох, мне кажется, он к тебе ласков, разве нет?

— Я не игрушка, я — живой человек. Мне нужно знать, как произошло то, что я здесь. И как мне вернуться? Помоги, Жаклин.

— Да с чего ты взяла, что я могу тебе помочь, я такая же кукла, как и ты!

— Пожалуйста, я тебя умоляю. Ты здесь давно. Может, что-то слышала, или видела. Что угодно?

— Ладно, хорошо. Мы завтра с сенатором едем в лабораторию, где разрабатываются новые виды, а потом на фабрику по производству. Я попробую что-то разузнать, но не обещаю!

— Спасибо, Жаклин, спасибо!

Сдерживаюсь, чтобы не начать ее обнимать. Отлично! Хоть какие-то хорошие новости! Именно в этот момент, обращаю внимание, что сенатор машет рукой, подзывая нас. Мы возвращаемся и выясняется, что уже расходимся.

Орсо со всеми прощается и мы снова едем в автомобиле. И опять в тишине. Вижу, что он о чем-то думает, что-то анализирует, если судить по сжатым губам и хмурой морщинке между бровей.

Мы заходим в дом в таком же молчании.

— Иди в свою комнату, увидимся завтра, — отдает приказ Орсо, даже не глядя в мою сторону, сам же быстрым шагом удаляется в кабинет — комнату на первом этаже.

Стою какое-то время посреди коридора, но потом, немного помявшись на пороге, захожу вслед за Орсо. Он сидит в кресле, в руке — стакан с чем-то явно алкогольным.

— Зачем пришла? — спрашивает, даже не повернув голову в мою сторону.

— Как ты узнал, что я зашла? Вроде, тихо было, не скрипело.

— Я не по звуку понял, что это ты, а по запаху.

— Пахну силиконом и машинным маслом? — шучу, подходя ближе.

— Нет, — усмехается краешком губ. — Вкусно пахнешь. Очень вкусно. И еще раз — зачем пришла?

— Хотела спросить…

— Опять?! — Орсо тяжело выдыхает.

— Я… просто… ладно, спокойной ночи, — поворачиваюсь, чтобы уйти, но меня за запястье хватают мужские пальцы.

Рэйнер дергает к себе, и я уже сижу на его коленях, выпучив от удивления глаза.

— Какой ты… внезапный, — говорю.

— Ага. Вопрос? — напоминает.

— Ты ведь меня специально купил? Но не ради развлечения, да? У тебя были иные мотивы? Например… забыть другую куклу, в которую был влюблен?

— Что?! — Орсо вздрагивает и изумленно на меня смотрит.

— Да. Я догадалась, когда мы разговаривали перед поездкой в клуб. Я иногда бываю ну очень догадливой, — улыбаюсь.

— Правда? Тогда, может, посмотришь на меня внимательно? И скажешь: я похож на того, кто влюбляется в кукол?

* * *

Н-да, похоже, у меня осечка. Смотрю в темноту зрачков Орсо и понимаю, что такой как он не мог влюбиться в куклу. Тогда кто? Наверняка кто-то близкий ему… Но я ничего не знаю об этом мужчине. Ни о его семье, ни о друзьях. Они хоть у него есть?

— Вижу, ты уже поняла свою ошибку, — говорит, слегка насмешливо.

— Да, — соглашаюсь, — поняла. Тогда кто?

— Что кто? — прикидывается непонимающим Орсо.

— Кто влюбился в куклу? Благодаря кому я теперь у тебя?

— Ты слишком любопытна, ты знаешь это? — прижимает меня к себе сильнее, проводит носом по моей шее, прикусывает плечо.

— Знаю… но мне важно понять.

— Что?

— Тебя понять.

Поднимает голову и наши глаза встречаются. Смотрит на меня не моргая. Долго и очень пристально. А потом говорит:

— Это был мой младший брат. Сводный.

— Был?

— Он погиб. Так же как и кукла, в которую он был влюблен.

У меня в мозгу что-то щелкает, и я спрашиваю:

— Куклу Вивьен звали?

Орсо удивленно приподнимает бровь.

— Откуда знаешь? Это было до твоего появления здесь.

— Мне Габриэль рассказала. Кукла Рэма, — уточняю, видя, что Орсо не понимает, о ком я говорю.

— О-очень интересно. Она тоже, как ты?

— В смысле с душой? Да. Нас таких немного, но есть. Вивьен тоже была с душой.

— Я знаю, — говорит и ненадолго замолкает, я тоже молчу, надеясь на продолжение разговора. — Брат упоминал об этом.

— Вивьен была его куклой? Или?

— Или. Вивьен принадлежала Грибергу.

— Тому, кто изобрел кукол? — сразу же вспоминаю однажды слышаную фамилию. Однако. Тело куклы бывает очень полезно. Временами. Сама я бы такую фамилию ни за что не вспомнила.

— Да. Насколько я понимаю, Вивьен и Жаклин были одними из первых одушевленных кукол. Поэтому не удивительно, что их взяли на «испытание» те, кто везде и всюду яростно поддерживают кукольный проект. Самое интересное, — Орсо кисло усмехается, — нам говорили, что эмоции в куклах — это особая программа. И что она может не сочетаться с основной прошивкой, отсюда могут быть странные фразы у куклы, непонятные мысли…

— Это они так готовили покупателей на случай, если кто-то, вроде меня, начнет рассказывать, что он — душа женщины из другого мира, — говорю, внезапно понимая всю безвыходность ситуации. — И что тогда должен был сделать владелец куклы?

— А как ты думаешь? — спрашивает.

— Отвести ее обратно, чтобы починили неполадку, — отвечаю.

— Умница, — Орсо усмехается и поглаживает своей широкой ладонью мою попу, а я внезапно вспоминаю, что вообще-то, сижу у него на коленях в платье из лоскутков и без белья.

— Так, а если Вивьен принадлежала другому хозяину, как твой брат…

— Нет, он не был идиотом. Просто слишком молодым и горячим. Едва достиг совершеннолетия. С другом каким-то образом попал в этот «Кукольный дом» и купил на аукционе одну ночь с Вивьен.

— О, боже! То есть, хозяин может так делать? Фу, гадость какая…

— Кукла рассказала Курту, что провинилась, и хозяин ее таким образом наказал.

— Гадство какое!

— Полностью с тобой согласен. Вот так вот одна ночь решила для моего брата все. С тех пор он стал одержим Вивьен и идеей дать ей свободу. Он пытался выкупить куклу у Гриберга. Но у того достаточно денег, а вот подобных экземпляров — немного, и он, конечно, отказал. Тогда Курт сделал очередную глупость…

— Только не говори, что он рассказал о своей любви, — выдыхаю.

— Именно так. Он рассказал Грибергу, надеясь, что смягчит сердце ученого.

— Боже-е-е…

— Как ты понимаешь, Грибер все равно ему отказал, еще и посмеялся. Тогда Курт и Вивьен стали встречаться тайком. Ну как встречаться… видеться. И от нее он узнал, что одушевленных кукол несколько. Тогда ему пришло в голову, что ученые делают что-то противозаконное и нужно узнать подробнее.

— Зачем он полез в это? Боже! Ты знал? — спрашиваю.

— Если бы знал, скрутил бы его в бараний рог и отправил куда-нибудь на острова к нормальным женщинам. Но когда я узнал о том, что он творил — было уже поздно. В полиции сказали, что это самоубийство на почве безответной любви. А через несколько дней — несчастный случай с Вивьен. Думаешь случайность?

— Я слишком стара, чтобы быть настолько наивной, — качаю головой. — Ладно. И зачем тебе понадобилась кукла?

— А ты как думаешь? — Орсо отвечает вопросом на вопрос.

— Отомстить за брата?

— Это глупо, не находишь?

— Тогда что?

— Мне нужно знать, действительно ли Гриберг с Фринером замешаны во всем этом с одушевленными куклами. И с какой целью это делается. Кукол дарят очень важным людям. Это все попахивает заговором. Чтобы попасть в "Кукольный дом" нужно иметь очень хорошие связи, или…

— Дорогую куклу, — заканчиваю за Орсо. — Подожди… ты делаешь это по собственной инициативе, или по работе?

— А ты как думаешь? — снова задает все тот же вопрос, при этом хитро поблескивая глазами.

— Ты работаешь в силовых структурах, да? Где? Служба безопасности? Полиция?

— Работаю, — усмехается, снова поглаживая мою попку.

В одно движение пересаживает меня так, что мы оказываемся лицом к лицу. Под собой я ощущаю явную мужскую заинтересованность Орсо. Он ныряет горячими ладонями под лоскутки платья и сжимает мои ягодицы, заставляя прижаться к себе еще сильнее.

— Где работаешь? — спрашиваю хриплым шепотом.

— Этого сказать не могу, — легко прикусывает кожу на моей груди. — Ты так вкусно пахнешь.

Обжигает дыханием мою шею. Ловлю себя на том, что с нетерпением жду его поцелуя. Сама чуть наклоняю голову, чтобы ему было удобнее. Его глаза так близко. Черные, как ночь, из-за широких зрачков. Легко касаюсь его губ своим ртом. И вздрагиваю от резкого звонка в дверь.

— Кто это? Ночь ведь?

Орсо хмуро снимает меня с себя и, усадив на кровать, уходит. Слышу какой-то шум, громкие разговоры. Крики. На секунду мне даже кажется голос Габриэль. Подскочив, выглядываю в коридор, прислушиваюсь. Точно! Это Габриэль и она, кажется, рыдает! Недолго думая, выбегаю в холл и застаю жуткую картину: Орсо хмурый и явно злой, а перед ним на коленях стоит Габриэль и говорит сквозь рыдания:

— Пожалуйста, помогите, пожалуйста. Умоляю!

— Боже, Габи? Что происходит?

Подбегаю к ним и только теперь замечаю, что руки и грудь девушки в крови, под глазом наливается синяк, разбиты нос и губы.

— О, господи, — мне даже нехорошо становится. — Он тебя бил? Рэм, этот козел драный, тебя бил?!

Во мне поднимается такая злость, что будь здесь хозяин Габриэль, я бы его удушила голыми руками.

— Мари, помоги, — девушка сжимает ладони в умоляющем жесте.

— Конечно, мы поможем, правда, Рэйнер? — смотрю на Орсо, но тот не отвечает, все так же гневно сверкая глазами.

— Мари, — всхлипывает Габи и сквозь рыдания произносит то, отчего я вся в ужасе холодею, — я убила его. Убила Рэма. Помогите.