Глава 8

— Что ты сделала? — ахаю в шоке, беспомощно смотрю на Орсо, он хмуро кивает, подтверждая.

— О, боже, Мари, — Габи горько плачет, — они меня утилизируют.

Обнимаю девушку, пытаясь успокоить. Она вся дрожит.

— Тише, мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось. Не позволим?

И смотрю на Орсо. Он зол. Я понимаю, что не имею права ничего обещать, но мне так жаль Габи, просто сердце кровью обливается. На ее месте ведь запросто могла быть я.

— Идите к тебе в спальню, там пусть примет ванну и хорошо вымоется. Вещи сожгите в камине. Я ухожу. Вернусь. Когда — не знаю. Без меня никому не открывайте. Слуг в доме нет. Утром придет кухарка, но у нее свои ключи. Мари, проводи меня.

Послушно киваю, оставляя Габриэль, трясущуюся всем телом и обнимающую себя руками в тщетной попытке согреться. Мы с Орсо подходим к двери, прежде чем выйти за порог, он наклоняется ко мне и говорит тихо, в самое ухо.

— Будь осторожна и ни во что не влезай. Если она будет просить куда-то ехать — не соглашайся, но как-то хитро это делай, не на прямую, жди меня, поняла? Я постараюсь быстро. Нужно узнать, не врет ли твоя подружка.

— Ты посмотри на нее, как она может врать?

— Мари, — усмехается одними губами Рэйнер, — иногда мне кажется, что ты только вчера родилась.

— Да, наверное, — неловко переминаю с ноги на ногу. — Мне просто жаль ее.

— А она бы тебя пожалела? — спрашивает и уходит, закрыв дверь. Лязгает замок, и я слышу звук отъезжающего автомобиля.

А я задумываюсь. Действительно. Пожалела бы меня Габриэль? Что я, в сущности, о ней знаю? Только то, что она из Новосибирска, как я, и все. А я ее уже чуть ли не родственницей представила. И взяла под опеку. Задумавшись, возвращаюсь к Габриэль. Мы вместе поднимаемся на второй этаж, в мою спальню. Видно, что эта комната принадлежит не живому человеку. Никаких фотографий, рисунков, цветов. Стерильно чистое и пустое, безликое помещение.

Пока Габриэль принимает душ, собираю ее одежду в бумажный пакет, в котором раньше лежало что-то из моей одежды, что я просто вытрусила на полку гардероба. Камин только в библиотеке. И, по-моему, в комнате Орсо. Но не думаю, что он будет рад, если мы пойдем к нему.

Из ванной Габриэль выходит уже более спокойной.

— У тебя есть какая-то ненужная тряпка?

— Зачем? Не надо ничего вытирать, я потом сама…

— Мне нужно в белье подложить, у меня менструация.

— Что?! — мои глаза почти вываливаются на щеки. Какие нафиг менструации у КУКЛЫ?

— Я потом тебе все расскажу, можно сейчас тряпку? — Габби непривычно тихая и чувствует себя явно не в своей тарелке.

Быстро нахожу ей в комоде майку, отдаю. В библиотеку мы возвращаемся довольно скоро. Я трясущимися руками по одной вещи закидываю все в камин, тщательно перемешиваю кочергой. Благо дело, одежда на Габриэль была куцая — миниатюрный бюстгальтер и юбка-пояс, сгорели за минуты.

— Мари, а у вас есть что-нибудь перекусить. Ужасно голодная, — нарушает молчание Габи.

Вздрагиваю, засмотревшись в огонь на секунду даже забыла, что не одна.

— Голодна? Ты имеешь в виду эту штуку, которая приходит с куклой? Питательную жидкость?

— Нет, буду благодарна за обычный бутерброд, — отвечает Габриэль.

— Как бутерброд? — у меня ощущение, что мы разговариваем на разных языках.

— Сделай, пожалуйста, и я все расскажу, — устало отвечает девушка.

— Ладно, но тогда пойдем в кухню. Я, правда, не совсем уверена, где она находится…

— Скорее всего тут же, на первом этаже, — отвечает Габриэль и первой выходит в коридор, а я — за ней.

Кухню находим быстро, как и продукты. Габи сама себе делает большой бутерброд с горчицей, мясом и солеными огурчиками. Глядя на то, как она есть, непроизвольно сглатываю слюну.

— Хочешь? — спрашивает она, протягивая хлеб и кусок буженины.

— Не знаю… Орсо говорил, что наш организм не приспособлен к обычной еде.

— Ерунда, — отмахивается Габриэль. — Ты же видишь, я спокойно ем, хотя да, не сразу так было.

— А как ты рискнула? Зачем? Если было нельзя…

— Знаешь, мне было пофиг на все. Наверное, хотела умереть, — Габи пожимает плечами. — Такой себе вкусный способ наконец-то уйти из тела куклы. Но… вначале мне действительно было больно… Если сравнивать, то, наверное, так же больно новорожденным, когда впервые пробуют молоко матери. Только я, дура, не пюре перетертое попробовала, а булку с шоколадом. Думала умру, так кишечник болел. Рэм всполошился, он же не знал, что я ела. Отвез меня в лабораторию, там меня промыли, отругали. Притворилась дурой, не знающей, что есть нельзя, типа по привычке взяла.

— О, боже… — выдыхаю в шоке.

— А потом попробовала еще раз. Но уже овсянку. Ну и стала есть потихоньку. Я и на Земле любила поесть, пухленькая была. Очень. Ни мужа, ни детей. Родители умерли давно. Тоска, которую как-то помогали развеять булочки, печеньки, тортики. Шоколад. О-о-о, знала бы ты какой тут вкусный шоколад. У нас такого нет, поверь на слово. Только благодаря шоколаду я могла мириться с тем, что со мной здесь происходит, — на глаза Габриэль наворачиваются слезы, она с раздражением их смахивает и откусывает большой кусок от бутерброда. — Ела я тайком, чтобы Рэм не узнал.

— Кстати на счет Рэма… что сегодня произошло? Когда мы уезжали, у вас все было нормально.

Габриэль раздраженно хмурится, но отвечает:

— Он был на взводе. Ты ему очень понравилась, он мне все уши прожужжал, как будет круто, если мы втроем… ну… понимаешь…

— Фу, — высказываю свое мнение.

— Согласна. Но Рэм весь одно сплошное фу. Был…

— И? Что было, когда мы ушли?

— Мы еще побыли немного в клубе, но те, кого ты видела за столом не очень любят Рэма. Считают его мерзким. Не из-за того, что он делает, но из-за того, что не умеет сдерживаться на публике. В общем, они хорошо прошлись по его самолюбию. Мы уехали домой, Рэм был зол. И я уже понимала, что именно мне придется отвечать за все нанесенные ему оскорбления.

— Ужас. Мне так жаль, Габи…

— Неважно, — отмахивается девушка. — Это было бы не впервые. В каком-то смысле… я уже привыкла. И вот… в самый интересный момент, он скривился и отпихнул меня. Я не сразу поняла, что происходит. Оказалось…

— У тебя начались месячные, — высказываю догадку.

— Да. Прикинь его шок? А мой? Теоретически, тело куклы на такое не способно. Ведь, если начались менструации…

— Ты становишься способна к оплодотворению… — замолкаю сама в шоке от собственной догадки.

— Именно. Смогу ли я выносить — неизвестно. Но залететь, видимо, смогу. Теоретически. В общем, Рэм слетел с катушек. Бил и орал. А я просто не смогла. Понимаешь? Не смогла терпеть. Ну и… Мы — куклы, очень сильные. Просто у нас стоит программа не вредить хозяину. Только мы же не совсем куклы. И можем обойти любое условие, подчинить тело.

— Но… из-за чего у тебя начались менструации? Почему вдруг?

— Думаю, из-за еды, — усмехается Габи, снова кусая бутерброд. — Я перестала быть стерильной, приблизившись еще ближе к натуральной женщине. Возможно, из-за того, что перестала пить тот их питательный коктейль. А может, из-за всего вместе.

— А как ты сюда попала, давно хотела спросить. Мы обе из Новосибирска. Это не может быть совпадением. Я — пенсионерка, муж умер, живу одна, дети редко приезжают.

— О себе я уже рассказала. Не пенсионерка, но не первой молодости, — Габи невесело усмехается. — За пятьдесят, скажем так. Одинокая. Болела долго, пошла в поликлинику, а там мне сказали, что нужно сдать анализы и если подойду, у них в разработке новое лекарство, которое поможет мне похудеть. Ну я, как дура, повелась. Сделала этот укол…

— Стоп! Я тоже делала. Но прививку от гриппа.

И тут мы одновременно говорим:

— В частной клинике «Авиценна»!

— Ёпрст! — произносит Габриэль.

Я же молчу. В шоке.

И тут на нас падает луч яркого света из окна. Мы вздрагиваем и жмуримся, ничего не видя. Громкий взрыв заставляет нас упасть на пол, прикрывая голову руками.

— Кукол! Хватай кукол быстро!

Затылок отзывается болью. Больше ничего не слышу.

* * *

— Система работает, — слышу мужской голос. — Все в норме.

— Значит, не все, — возражает ему другой. — Твою мать! У нас слишком мало времени для этого всего!

— У меня есть идея! А давай мы ее переселим…

Переселим? Чувствую, как меня обдает холодом. Куда переселят? О чем вообще речь? Мерзкий жужжащий звук и мое сознание опять уплывает.

— Теперь еще разгребать эти проблемы. Говорил же я — это плохая идея, вселять души в куклы! — все тот же ноющий мужской голос.

— Что ты теперь спохватился? Надо было тогда жаловаться, когда тебе деньги предлагали, но ты тогда молчал. И брал, не брезговал, — отвечает второй.

— Не надо меня поучать! — почти кричит первый.

— А ты прекращай ныть, как маленький, и сразу пропадет желание тебя поучать! — отвечает второй голос.

— Еще этот Орсо, чего ему не сидится спокойно? Зачем ему поломанная кукла? Объяснили же: заразилась вирусом от Габриэль, может быть опасна, нужна чистка до заводских настроек, но нет же… устроил скандал, вызвал полицию. Что за придурок?! — снова ноет первый.

— Он вообще мутный тип какой-то. Не надо было продавать ему одушевленную куклу.

— Слушай, ну это не наше дело: обсуждать, кому продавать. Начальник сказал — дать, наше дело маленькое.

— Ну да, тут ты прав. Жаль Габриэль, такая хорошенькая, а теперь ее на утилизацию. Я спрашивал, можно ли перенести душу и забрать саму куклу, но мне отказали. Сказали, что уже поздно, там тело не жизнеспособно без души, прикинь?

— Ты совсем больной? — удивляется первый. — Она же убила своего хозяина! Просто сломала ему шею! Ты себе можешь это представить? Я подумываю о том, чтобы предложить на совете сделать следующие модели менее сильными и выносливыми, это опасно, оказывается.

— Так их же специально такими делали, чтобы могли все выдержать, — возражает второй. — Твое предложение будет противоречить основной концепции. Теперь даже не знаю… как бы не закрыли программу одухотворенных кукол.

— С чего бы это?

— У Габриэль не сработал один из основополагающих кодов — не причинять вред хозяину.

— Она одна такая. Уверен, это какой-то баг. Найдем, починим и все дела. И надо жучок отслеживающий переделать. Он то ли окислился в стопе, то ли заглючил, но мы слишком долго искали Габриэль. За это время она могла вообще свалить из города, учитывая способности кукол.

— Докладную начальству напиши, все только с их разрешения.

Мужчины замолкают, а я пытаюсь понять, где нахожусь. Глаза мои закрыты и сколько я ни пытаюсь их открыть — не получается. Почему-то это тело мне не послушно.

— Долго вы еще? Этот Орсо сейчас тут развалит все к чертям! — женский голос врывается в разговор двух мужчин, заставляя тех мгновенно замолкнуть и усиленно затарахтеть какими-то инструментами.

— Мы уже все, можете звать, — отзывается тот, который все время ноет.

— Открой им всем глаза, — говорит второй. — Пусть видит.

Не сразу понимаю, что он имеет в виду, но внезапно мои веки сами поднимаются, и теперь я могу видеть, где нахожусь. Белые стены и потолок. Похоже на операционную, или на ту комнату, где я проснулась после своей смерти на Земле. Множество кукол стоят в чем-то вроде витрин. А посреди комнаты, на столе лежу я. Мои розовые волосы свисают вниз, тело без одежды выглядит каким-то маленьким и хрупким.

— Накрой ее простыней, — говорит ноющий, и я узнаю в нем того самого мужчину, которого видела в свой первый день пребывания в этом мире.

Не понимаю… Почему я вижу себя со стороны?!

Начать впадать в панику не успеваю, с размаху бахнув дверью о стену, в комнату входит Орсо. Мне кажется… или он стал выше и крупнее?? Злой, как черт. Глаза отливают красным.

— Где она?! — рычит прямо с порога.

— Вот она, господин, — ноющий указывает на мое тело, лежащее на столе.

В один шаг Орсо оказывается возле стола, смотрит внимательно на лежащую с закрытыми глазами куклу.

— Почему она без одежды? — рычащих ноток в его голосе становится больше.

— Мы проводили сканирование, его нельзя делать, если что-то есть на кукле, это может навредить ей, — говорит второй, потому что первый, ноющий, просто стоит и открывает-закрывает рот, видимо, не зная, что ответить.

Орсо наклоняется и загребает куклу со стола, вместе с простыней. Бережно заворачивает тело. Только сейчас, глядя на мужчину со стороны, я вижу с какой заботой он это делает. Как нежно прижимает к себе куклу и несет на выход. На выход?? Подожди, Рэйнер?! А как же я?! Подожди, ты не ту куклу взял!! Слышишь?!

Пытаюсь дернуться, пошевелить руками, да хотя бы пальцами, хоть чем-то. И не могу! Могу только слезящимися глазами смотреть, как Орсо, прижимая к себе куклу, идет к двери, оставляя меня тут. Как же так?! Он же говорил, что ни с кем меня не спутает?! Рэйнер!!