Глава 21

Агния

Уехать я так и не решилась. Весь оставшийся день провела под дверью палаты.

— Вы бы домой ехали, — уже поздним вечером ко мне опять подошла та самая медсестра. — Завтра вашего мужа, скорее всего, переведут в обычную палату.

Я мотнула головой. Чувство, что стоит мне оставить Даню, случится что-нибудь плохое, было совсем необоснованным и даже глупым. Но, понимая это, я всё равно не могла перебороть его.

— У вас дети есть? — вдруг спросила медсестра.

— Сын.

— Вы целый день просидели тут, Агния. А могли бы быть с сыном.

Умом я всё понимала, но ничего не могла с собой поделать. Медсестра с укором покачала головой и вздохнула. Некоторое время молча стояла рядом, потом, ничего не сказав, ушла. Я проводила её взглядом и, зевнув, привалилась плечом к стене. Время от времени по коридору кто-нибудь проходил, открывались и закрывались двери, но сейчас было тихо.

«Как папа?», — я набрала и отправила маме сообщение.

Обычно она не держала телефон при себе, так что на быстрый ответ рассчитывать не приходилось. Хотела позвонить Мирону, но заметила приближающегося в сопровождении ушедшей медсестры врача. Ясно, подключена тяжёлая артиллерия.

— Маша говорит, вы отказываетесь ехать домой, — подойдя, сказал он строго.

— Я не могу.

— Почему?

Я посмотрела на дверь Даниной палаты. На мужчину в белом халате.

— Просто не могу.

— Понятно, — он смерил меня взглядом и обратился к медсестре: — Хорошо, Мария. Но чтобы без глупостей. Это не дом свиданий, а отделение интенсивной терапии.

— Конечно, Анатолий Викторович.

Я не могла взять в толк, о чём они. Но влезать не стала. Врач пошёл дальше, медсестра же рукой указала на палату Дани.

— Пойдёмте. У нашего главного сегодня хорошее настроение, вам повезло.

— В чём? — вставать я не спешила. От переживаний и прошлой бессонной ночи мозг отказывался работать.

— Он разрешил пустить вас к мужу на всю ночь. Только вы сами слышали — без глупостей. Вашему мужу нужен покой.

Я поспешно поднялась. Ночь? Сон тут же пропал. Я готова была на всё, чтобы мне дали посидеть с Даней ещё хотя бы пять минут, не то, что всю ночь.

— Да какие глупости? Вы же не думаете, что я… Что мы… — я почувствовала, как к щекам приливает румянец.

Мария улыбнулась.

— Я имела в виду, что ему ни к чему лишний раз видеть ваши слёзы, Агния. Только и всего. Ему нельзя волноваться. Всё обошлось, но досталось ему будь здоров.

Я смутилась. Вот же дура! Улыбка медсестры стала шире.

— Ваш муж, конечно, сильный. Не помню, когда в последний раз у нас пациенты так быстро приходили в себя. Но боюсь, что всё же не настолько.

— Извините, — я тоже не сдержала лёгкую улыбку.

* * *

Устроившись возле постели, я положила руки на край. Так, чтобы не потревожить Даню. Линия кардиограммы на мониторе показывала ровный стук его сердца. На впалых щеках темнела щетина. Желание дотронуться до его лица было невероятным, но я заставила себя сдержаться. И всё же легонько провела пальцами по сбитым костяшкам на его руке. Неожиданно Данил взял меня за руку. Резко открыл глаза.

— Ты же спал, — испуганно прошептала я.

— Ты слишком сладко пахнешь, — было так приятно слышать его бархатный, хриплый голос. Он потянул меня за руку.

— Мне сказали, чтобы без глупостей, — я упёрлась ладонью в кровать. Собственные мысли уже не казались такими нелепыми. — Дань, меня выгонят.

— Никто тебя не выгонит, — морщась, он слегка приподнялся.

— Дань…

— Мне нужно хорошее лекарство, а единственное хорошее лекарство — ты.

— Ты как маленький.

Сдерживать себя больше не было смысла. Я дотронулась до его лица. коснулась скул, кончика носа. Провела по твёрдой линии губ и упрямому квадратному подбородку. И всё это время я смотрела ему в глаза и старалась сдержать предательски подступавшие слёзы. Но чувства одолевали меня.

Поняв это, Данил обнял меня одной рукой. Даже лёжа на больничной койке, он был во всех смыслах сильнее меня. Здесь, рядом с ним, я чувствовала себя защищённой, сердце наконец успокоилось.

— Спи, — попросила я, погладив Даню по голове. — Я никуда не денусь.

— Только попробуй деться.

— Даже пробовать не стану.

Я мягко коснулась губами его губ. И ещё раз. И ещё, пока не поняла — надо остановиться. С выдохом он опустился на подушки. Я погладила его по предплечью. Внимательно посмотрела в глаза.

— Хоть ты не будешь меня домой отправлять, надеюсь?

— Не дождёшься. Я для этого слишком большой эгоист.

Он подвинулся к краю постели, предлагая мне местечко на узкой койке. Приглашение я, само собой, не приняла.

Да, самонадеянный дерзкий эгоист. Опасный мерзавец. Но именно за это я его и полюбила: за взгляд, которым он покорил меня, совсем ещё девчонку, когда мы впервые встретились, за нежелание принимать уготованный отцом путь.

— Мне нравится твой эгоизм, — я взяла его руку и поцеловала ссадину сначала на безымянном пальце, потом на среднем. — Он тешит моё самолюбие. — Губы Данила искривились. Я улыбнулась. — Спи. А я буду охранять тебя.

— Ты не собака, чтобы меня охранять.

— Не собака, — согласилась я. — Я твоя Рысь.

— Больше всего мне нравится слово «твоя».

— Мне тоже, — кончиками пальцев я провела по его кисти до запястья. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Слова стали не нужны. Достаточно было тишины, в которой всё ещё дымкой висело вечное «твоя».

— Дань, — позвала я тихонько.

Наверное, с этим надо было подождать. Но я не могла. Весь день перебирала в памяти вечер, изменивший нас. Наши жизни, может быть, судьбы.

— Это Наташа… Она разрешила Владу поиграть у бассейна. Тогда, в тот вечер…

Я замолчала. Данил нахмурился, поджал губы. И до меня вдруг дошло.

— Ты знал? — я одёрнула руку. — Ты…

— Она рассказала мне незадолго до того, как ты улетела.

Я словно получила пощёчину. Я не могла поверить. Смотрела на Данила и не могла. Он жёстко обхватил мою руку и потянул на себя. Я упёрлась. Но он вдруг дёрнул с такой силой, что я почти слетела с табурета. Ладонью наткнулась на постель.

— Что это меняет, Агния? Ответь мне, мать твою, что?

— Что?! Да как ты такое спрашивать можешь, Дань?! Я столько лет себя виноватой считала. Жила с этим…

— Ты позвонила мне, Агния. Ты переложила часть вины на меня. И дело не в отце, не в твоей матери. Вам обеим было по шестнадцать, но ты не жила с этим один на один. А она жила. И, в отличие от тебя, она действительно была виновата. Не только в несчастном случае с Владом, а ещё и в том, что не смогла рассказать, как всё было. Но что это меняет теперь?! Он утонул. Захлебнулся. Всё. Его давным-давно нет, чёрт подери.

Я приоткрыла губы, чтобы сказать ему. Хотела закричать, что это меняет всё. Но осеклась. Села обратно и отвернулась к прикрытому жалюзи окну.

— Мы с тобой ещё поговорим об этом, Данил, — выдавила я с трудом.

Только он был прав: смерть Влада уже ничего не меняла. И то, что он знал про Наташу, тоже. Его смерть изменила всех нас, но не могла изменить настоящего. И мою любовь тоже. Мёртвое мёртвому.

* * *

На следующий мне всё-таки пришлось поехать домой. Нужно было переодеться, принять душ и привести себя в божеский вид. Хотя в перспективности последнего я сильно сомневалась. Но так или иначе, остаться с Даней мне не дали.

Утро началось слишком внезапно, чтобы мы с Данилом успели поговорить. Да и место было неподходящим.

Пока такси везло меня по столичным улицам, решимость всё выяснить начала таять. Действительно ли нам было нужно поговорить об этом?

Забирать Мирона от родителей я не стала. Видеть меня такой: нервной, измотанной, с постоянно влажными глазами, ему было ни к чему. Да и отцу было легче рядом с внуком. Мама сама попросила, чтобы Мирон остался пока у них. Я не возражала. Так действительно было лучше для всех нас. И для Мирона в первую очередь.

— Вот сюда, — показала я водителю на поворот.

Перехватила его взгляд в зеркале заднего вида. Возраста он был примерно одного с отцом, и взгляд его чем-то напоминал отцовский, только спокойнее и мягче.

— Иногда мы создаём проблемы на пустом месте, дочка, — неожиданно сказал он.

— С чего вы решили, что у меня проблемы?

Мы въехали во двор. Водитель снова посмотрел в зеркало.

— Я не первый день на свете живу.

Мне оставалось только отвести взгляд. Мы остановились у нужной двери, и я, поблагодарив его, хотела выйти из машины.

— Главное, чтобы дети были здоровы и родители живы. Всё остальное как-нибудь решится.

— Да… — пальцы мои задержались на ручке. — Да, — повторила я уже самой себе и всё-таки открыла машину.

Поднимаясь по высоким ступеням, я думала над его словами. Мои родители живы, у меня замечательный сын. И Данил тоже жив. Так чего мне ещё надо?

Не успела я дойти до двери, с лестницы послышался жалобный писк. Сначала я не обратила на него внимания. Достала ключ и провернула в замке, но писк раздался снова. Сделать вид, что не слышу, не позволила совесть, хотя я уже понимала, чем это может кончиться.

Крохотный комок шерсти обнаружился на ступенях, ведущих выше. Забившийся в самый угол котёнок смотрел на меня одним огромным глазом. Второй заплыл так сильно, что вокруг слиплась шёрстка.

— Ты откуда тут взялся? — я подняла котёнка на руки. Он оказался таким крошечным, что поместился на ладони. — Как ты сюда попал?

Громкое «мяу» могло означать что угодно.

Я прижала малыша к себе и занесла в квартиру. Что я там собиралась сделать? Принять душ и пару часов отдохнуть? Крохотные коготки вцепились в кофту. Котёнок ткнулся в меня носом, громко заурчал и мяукнул.

— Я тебе не мама, — кое-как я сбросила туфли. — И титьки для тебя у меня нет. Где твоя мама, я не имею понятия.

Судя по недовольному «мяу», это была не кошка. И всё же я проверила. И оказалась права. У меня в руках был совершенно чёрный, без намёка на хоть маленькое светлое пятнышко, кот. Наглый и решительный. В ковшике из ладоней он поместился полностью. Я склонила голову, смотря на него. Да, с кличкой проблем точно не будет.

— Ягуар, — позвала я. Зверёныш раскрыл алую пасть, громко мяукнул. Ушки его дёрнулись. Второй глазик слегка приоткрылся. — Ягуар, — я повторила, теперь уже уверенная, как назову его. — Ягуар.

Я дотронулась до его крохотной лапки, и котёнок выпустил коготки, но не оцарапал меня. Казалось, на вопрос что ещё мне нужно, ответ я получила. Ягуар. Мой сволочной, неудержимый Ягуар и маленький комочек счастья.

— Похоже, Ягуары — моя судьба, — сказала я вслух, обращаясь то ли к котёнку, то ли к самой себе. — Какими бы они ни были.

* * *

Вымыть котёнка оказалось той ещё задачей. Своенравный, он сопротивлялся, что было сил, но я всё-таки одержала победу. Ничего, подходящего для животных, в доме не было, пришлось обойтись детским шампунем и обычным полотенцем.

— Вот и всё, — запеленав малыша в полотенце, сказала я строго. — Понимаю, не нравится. Но, извини, к твоему появлению я была не готова.

В ответ он коротко и громко пискнул. Учитывая дворовое воспитание, я бы не удивилась, если бы в переводе это означало «иди ты…».

Я ожидала, что он снова подаст голос, но глазки у малыша начали слипаться. Клюнув носом, он вскинул головку. Не помогло. Батарейка села в считанные секунды, и Ягуарчик ткнулся носом мне в палец.

— Уже хорошо, — заключила я.

На стеллаже стояла коробка из-под новых туфель. Недолго думая, я уложила котёнка в неё, попутно прикинув, что нужно заказать, как только доберусь до телефона. Но тут раздался стук в дверь.

Кого могло принести? Наташу? Вспыхнувший было гнев внезапно улетучился. Я вдруг поняла, что не хочу ругаться с ней. У меня элементарно не осталось на это сил. Слишком много их ушло за прошедшие с вечера смерти Влада годы.

Посмотрев в глазок, я открыла дверь.

— Ты почему не позвонил? — спросила я, пропуская Игоря в квартиру. — Или я пропустила?

— Не пропустила. — Он внимательно посмотрел на меня. — Выглядишь уставшей. Как Данил? Я звонил в больницу, там сказали, что сегодня его переводят в обычную палату. Но хотелось бы конкретики.

— У него сотрясение, — я указала Игорю в сторону кухни. Прежде, чем пройти, он разулся. Взгляд мой задержался на его руках. Почему, я и сама не знала. Это были чужие руки. Не те, которые я хотела чувствовать. Родные, но всё равно чужие. Руки друга и не более. Почему я не призналась себе в этом раньше?.. — И он распорол бедро. Но это заживёт. Хорошо, что бедерная артерия оказалась не задета.

— Шрамы украшают мужчину.

— Да уж, — отозвалась я со вздохом. — Поменьше бы таких украшений.

Вместе мы прошли к столу. Я потёрла лицо руками. Тряхнула головой, отгоняя усталость, и потянулась было за кофе. Игорь взял меня за локоть. Забрал пачку.

— Я сам всё сделаю.

Я не возражала. Присела и, дождавшись, пока он запустит кофемашину, спросила:

— Наташа как?

— В порядке, — на меня Игорь не посмотрел.

Сомнений не осталось. Я наблюдала, как он, одетый в безупречно отглаженную рубашку, делает бутерброды, а сама поражалась, что ничего не замечала раньше. То ли он не давал возможности, то ли я была так увлечена собой, что не хотела замечать. Молчание длилось до тех пор, пока не была готова вторая чашка кофе. На стол передо мной опустилась тарелка с подогретыми бутербродами. Я не притронулась к ним — не сводила глаз с друга. Наконец взгляды наши встретились.

— Это случилось дважды, — после недолгой паузы выговорил он. Невесело усмехнулся уголками губ. — Она приехала ко мне в ресторан. И что-то… — качнул головой. — Это было как помутнение. Мне нужна была помощь в выборе текстиля, она согласилась помочь. А потом…

— Вы занялись сексом.

Игорь глянул на меня из-под бровей. Снова усмехнулся. И снова невесело.

— Ты в курсе, что Данил изменял ей налево и направо?

Я догадывалась об этом. Но говорить вслух не стала. Сколько угодно можно держаться за дырявый спасательный круг, да только всё равно утонешь. Данилу нужен был толчок, чтобы разорвать замкнутый круг, только и всего. Стремительный, неукротимый, верен он мог быть только женщине, которой принадлежит его сердце.

— В тот день они поругались. Наташа не выдержала, рассказала мне. В общем-то, всё.

— А второй раз?

— А второй раз… — он глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Поставил передо мной чашку с кофе. — Чёрт его знает. Данил уехал, перед этим они снова поцапались.

— И Наташа пришла искать утешение к тебе.

— Это уже не важно.

— А что важно?

Мы снова встретились взглядами. И вдруг я всё поняла. Слишком серьёзно и пристально смотрел Игорь. Губы мои приоткрылись, пальцы стали холодными и влажными.

— Она от тебя беременна, — прошептала я.

— Да. По срокам всё сходится. Вероятность того, что это мой ребёнок, наверное, процентов девяносто.

Мне вдруг отчего-то стало легче. Появилось ощущение, что всё происходит так, как должно быть. И всё. Мы пришли туда, куда вела судьба. Просто пути были изломанными, а дороги разбитыми.

— А если не твой? — сделав маленький глоток, спросила я у вставшего у окна Игоря.

— Мой.

— Ты её любишь?

— Чёрт его знает. Я настолько зациклился на тебе, что это превратилось в привычку. А Наташка… Мы с ней занимались сексом дважды, и оба раза на столе в кабинете. Исходя из твоей логики, это что-то да значит.

— Избавь меня от подробностей, Игорь, — я взмахнула рукой и не удержалась: — Какая же она стерва…

— Ты про Данила?

— А про кого ещё? Она же знала, что беременна не от него. И всё равно! Извини, конечно, Игорь…

— Она всего лишь женщина, — вдруг жёстко оборвал он меня. — Я увяз в фантомных чувствах к тебе, она — к Данилу. Мы все увязли в собственных выдумках. Придумали себе то, чего нет.

Нас отвлёк шорох в коридоре. Скрежет коготков. Ягуар, задрав всё ещё влажный хвост, вошёл в кухню и, встав посередине, поочерёдно посмотрел на Игоря и на меня. Лизнул шёрстку.

— Его зовут Ягуар, — неожиданно даже для самой себя сказала я. — Нашла его на лестнице сегодня. Перед тем, как ты пришёл, я как раз собиралась заказать ему еду и всё, что нужно. Правда, что нужно, я не знаю. У меня никогда не было животных.

Я подозвала котёнка. Погладила, и тот громко заурчал, как будто был не крохой, а огромным котом.

Игорь присел возле него. Взял за крохотный подбородок.

— Ягуар, значит? — Взгляд на меня и опять на него. — Хорошее имя.

— Игорь, — позвала я, и он опять повернулся ко мне.

— Спасибо, что сказал сразу. И… Скажи Наташе, что я не держу на неё зла. Ни за прошлое, ни за настоящее.

На несколько минут между нами повисло молчание, но потом он кивнул. Я отпила ещё кофе и, отломив кусочек моцареллы, опустилась рядом на пол и протянула на раскрытой ладони котёнку. Игорю же я сказала, что прощу его, но только при условии, что он поможет мне заказать для Ягуара все, что необходимо.