Глава 21

Третий день тренинга начинается весело – мои девочки, тайно сговорившись, приносят воздушные шары, внутри каждого из которых видны листы бумаги, и дарят тем, с кем вчера работали в парах. Заинтригованные врачи, чтобы прочитать записки, колют ручками шарики, вокруг раздаются вскрики, смех, новые хлопки. Каждая постаралась написать для вчерашнего партнёра что-то приятное. И я решаю продолжить их инициативу.

– Это было на одном из моих прошлых тренингов, – объясняю докторам. – Практика называется «Сокровище». Возьмите по листку и напишите что-то хорошее, вдохновляющее и обязательно связанное у вас с человеком, которому вы подарите шарик. Дарить можно сколько угодно и кому угодно. Итак, поехали!

Мне тоже дарят шарики, и так приятно читать благодарности. Мы с этими людьми всего лишь третий день знакомы, но мне говорят спасибо и спрашивают, как записаться на тренинги. В очередном шарике я нахожу листочек со знакомым почерком и мрачнею.

«Ты лучшая женщина на свете, – написал Женя. – Я хочу быть хорошим отцом нашему ребёнку».

Поднимаю голову и оглядываюсь в поисках Филатова. Он стоит у палатки и помогает надувать шарики. Заметив, что я смотрю, передаёт коробку Любе и идёт ко мне с довольным видом. Обнимает за плечи и шепчет:

– Я так просто не сдамся, Сонь.

Да я и так понимаю. Вот упрямец! Но чем больше Женя старается, тем отчётливее понимаю, что мы совершенно чужие люди, потому что всё, что он делает, меня не трогает.

– Давай поговорим, – решаюсь я и увлекаю его к воротам. Пока все заняты шариками, у меня есть немного времени. Отпускаю руку мужа и спрашиваю со всей серьёзностью: – Как ты определил, что я лучшая?

– Снова ты об этом, – темнеет он лицом. – Сонь, я клянусь, что впредь буду верен! Больше этого не повторится.

– Время клятв прошло, – вздыхаю и добавляю со всем спокойствием: – Пойми и услышь, наконец. Я тебя больше не люблю и не вижу смысла в нашем браке.

– А как же наш ребёнок? В нём тоже не видишь смысла? Хочешь избавиться так же, как и от меня?

– Что ты такое говоришь? – возмущаюсь я. – Малыш родится! И если захочешь, можешь принимать посильное участие в его воспитании. Адвокат пообещал помочь с договором, если решишься на это. Пойми, что я не вычёркиваю тебя из своей жизни, только лишь не желаю больше быть твоей женой. Представь, что с этого момента мы дальние родственники, не преследуй меня и займись своей жизнью. Можешь встречаться с Леной…

– Это всё из-за него, да? – перебивает Филатов, поглядывая на меня исподлобья. – Бросаешь из-за своего врача?

Я лишь вздыхаю, не зная, как ещё до него достучаться, и вдруг к нам приближается Марк.

– Да, – холодно говорит он. – Это всё из-за меня. Так что не тяни с подписанием бумаг, мне не терпится жениться на своей бывшей жене!

Пока Женя, то краснея, то бледнея, хватает ртом воздух, я возмущённо смотрю на Власова:

– Я ещё не ответила!

– Зная тебя, предположу, – улыбается Марк, – что будь ты категорически против, я узнал бы об этом, не сходя с места. Возможно, свой отказ ты бы скрепила новым горшком, обрушив мне его на голову. Но ты этого не сделала, а значит, у меня есть надежда. Ведь ты задумалась о нашем будущем.

– Я просто устала и хотела спать, – бурчу я, – а тебя удалось выгнать лишь под утро.

В этот момент Филатов громко ругается и, махнув рукой, уходит. Я кричу вслед:

– Эй, ты о чём подумал?

– Наверное, об этом, – ухмыляется Власов, притягивая меня к себе, но тут же получает каблуком по ботинку.

– Спятил? – шиплю. – Мы на работе! Мне пора. Шарики закончились.

Понимая, что попросту сбегаю, я возвращаюсь к палатке. Люба умело руководит процессом, вовлекая в работу даже самых закрытых и неразговорчивых, и я подаюсь к девушке. Шепчу:

– Следующий семинар будешь вести сама.

От неожиданности помощница роняет листы, а я думаю о том, что давно пора было переложить на её плечи часть работы.

– Вы прямо-таки светитесь, – слышу голос за спиной и поворачиваюсь к Лере. Женщина посматривает на Марка и добавляет тише. – Оба. Что-то случилось этой ночью?

– Ничего, – отвечаю честно.

– Сделаю вид, что поверю. – Она пытается улыбнуться и меняет тему разговора: – Слышала, вы дарите врачам скидки на свои семинары, хотела бы записаться.

– Подходите сюда, – суетится Люба, уводя её к столу.

А у меня звонит телефон.

– Прошу прощения, что беспокою, – слышу виноватый голос Марии Константиновны, – но у Артёма поднялась температура. Пожалуйста, приезжайте поскорее.

Отключаюсь, а сама в панике. С семинара мне никак не уйти, ведь я официально его ведущая, на Любу не перевести. Женю, как раньше, не могу попросить, потому что сама запретила отдавать ему сына, ещё и милицию привлекла… Что же делать?

– Я заберу Артёма, – вдруг заявляет Власов. Оказывается, он слышал мой разговор с воспитателем. – Напиши доверенность, я заверю у главврача, и ни о чём больше не беспокойся. Дай ключи!

Передаю ему связку, но беспокоиться перестаю, лишь когда Марк звонит из дома:

– Всё в порядке, это обычная простуда. Мы тут не скучаем, так что домой можешь не торопиться. Я договорился, что заступлю на ночную смену.

Как не волноваться? Как только отрабатываю третий день семинара и прощаюсь со всеми, вызываю такси и еду домой. Марк встречает меня на пороге, и я замираю на миг, любуясь высоким широкоплечим мужчиной в цветастом женском фартуке. Даже отсюда ощущаю умопомрачительный аромат омлета, но бегу на второй этаж, чтобы проверить сына.

Тёма спит. Я застываю на пороге детской и смотрю на него, а на плечи ложатся тёплые ладони Власова.

– Надо поесть. Ты очень бледная.

Прикрывает дверь и ведёт меня вниз. Мы болтаем о его коллегах, о том, как проходит семинар, вспоминаем забавные случаи. Вокруг царит необыкновенно уютная атмосфера, будто мы с Марком и не расставалась. Но в то же время между нами что-то изменилось, стало теплее и глубже.

Но время утекает очень быстро, и Власов уже торопится на смену. Замирает у порога и спрашивает:

– Так что ты мне ответишь?

Отвожу взгляд:

– Ничего. Мы уже пытались, Марк. И вообще я не уверена, что хочу этого…

– У меня есть отличный способ, как можно легко и быстро проверить, – решительно говорит Власов и притягивает меня к себе, накрывая губы своими, твёрдыми и горячими.