Глава 13. Очень странная игра или сон лучшее лекарство…

Таверна — представляла собой сооружение из дерева в два этажа. Имела резные ставни на окнах, свой огороженный двор, на котором паслись очень своеобразные козы, безрогие и жёлтошерстные, чем-то даже похожие на собак, если бы не копыта.

Козы что-то усиленно рыли: может червяков, может жучков, а может, и камни едят. Мы спокойно их обошли, не мешая, и поднялись на широкое крыльцо таверны.

Стоило переступить порог, как я сразу захотела назад в башенку.

Мрачная обстановка, приглушённый свет: в воздухе витают табачные пары и контингент за столиками… волчий.

Как догадалась? По глазам, конечно. Такие призрачные и мерцающие с красным оттенком, я пока видела только у волчка. Да и потому, как дружно все посетители встали при виде нас и приклонили колено…

Я и раньше думала, что волчок не простой, но теперь… Сразу возникает вопрос:

— А кто у нас папа? — шепнула, украдкой озираясь. Волки опустились обратно на свои места, больше нас не замечая.

— Смешная шутка, — язвительно отозвался волчок, направляясь к свободному массивному столу персон на шесть не меньше.

Из-за шторки служебного помещения выскочила миловидная девчонка с копной чёрных, как смоль, волос. Вся такая ладненькая, в белом передничке поверх чёрного платья длинной до колена… И направилась к нам.

— Молодой господин, — поклонилась девочка.

Я перевела недоумённый взгляд на волчка. Господин? Этот?

— Что смешного? — высокомерно поинтересовался он.

— Ничего, — подавила улыбку и отвернулась. Господин…

Видел бы он Кирана. Вот где господин. Даже сомнений не возникает. Он такой… такой внушительный и грозный…

— Чего замечталась? Садись уже, — рыкнул волчок.

Интересно, когда ему надоест со мной играться, меня просто сожрут или что?

Волчок нетерпеливо постукивал пальцами по столу, дёргано озираясь. Другие волки вели себя поспокойней. Или мне только кажется?

Наклонилась к волчонку и шепотом спросила:

— Ничего, что я одна здесь человек?

Волчок перевёл на меня хмурый взгляд, сощурившись.

— Ты бестолочь, — констатировал он. — Пусть отец разбирается и решает, что с тобой делать.

— Разумно, — согласилась я, уже не став спрашивать, кто у нас папа… Если этого салажонка гордо величают

«господином» и чинно кланяются, то папа может быть только один. Люциан. Я могу ошибаться, но… зная своё везение, лучше не рисковать и на аудиенцию к папе не ходить.

Если Люциан хотел убрать мою бабушку, как единственную Хранительницу Башни, то что ему помешает

«убрать» меня? Ведь Башня цела, дильяр жив, а я новая Хранительница.

Какова вероятность, что Люциан меня не узнает, если я теперь так похожа на бабушку? Правильно, ни какова, а стремится к нулю, он точно всё поймёт и сложит нехитрое один плюс один равняется я…

Тяжело вздохнула, плечи мои поникли, и голова вместе с ними. Ткнула пальцем в небольшую ямку на поверхности стола и давай её ковырять.

Думай, Лиза, думай.

Тем временем вернулась официантка с огромным подносом в руках. Как только унесла такую тяжесть?

Грохнула поднос на стол и поставила в центр мясное блюдо, обильно политое коричневым соусом. Ещё какие-то нарезки, тоже мясные, и толстый ломоть мяса, практически сырой, для господина…

Так же официанта выставила что-то розовое маленькое с ягодкой наверху, наверное, пирожное, и две кружки с пенным напитком.

— Приятного аппетита, молодой господин, — улыбнулась девица и удалилась, покачивая бёдрами. Волчок понюхал мясо и его глаза сверкнули голодным кровожадным блеском.

Я сглотнула…

Если я сбегу, не зная города, с целой корзиной еды, волчара найдёт меня в два счёта. По запаху. Если спрячусь, тоже найдёт. Если пойду с ним, меня разоблачит Люциан, а он не должен знать, что Башня с Кираном пробудились.

Обречённо вздохнула и прикрыла лицо ладонями.

— Эй, — осторожно позвал волчок. — Ты чего?

Убрала руки и чуть не вздрогнула. На тарелке расплывалось водянисто-красное пятно: всё что осталось от мяса, а волчара вытирал салфеткой кровавые подтёки, что украшали его подбородок.

К горлу подступила тошнота.

— Есть вариант, где я не иду знакомиться с твоим отцом? — прямо спросила я, нагло глядя в эти звериные глаза. Волчок поперхнулся, выронив салфетку из рук.

— Давай так… — протянул волчок, положив руки на стол. — Ты не из местных?

— Нет.

— Откуда?

— Отттуда.

— Хм… — волчок прищурился. — Не хочешь говорить?

— Не можешь, — призналась честно.

— Сними накидку, — резко приказал он, заставив меня изумлённо моргнуть. — Снимай, хочу на тебя посмотреть. Вот ведь…

Проглотила ругательства и поднялась, развязывая шнурки накидки.

Можно было заупрямиться, закатить истерику, и что тогда? Меня окружает по меньшей мере десять волколаков, повезёт если Кирану удастся отыскать мои кости…

Сбросила накидку, громко сопя, и упёрла руки в бока.

— Ну?

Волчок смерил меня долгим взглядом с головы до ног.

— Забавная вещица… — протянул он и снял у меня с пояса нож. — Кто подарил?

— Никто, — огрызнулась в ответ и выхватила нож из его рук. — Для самозащиты. Мало ли…

— Ты мне нравишься, — ровно произнёс этот зазнавшийся волколак. — А ещё я люблю играть…

Передёрнула плечами, подбирая накидку, без которой неуютно. Десятки волчих глаз буквально поедали меня.

— Сегодня я отпущу тебя…

Я не спешила радоваться, а настороженно прищурилась.

— У тебя есть время до заката, чтобы убраться из города, потом я начну твои поиски, а когда найду… Сделаю тебя своей, а надолго ли… — волчара подался вперёд, красные глаза сверкнули похотью, — зависит только от тебя и твоих умений.

Скотина.

С трудом поборола непреодолимое желание вылить на голову самодовольному волчаре кружку пива и удалиться с гордо поднятой головой.

Выбора у меня особого не было. Всё-таки фора времени до заката не так мало.

— Хорошо. Я принимаю твои условия, — произнесла сдержанно, завязывая тесёмки накидки.

— Сядь, — лениво произнёс этот нахал. — Поешь на дорожку.

— Обойдусь, — произнесла, коварно улыбнувшись. — Не буду время на всякие глупости тратить. Всего доброго, надеюсь, больше не увидимся, — подхватила довольно тяжёлую корзину, устроила её на сгибе локтя и отправилась на выход из таверны.

— Надейся… — донеслось мне угрожающее в спину, так что мурашки пробежали по телу. Я ускорилась.

Как найти выход из города, я не имела понятия.

Вышла на широкую кривую улицу и побрела по ней вверх. Вроде, мы оттуда пришли. Навстречу мне шла женщина в кокошнике и тоже с корзиной в руках, но в её корзине было бельё.

— Извините, — робко обратилась я. — Не подскажите, как выйти из города?

Женщина метнула в меня недовольный взгляд, перехватила корзину, словно хочет меня ей ударить, но всё же пробурчала:

— Мост поднимают в пять, ты уже не успеешь.

Женщина пошла дальше, а я подумала, что волчок не так прост и не так глуп, как мне казалось… Значит, из города мне не выйти? Ха-ха…

Я продолжила путь. Ладно, должен быть другой выход. Дырка в заборе или потайной ход, или…

А если спрятаться? Ну не знаю, в бочке с огурцами, чтобы запах отбить, а утром уйти? Да-а… план так себе. Признаться, всё мои планы так себе.

Однажды я захотела завести котёнка… Страшного, как… не, моя жизнь не такая страшная. Грязного, с кусками прилипшего к шерсти нечто, с подбитым глазом. Как мне было жаль его… Просто сердце разрывалось на куски.

Я прижимала к себе крохотное костлявое тельце и обливалась слезами, пока несла домой. Представляла, каким красавцем он станет, что я дам ему имя Счастливчик, если выживет. А дома… мать отходила меня полотенцем за то, что я тащу в дом «всякую заразу» и велела немедленно от уродца избавиться.

Она выставила меня вместе с котёнком в ночь. И её мало волновало, что мне всего тринадцать, а на улице идёт дождь…

Конечно, я не избавилась от своего Счастливчика. Отнесла его в ветлечебницу, но там запросили денег на содержание… Утром я отнесла все свои сбережения, скопленные на роликовые коньки.

Надо отдать ветеринарам должное: Счастливчика выходили и отдали в добрые и заботливые руки…

Ступила в колдобину на дороге и подвернула лодыжку. Зашипела от боли, чуть не выронив из рук корзину. Поставила её на землю и схватилась за ногу, растирая.

Это конец. Куда я уйду с такой тяжестью и подвёрнутой ногой?

В глаза бросилась вывеска: «Постоялый двор. Покой». Название доверия не внушает, но если это что-то вроде гостиницы…

Поднялась, подхватила корзину и, ковыляя, зашла внутрь постоялого двора. За широкой деревянной стойкой регистрации меня встречал усатый мужчина, что читал газету и курил.

— Извините, — тихо позвала я. — Можно…

— Пятьсот, — отрезал мужчина, перелистывая страницу газеты.

— Ладно… — пробормотала я и полезла в мешочек с деньгами.

Пятьсот у меня не насчиталось, пришлось разменивать второй золотой.

Мужчина долго его изучал, пробовал на зуб, а потом отсчитал мне сдачу полтинами и вручил ключ.

— Второй этаж, комната в конце, справа.

— Спасибо, — поражённо произнесла я и отправилась наверх. Лестница и полы скрипели, но в целом, ничего. Обычные стены, обычные двери…

Отперла свою комнату и зашла. Обстановка наискуднейшая. Железная кровать с продавленным матрасом, на котором лежит стопка постельного застиранного белья, в пятнах, ватная подушка, стол и тумба у окна.

Подошла, поставила корзину и села на стул.

План мой был, как всегда, но другого нет. Я только надеялась, что в первый раз меня всё же перенесла Башня, а никто-то другой. А если Башня может проделывать этот трюк, пока я сплю, значит, что? Значит, мне нужно уснуть. Не на улице же ложиться в самом деле…

Проблема только в том, что спать на голодный желудок, да ещё в незнакомо месте…

В общем, я достала из корзины булочки и квас. Накрыла себе стол и стала уплетать. Булочки имели потрясающий вкус чеснока и зелени: свежие, мягкие, румяные… А квас на деле оказался медовухой. Алкогольной.

Я всё-таки надралась.

Умяв последнюю булку, вытерла о накидку руки, икнула и стала готовиться ко сну. Взяла корзину, без неё никуда даже в пьяном состоянии. Пошатываясь, добрела до кровати, села, одела наволочку на подушку и прислонила к ней голову, успев в последний момент взяться за ручку корзины, да так и заснула…