Глава 21

Юру попросила остаться на улице, но он не послушал. Поднялся и стоял у двери. Как поняла, всегда делает так, как хочет. От злости сжала руки в кулаки и как можно спокойнее попросила:

— Можешь посмотреть, что мне нужно там подписать? Не хочу больше это все видеть и слышать.

— Подождешь в машине или здесь? — деловито произнес он, сжимая ладонью мое плечо.

— На улице, — тихо сказала, кивая и начиная движение, так и не оглядываясь. Не хотела видеть ее. Да и зачем? Ей точно не нужно. Да и мне. Уже нет. Это же надо, ни с кем никогда такой щепетильной и заботливой не была, лишь к ней, и такое скотское отношение. Мать не то что не оценила, наплевала на меня. Надоело. Притом так, что поперек горла встало. Никогда бы не подумала, что так смогу, но у каждого человека есть свой передел.

Мой наступил.

Дверь у нас закрывалась со скрипом, поэтому я точно знала, что мать стоит в проеме. Еще бы… она в нетерпении ждала, когда подпишут ее бумаги.

Пусть… лишь бы меня не трогала. Только раздражал тот факт, что ведь сама прибежит, когда останется на улице без копейки.

Оказывается, я решила идти по лестнице. Тихо спускалась, стараясь отрешиться от всего. В этом катастрофически нуждалась.

Спустилась и села на лавочку. Не знаю, сколько так сидела, словно парализовало. Очнулась, когда почувствовала прикосновение пальцев к лицу.

Подняла голову и увидела голубые глаза Орлова. Он улыбнулся и произнес:

— Поедем или пройдемся?

— Лучше поедем… — сказала, не желая здесь оставаться. Только когда до машины дошли, вспомнила, что я ничего не подписывала. Остановилась и спросила: — Что от меня требуется?

— Настя, если понадобиться твоя помощь, я скажу.

Задумалась, анализируя его слова. Села в машину и не находила себе места. Хотелось задать кучу вопросов, но переживала.

— Как… она?

— Нормально, — сказал сухо, давая понять, что лучше не спрашивать. И я понимала. Конечно, мать если и волновалась, то только за то, чтобы быстрее продать квартиру и получить деньги.

Отрешенно пялилась в окно, пока не поняла, что остановились. Осмотрелась и увидела, что мы приехали на набережную.

— Предлагаю прогуляться по набережной, а потом зайти в ресторанчик. Как раз по пути

— Прогуляться? Хорошо…

— Тогда… вперед.

Через час вглядывалась в волны, дрожа от пронизывающего ветра. У воды всегда так, тем более пошел дождь. Мысли были о том, что произошло.

И правильно все. Не хотела я, чтобы они эту ложь про бабушку везде раскидывали. Пусть никому кроме меня неважно, но я не могла позволить этому случиться. Она не заслужила. Чуткая, добрая женщина. Правда… познакомилась я с ней потом… и знала ее совсем чуть-чуть. Отец не говорил ей, как и мне по своей причине. Как-то раз сидела я на скамейке и ела чебурек, купленный на рынке, и вдруг услышала свое имя. Обернулась и увидела ее. Она стояла у дерева и наблюдала за мной. Потом только узнала, что она моя бабушка. Но отцу она попросила не говорить. Отец и мать не понимали друг друга и не общались. Раньше я считала, что именно по этой причине меня не показывали бабушке, но оказалось все не так. Стальнов специально не знакомил.

Я к ней приходила в гости после работы, чтобы помогать, а потом она попросила остаться. Это было совсем короткое, но самое доброе время. И холодной весной она умерла от рака. Лишь после восемнадцати я узнала, что она все оставила мне.

— Что в этих документах?

— Экспертизы, показания свидетелей, проживающих с ней на одной площадке, документация с больницы от невропатолога, психиатра…

— Она была нормальной, — для меня было важным, чтобы он поверил.

— Настя…

— Она всегда была нормальной! Никогда не было странного поведения. Честная, правдивая и заботливая бабушка.

— Я верю, Настя. Даже не думай иначе.

— И что… на суде будет вот это учитываться? Их бумажный бред?

— Да. Стандартный период исковой давности оспаривания наследства прошел, но его можно восстановить, как желают они по причине временной недееспособности Александра Стальнова.

Чуть не поперхнулась слюнями.

— Чего? Какая еще недееспособность? Он всегда отличался отменным здоровьем. Как иначе, когда валяешься на диване и отдаешь команды?

— Согласно тому иску, что лежал на столе, получается так.

— Но как? Он ведь…

— Заключения врачей имеются.

Схватилась за голову и с силой сжала.

— И что будут доказывать?

— Завещание может быть признано недействительным по общим основаниям, в данном случае полная или частичная недееспособность завещателя на момент подписания документа; неспособность или невозможность наследодателя руководить своими действиями.

Стало страшно и мерзко. В голове что-то сжалось. Не хотела я такого. Совсем.

— Мы сможем… — начал он и я больше не захотела слушать.

— Не сможем. Я не хочу, — выдохнула, чувствуя себя ужасно.

— У нас есть хорошие шансы.

— Я хочу домой… — прошептала.

— Хорошо.

Не успела сделать шаг, как зазвонил телефон. Подруга. Женя. Словно почувствовала. Юра понял и показал мне жестами, что неподалеку.

— Привет, — выдохнула в трубку, кивая ему в ответ.

— Голос у тебя поганый.

— У тебя тоже неважнецкий.

— Может, встретимся… послушаем, как они звучат в унисон? — попыталась шутить она.

— Когда?

— Ну, через час. Пара закончится и сразу к тебе.

— Хорошо. Буду.

Отключилась и подошла к Юре. Он напряженно ждал.

— Прости, мне нужно встретиться с подругой.

— Когда ты вернешься?

— Я… не знаю.

— Тогда я тебя отвезу. И как встреча подойдет к концу, позвони мне, заберу.

— Спасибо, но закинь мен до СТО, там у меня машина. Сама поеду, — попросила его, но отмечая волнение в его глазах, честно заявила: — Если не смогу, то не тронусь с места. Честно. Попрошу тебя.

— Сразу позвонишь?

— Если возникнут сложности…

— А просто так?

— Не хочу тебя беспокоить, — сказала и, обогнув его, направилась к машине. Не дошла, мужчина остановил за руку и, вглядываясь в глаза, произнес:

— Я буду ждать…

Не ответила. Как-то странно было слышать. Так недалеко и влюбиться.

«Может, мы заигрались?»

Зашла в кафетерий и села за наше любимое место у окна.

— Вам как обычно? — спросила официантка, вежливо улыбаясь мне. Недавно здесь работает. За столько лет посещения кафетерия я точно знала всех официантов. Замечу, что немало. Зарплата небольшая, в основном работали студенты. Вера трудилась третий месяц.

— Да, — выдохнула и тут же поправила себя: — Нет. Мороженое и зеленый чай.

Почему-то решила, что зеленый чай мне будет полезен. Ужас, довела себя.

Женьки все не было. Потерялась. Забыть точно не могла.

Зазвенел колокольчик, и увидела ее. Была чем-то озадачена, напряжена и странно оглядывалась по сторонам. Словно собаки за ней гнались. Понятно, день дерьмовый.

Посмотрела на кружку с зеленым чаем и решила, что он для нее. Тут же поменяла местами наши заказы.

— Привет, опоздашка! — бодро сказала я, начиная принюхиваться к мороженому. Говорят, от него настроение поднимается. Может, и мне поможет. Особо не верилось, но все же.

— Привет. Прости, села не в тот автобус, — Савина сняла куртку и удобно приземлилась напротив меня. — Просто… меня задержал дядя.

Моментально начала соображать, пусть давалось тяжело. Конкретно притормаживала. Дядя у нее редкостный козел. Это вот точно, насколько память меня не подводила. Даже не так… конкретнее — КОЗЛИЩЕ.

— Дядя? Он тебя нашел?

— Я думаю, он всегда знал, где я, — поделилась Женька со вздохом, придирчиво рассматривая свой заказ. Ну, мне бы тоже не понравилось. Но что поделать? Для здоровья нужно!

— И что ему от тебя надо?

— Ну… — подруга провела ладонью по лбу. — К нему приходила Белова.

— Бабуля?

— Мамуля…

— И что у нас за мамуля? Красотуля и воображуля? — весело уточнила, прищуриваясь при этом.

— Стервитуля, презирающая всяких… сиделок, оборванок, уборщиц.

— Это она тебя так обласкала?

— Ага… и я сразу пожалела о том, что шприца со снотворным у меня не было. Знаешь, как она о его бабушке пренебрежительно говорила? Совсем уважения нет.

Сразу свою вспомнила. Мою-то больной хотят признать. Твари.

— Тогда нужно жалеть, что у тебя лопаты не было. Это эффективнее мозги вправляет, — буркнула, неосознанно вспоминая мать.

Но зачем? Какого черта?! Зациклилась что ли? Пора прекращать.

Нет, все правильно сделала. Так лучше.

— В общем, теперь она давит на дядю, обещает все связи оборвать в его бизнесе. Он… пришел просить.

— Надеюсь, ты гордо послала его на три веселые буквы? — с надеждой спросила, но подруга у меня добрая. Не как я. У меня срабатывает только странный синдром заботы к матери. И все, так вроде вполне нормальная.

— Ну… почти.

— Я не про лес… — скривилась и решила успокоиться ее мороженым, закидывая ложку в рот. Ничего так. — Понятно, еще и пожалела его.

— Нет, я…

Разозлилась. Честно. Да сколько можно?

— Тебе таблетки для памяти купить? — между прочим спросила.

— Зачем?

— Затем! Раз уж у меня таких проблем нет, то напомню, что тебя никто в этой змеиной семейке не жалел. Ты всегда для них была отбросом, — буркнула и начала уплетать мороженое. Может, успокоюсь.

Сразу вспомнила момент общения с матерью. Но я другое дело, могла за себя постоять, а она нет. Женя не могла…

Мороженое не помогало. Если только много заказать и потом свалиться с пневмонией.

— Ты всегда подбодришь.

Удивилась. Надо же… еще хочет от меня поддержки. Обойдется.

— Я тебя подбадривать в этом случае не собираюсь! Поняла? Ты не должна вестись на эти сопли. Его же не волновало, как ты жила все это время? Нет! Да они тебя выжили из дома! Создали ад и выжили!

— Насть…

— Радует, что мое имя не забыла.

— Я ничего не забыла.

— Ага… не забыла. Тогда почему, когда этот богатый хорек приполз как бродячий пес, ты готова сжалиться?

— Я не хочу, чтобы кто-то пострадал…

Пипец. Даже порадовалась, что я не такая добрая. Мне легче. Только с одним человеком могла тупить от страха его потерять.

Но как оказалось, зря. Все равно потеряла.

А за Женьку было обидно. Не хотела я, чтобы ее обижали.

Отложила ложку, задрала голову и громко воскликнула:

— Да что за фигня?! Ну как ей объяснить?

Тишина напрягла. Заметила, что все притихли в ожидании, и придирчиво осмотрела посетителей. У всех сразу желание пропало пялиться.

— Мне интересно, ты спрашивала у кого? У потолка? — весело поинтересовалась она.

— Сколько бы добра ты ни сделала, всегда будешь отбросом для этих королевских задниц.

— А я не для них…

— А для кого?! Кого? Если тебе нравится Белов, почему должна отказываться от него?

— Он мне…

— И что же? Не нравится? Просто кувыркаться с ним хочется и заботиться по доброте душевной?

— Когда ты так спрашиваешь, картина вырисовывается иначе… — сказала Савина и отпила зеленый чай, тут же, очевидно, начиная осознавать, какая я молодец и как забочусь о ней. Вся скривилась от такой радости.

— Это что?

— Для нервов… себе заказала.

— А тогда почему он у меня?

— Тебя увидела и сразу поняла, что тебе требуется именно эта дрянь, а мне мороженое.

— Понятно. Но может…

— Не может, я уже доедаю твое мороженое. Так что давай… приводи нервы в порядок, сердобольная наша. Теперь буду всегда его тебе заказывать.

— А что у тебя случилось? — со вздохом поинтересовалась она, все же вливая в себя чай.

— Да так…

— «Да так» не катит, я тебя уже неделю не могу вытащить на общение. Что у тебя случилось?

Призадумалась. Столько всего случилось, не знала, что главное, а где пустяки. Секс с Орловым… можно упустить. Вечно в неадеквате занимались. На эмоциях. Хотя… сегодня не сказала бы. Нравится он мне. Но кто я для него? Удобная девушка и защита от обольстительных хищниц? И зачем мне мужик, который заставил меня отрабатывать долг за другого человека?

Блин, я запуталась.

— Ой, Жень, я так влипла. Просто пипец.

— А конкретнее?

— Я теперь… — задумалась, уточняя для себя, кто же, — бездомная.

— Не поняла.

— Меня… мать выгнала, — от эмоций с силой сжала ложку и оттолкнула от себя мороженое. Стремно было признаваться в таком. И как-то обида нахлынула. Как плешивого котенка. — Вот так…

— Подожди, бабушка ведь тебе оставила…

— Теперь бабушку выставили идиоткой, даже веселые бумаги у психиатра нашлись, — выдавила в общем, не желая уточнять. Зачем? И так все понятно.

— Ничего не понимаю. Ты внучка и…

— Я… не ее внучка, так… ребенок от мужика, которому задолжал Стальнов. И он дал попользоваться моей матерью в счет долга. Вот. Все… просто.

Только сейчас поняла, что, вероятно, и отец у меня не лучше. Пользуется женщинами в счет долга. Подло.

Женя вздохнула и протянула руку, накрывая мои пальцы со словами:

— Теперь понятно. Я всегда догадывалась. Ну не может у гнилья родиться такая классная девчонка!

Не ожидала. Честное слово. И стало как-то тепло на душе.

Черт…

В груди что-то защемило. Хотелось зареветь…

Сдержалась, понимая, что это не повод, и улыбнулась, вытерев рукой сухие глаза, чувствуя себя слабой. Не хотела такого «счастья». Это же я! Все будет хорошо. Пробьюсь. Ну, не нужна я, и флаг в руки. Я без нее не пропаду, а вот она, к сожалению, да. Ничего не умеет, на всем готовом, но одни претензии.

Выдохнула и прошептала:

— Спасибо.

— Да за это нужно выпить, а ты тут нос повесила, — с намеком заметила она, с силой сжимая мою руку. Поддерживала.

— Да никогда! Просто твое мороженое… — не знала, что сказать.

— В глаз попало? — решила помочь мне.

— Невероятно невкусное, что невозможно есть.

Подруга начала хохотать, а я вслед за ней, чувствуя себя намного лучше. Что же… жизнь продолжается. Как там бабушка говорила: «Рукой махнула и послала все к черту». Так и я сделаю.

Махнула… и как раз позвала официантку. Прямо-таки вовремя девушка уловила мое движение.

Заметив, что Женя дальше давиться этой фигней, стало жалко ее. Она вот точно не любит, как и я. Полезный, классный, но не наш напиток.

— Не пей этот чай! — неожиданно для всех воскликнула.

— Ты чего?

— Предлагаю поехать к тебе, — сказала и поняла, что вот просто шикарная идея. — Зайдем в магазинчик и устроим выходной! Как раз подумаем и решим, что нам дальше делать.

— А что… есть варианты?

— Ну… я же бездомная, их теперь много. А тебе нужно подумать, чего хочешь и как быть.

— Отличная идея!

Послышалась мелодия, и подруга полезла за телефоном в сумочку. Так сконцентрировалась на ней, что не сразу поняла, что и мне звонят. Орлов.

Лучше не стоит. Не сейчас. Мне нужно подумать. Очень много подумать и проанализировать. Сейчас я не считала, что Орлов козел, как раньше. Нет, была хорошего мнения о нем. Даже слишком. Он помогал, все делал, а я… не хотела навязываться. Слишком много решает за меня и помогает. Неправильно. Как-то чересчур. Так можно и привыкнуть. Ему и мне. А когда ему надоем и он покажет на дверь… не знала, как себя поведу. Честно. Не представляла.

И нужно где-то жить. Зачем его напрягать. Может, ему неудобно меня выставить. Он привык к свободе.

Вздохнула и повела губами. Значит, нужен перерыв. Перезагрузка. Я однозначно в ней нуждалась.

— Предлагаю отдохнуть ото всех! — сказала и отключила телефон. Пусть так.

— Поддерживаю! — согласилась она, хмурясь, а в следующую секунду улыбаясь. Посмотрела на меня и довольно выдала — У Гали настроение поганое.

— Так я на машине. Поехали к ней? — крикнула и поднялась, кивая в сторону выхода.

«Что же… что не делается, к лучшему! Нужно принять, проработать и дерзать дальше…»