Глава 21

Соня

Хочется раздуть ноздри и злобно сопеть. Вот все сегодня идет не так. Вроде и начался день отлично, с ласкового сообщения от Макара. А потом это его рычание на Романа, запрет заниматься уголовными делами, зэк этот злобный, с которым мы так и не смогли нормально поговорить, он все норовил броситься на своего адвоката. Еще и колесо пробили по дороге назад. Я иду к остановке, буквально вонзая каблуки туфель в размякший от жары асфальт. Застреваю в решетке и впервые за долгое время из меня вырываются маты. Бабулька, шедшая немного дальше от меня, отшатывается и крестится. Ага, я бы тоже перекрестилась, увидев себя. Наверняка тушь потекла, потому что глаза слезятся на ярком солнце. Распущенные волосы липнут к вспотевшей коже. Хочется прикрикнуть на бабку, что, мол, я бы посмотрела на нее, пройди она пару километров пешком по такой жаре. И ведь сама вызвалась, дура такая. Рома же сказал, что вызовет такси, но нет, Софья поскромничала, как всегда.

– Нет, что вы, тут остановка совсем рядом, – перекривляю сама себя, произнося тихонько речь, выданную Роману.

Дура как она есть. А сейчас у бабульки есть все шансы вызвать мне дурку. Скрутят, а я даже сопротивляться не стану. У них в скорой, наверное, кондиционер работает. Мечтательно закатываю глаза, а потом одергиваю себя. Что вообще это за личность во мне такая завелась? Я же добрее и терпимее, чем эта гарпия, которая сейчас зыркает по сторонам в поисках жертвы, на которую можно наброситься.

В автобусе не легче. Там, кроме жары и духоты еще и запахи. Смесь таких специфических ароматов, что меня мутит всю дорогу до нужной остановки. Вылетаю из транспорта и решаю все же не пересаживаться в следующий, потому что… ну да, тут рукой подать до офиса. На середине пути не выдерживаю и захожу в кофейню. Денег впритык, потратила все сбережения бабушке на новый инвентарь для огорода, так что хватит только на мороженое и сок. Останусь без обеда, зато почувствую себя человеком. Официант, встречающий меня у входной двери, с опаской осматривает мой внешний вид, но тянет дежурную улыбку.

– Здравствуйте, – приветствует он, приглашая меня пройти в зал.

– Вы мне там столик займите, пожалуйста, – бросаю ему поспешно. – И принесите порцию мороженого и сок. Самый холодный в мире. А я пока воспользуюсь уборной. Где она у вас? – кручу головой в поисках нужного помещения.

Официант кивает мне на коридор за барной стойкой, и я спешу туда. Мда, теперь я понимаю испуганные взгляды прохожих. На меня посмотреть – и можно смело вызывать экзорциста изгонять демонов и бесов. Ну, и пару тараканов спугнуть. Умываюсь, полностью смывая косметику. Отыскиваю в сумочке завалящую шпильку и кое—как подкалываю волосы просто для того, чтобы поднять их с шеи. Поправляю одежду и, уже немного ожившая, выхожу в зал.

– Соня! – слышу сбоку, пока пробираюсь к официанту, чтобы узнать где мой столик.

Оборачиваюсь.

– Мишка, – улыбаюсь, попадая в дружелюбные объятия нашего старосты группы по кличке «Мажор». Миша из обеспеченной семьи, но на удивление не задиристый и не хамоватый, как некоторые представители его класса.

– Ты что здесь делаешь?

– Я работаю в этом районе, – отвечаю, пока он увлекает меня к своему столику.

– Присаживайся. Что будешь?

– Да я заказала уже моро… Спасибо, – благодарю официанта, который, быстро среагировав на смену обстановки, ставит на столик мой заказ.

– Скудное питание, – замечает Миша, когда официант покидает нас.

– Я только что такое расстояние прошагала пешком по этому пеклу, что готова поселиться в ванне с мороженым на пару часов.

Приступаю к холодному десерту, с удовольствием облизывая ложку. Невероятно вкусно. Миша поглядывает на меня, улыбаясь.

– Может, что посущественнее заказать?

– Нет, спасибо. Я этим мороженым наемся до вечера.

– Ну как вообще каникулы? – спрашивает Миша, приступая к своей еде. Сглатываю слюну от приятного запаха, исходящего от его блюда, но понимаю, что не хочу есть. Мороженое – вот моя цель и спасение.

– Работаю, езжу к бабушке на выходные. Нормально. А твои?

– А я вот собираюсь идти на практику через пару недель. Только прилетел с отдыха. Сначала с родителями, потом – с друзьями.

– Где был?

Миша пускается в рассказ о своих поездках, а я беззлобно завидую ему. Я тоже хочу путешествовать. Посмотреть мир, познакомиться с новыми людьми, набраться впечатлений, чтобы в новый учебный год вступить с чувством, словно заново родилась. Мой телефон несколько раз пиликает входящими сообщениями, но я не реагирую. Знаю, кто пишет, потерпит. Это что еще за новости – подговаривать друга, чтобы отстранить меня от самых интересных дел? Знает же, как сильно я хочу в уголовку, и все равно препятствует. Вот прямо на зло ему хочу еще сильнее.

После того, как доедаем, Миша оплачивает счет, наотрез отказавшись разделить его пополам, и предлагает подвезти. В другое время я бы отказалась, но как подумаю, что опять топать по жаре, меня бросает в дрожь. Так что я соглашаюсь и проскальзываю на кожаное сиденье его машины. Дорога короткая, но мы успеваем обменяться еще парочкой последних новостей. Возле офиса Миша галантно открывает мне дверь и помогает выйти из машины.

– Рад был увидеться, Сонечка. Может, я позвоню как—нибудь и вместе погуляем?

– Позвони, конечно, – соглашаюсь с улыбкой. Совсем мне, что ли, кондиционер мозг заморозил, что я так легко соглашаюсь на встречу? – С радостью прогуляюсь с тобой.

– Может, в пятницу после работы?

– Нет, на эти выходные еду к бабушке.

– Тогда на следующей неделе?

Киваю.

– Мгм. – внутри грызет червячок сомнений, но затуманенный мозг пока не спешит обработать информацию и ощущения.

Миша наклоняется и снова обнимает меня.

– Реально был рад, Сонь.

– И я, – отвечаю бодро, глядя на то, как Миша усаживается в машину и отъезжает от офиса.

Поворачиваюсь к крыльцу и застываю. Внизу ступенек стоит Никита и курит. Он смотрит на меня прищуренными глазами, изучающе и… в общем, у меня от этого взгляда мурашки по коже. Подхожу к нему ближе.

– Что бы вы тут себе сейчас не надумали, я не вертихвостка. Это мой одногруппник.

– Софья, это твои личные дела, которые меня не касаются.

– А… – хочу возразить, но он перебивает:

– Но на твоем месте я бы принял во внимание желание парня затащить тебя в постель.

– Ничего такого нет, – тише говорю я, но вкладываю в голос всю свою уверенность.

– С твоей стороны – может быть, но не говори про других. Но, как я уже сказал, дело твое.

– У Романа пробито колесо.

– Я в курсе. Он красавчик, запаски в багажнике возят только слабаки. Рома считает, что на эвакуаторе куда престижнее. Ну—ну, – как будто, рассуждая, произносит он. – Ладно, идем.

Мы заходим в лифт вдвоем. Неловкая какая—то ситуация. Прекрасно понимаю, как со стороны выглядели мы с Мишей, и только сейчас до меня долетает, какую информацию могут преподнести Макару. Что, если ко мне тут хорошо относятся только из—за него, а на самом деле только и ждут удобного случая от меня избавиться?

– У меня с Мишей правда ничего нет, – решаю попробовать еще раз. – Я даже не подумала о том, как все это выглядит со стороны.

Никита облокачивается на перила кабины бедрами и смотрит на меня спокойно, без презрения. Может, все же мои опасения не верны?

– Сонь, если ты все же настаиваешь, что мне нужно прокомментировать эту ситуацию, то скажу так. Если бы моя женщина каталась на машине с левым мужиком, а потом позволяла себя обнимать и целовать – пусть даже в щеку, – скорее всего, она перестала бы быть моей женщиной. Не потому что я бешеный Отелло или еще что. А просто потому что у меня есть чувство собственного достоинства. Если женщину лапают все подряд, то она доступная. Я знаю, что ты не такая, но не позволяй никому складывать о тебе такое впечатление. Уважай своего мужчину. Я считаю, что Макар это уважение заслужил.

Я чувствую горький—горький ком в горле, глаза пекут от подступающих слез, а щеки полыхают огнем. Опускаю голову, потому что не могу смотреть в глаза этому мужчине. Он ведь прав. Я по инерции еще поступаю как наивная девочка, которая все еще верит в обычную дружбу с мальчиками. А ведь ее нет. Ну, или уже не в этом возрасте, когда каждый, кто проявляет знаки внимания, всего лишь хочет логичное продолжение этой «дружбы».

– Не говори Макару, ладно? – выдавливаю из себя сиплым голосом.

Слышу фырканье, похожее на смешок.

– Я ж не сплетник, чтобы передавать другу то, что он знать не должен. Ты пока еще не совершила ничего, что могло бы существенно подорвать авторитет Мака. Просто держи в голове уважение к своему мужчине, и сама увидишь, как изменится твое поведение.

– Я вообще—то зла на него.

– В чем бы ни была причина, мстить ему, обжимаясь с другими мужчинами, – это слишком по—детски и может привести к последствиям, которым ты сама будешь не рада.

– Ты прав, – потухшим голосом ответила я. – Спасибо.

– Без проблем, – беззаботно отвечает Никита, и мы выходим на своем этаже.

Поприветствовав всех, иду на свое место. Сбрасываю сумку и печатаю Макару сообщение:

СОНЯ: Прости, что не ответила на твои звонки. Я очень злюсь на тебя. Перезвоню вечером.

МАКАР: Хорошо

И все? Это весь его ответ? Понятное дело, я, как оскорбленная сторона, ждала, что он извинится и скажет что—нибудь типа: «Я не имел права влезать. Конечно, занимайся тем, что тебе нравится», поэтому злость на него забурлила с новой силой. Отложив телефон в сторону, я делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю. Надо взять себя в руки, а вечером по телефону объяснить, почему я так рвусь в эту сферу. Может быть, он поймет меня и даже поддержит. Слишком больших надежд я не питаю, но крохотная все еще тлеет во мне.