Глава 37

Соня

Я подскакиваю на кровати, когда слышу шаги и голоса. Выбегаю из спальни и вижу в гостиной свою бабушку, которая, поджав губы, осматривается вокруг.

– Бабуля! – вскрикиваю и несусь ей навстречу, тут же попадая в любящие объятия.

– Сплюшка, – строгим голосом произносит она, – я должна знать, что здесь происходит.

Поднимаю голову и вижу вместо Макара одного из охранников Касима.

– А Макар?

Он пожимает плечами.

– Насколько я понял, он занят.

– Спасибо, – отвечаю ему, поникнув от того, что Гордеев не лично привез бабушку. Охранник, кивнув, удаляется, а я веду бабушку в кухонную зону. Усаживаю за стол и включаю чайник. – Пирожные будешь?

– Какие пирожные? Я булочки напекла.

Только сейчас я замечаю, что у бабушки в руке пакет, из которого она выкладывает на стол завернутую в кухонное полотенце выпечку.

– Вырвали меня из дома.

– Тебя этот охранник забирал?

– Макар тоже приезжал, но быстро уехал. Софья, что происходит?

Я открываю рот, чтобы ответить, и в этот момент на кухню заходит Ира.

– Добрый вечер, – здоровается она.

– Ну это как посмотреть, – бурчит бабушка. – Наталья Федоровна.

– Ирина. Очень приятно.

– Ир, чай? – спрашиваю, а она кивает.

– Давай я выложу булочки на тарелку.

Мы с Ирой суетимся на кухне, оттягивая момент откровения с бабушкой. Ни одной из нас не хочется попасть под ее гневный взгляд. Наконец наступает момент, когда тянуть дальше просто некуда. Мы расставляем чашки, чайник с чаем и булочки, присаживаемся за стол. Наши с Ирой взгляды мечутся, стараясь не сталкиваться с суровым взглядом Натальи Федоровны.

– Ну так что? Я все еще жду ответ на свой вопрос.

– А Макар ничего не объяснил? – пищу негромко.

– Ничего, иначе я бы не спрашивала.

Я коротко, сбиваясь, рассказываю о наших злоключениях. Периодически бросаю взгляд на бабушку, которая качает головой, но никак не комментирует произошедшее. Как только замолкаю и впиваюсь зубами в мягкую ароматную булочку с корицей, тогда—то бабушка и заводит:

– Сколько раз я просила тебя не лезть в это дело? Ну что тебе спокойно не живется? А ты, Ира? Взрослая же уже женщина, толковая. Что ж вас тянет в мир, где место только мужчинам?

– Я не буду всю жизнь пеленки стирать! – выпаливаю я.

– Да кто ж тебя просит—то? – всплескивает бабушка руками. – Работай, реализуйся в профессии и жизни, но не в этом болоте, в которое тебя неумеренно тянет. Ира, ну ты ж беременная, куда тебе эти приключения?

Мы одновременно с Ирой перестаем жевать и смотрим на бабушку так, словно у нее выросла вторая голова.

– Я не беременна, – шепчет Ира.

Бабушка отмахивается от нее.

– Меня не проведешь.

Мы с Ирой переглядываемся, но никак не комментируем сказанное. Богомолова хмурится, уткнувшись взглядом в свой чай, и начинает жевать медленнее. Я укоризненно смотрю на бабушку, но у той только один вопрос в глазах: «А что я такого сказала?» Мы допиваем чай, пока я поясняю бабушке, что пару дней придется провести здесь взаперти.

– А птица моя?

– Я скажу Макару, чтобы попросил соседей покормить.

– Ох, соседей… Сплюшка, заканчивала бы ты с этими играми. Доиграешься, как папа. А я не могу хоронить еще одного ребенка, – голос бабушки садится. Смерть единственного сына стала для нее огромным ударом.

– Бабуля, все будет хорошо.

– Будет, – вздыхает она. – Когда—нибудь. Ладно, девочки, давайте отдыхать, а то я как та старая курица: с приходом темноты утрачиваю зрение и ориентацию в пространстве. – Бабушка встает из—за стола. – Софья, покажи мне мою комнату.

Я провожаю бабушку до спальни, помогаю устроиться, а потом возвращаюсь на кухню, чтобы убрать со стола. Ира все так же сидит за столом и задумчиво смотрит за окно. Присаживаюсь рядом и касаюсь лежащей на столе ладони.

– Все хорошо?

Ира поворачивается ко мне со слезами на глазах.

– Как думаешь, это правда? То, что сказала твоя бабушка?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – В предсказательницах она замечена не была. Даже не знаю, почему она так сказала.

– Надо было спросить, но я что—то совсем растерялась.

– Ты не хочешь ребенка?

– Что ты? Хочу больше всего на свете! Мы с Витей уже лет пять пытаемся забеременеть. Закрыли вопрос, когда врачи сказали, что мы здоровы, но, видимо, несовместимы. Мне кажется, он именно тогда и погуливать начал. Хотя нет, Богомолов всегда был блядуном.

Я шокировано открываю рот.

– Витя тебе изменяет?

Ира фыркает.

– Постоянно.

– Но как можно изменять тебе? Ты такая…

– Какая?

– Эффектная, красивая, умная.

– Но однообразная, Сонь. Я не могу слепить из себя нескольких женщин, а этому потаскуну все мало.

– Тебя это не оскорбляет?

– Уже нет. Сразу скандалила, уходила, боролась. А потом просто смирилась с его природой. Но регулярно заставляю сдавать анализы на ЗППП.

Я проглатываю комментарий о том, что так жить унизительно. Думаю, Ира и без меня уже сто раз взвесила все «за» и «против» и приняла такое решение.

– Ладно, – выдыхает она. – пойду попрошу охрану привезти мне тест на беременность. Главное, чтобы Богомолову не ляпнули, незачем мужика обнадеживать раньше времени.

Я убираю на кухне, мы с Ирой желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по своим комнатам. Звоню Макару, но он не отвечает. Пишу сообщение о том, что люблю и желаю ему спокойной ночи. Получаю в ответ те же слова с припиской «Прости, не могу говорить», и засыпаю, обнимая подушку и сжимая в ладони телефон. Ну как засыпаю? Уплываю в тревожные сны, после которых утром просыпаюсь совершенно разбитая.

Приведя себя в порядок, выхожу из комнаты и понимаю, что бабушка уже проснулась, потому что из кухни пахнет чем—то вкусным и слышен грохот посуды.

– Доброе утро, – произношу, как только оказываюсь по другую сторону барной стойки.

– Доброе, Сплюшка.

– А Ира еще не вставала?

– Вставала. Обнимается с унитазом твоя Ира. Зачем было делать тесты? Сказала же: беременна.

– В смысле? Ей тесты привезли? Она сделала?

– Сделала, – подтверждает бабушка.

– И что?

Бабушка поворачивается ко мне и смотрит вопросительно.

– Соня, ты меня совсем не слушаешь? Беременна она.

Как только бабушка произносит это, из—за угла появляется шокированная Ира, и в этот же самый момент люк над квартирой открывается, и по ступенькам быстро спускается Богомолов. С огромным букетом роз он несется через гостиную к нам, подхватывает Иру на руки и кружит, прижимая к себе. Что—то быстро шепчет на ухо, поставив на пол, но так и не отпустив. Отстраняется и со слезами на глазах смотрит на свою жену.

– Обещаю, – произносит тихо, а Ира кивает.

– Букет мне? – Витя протягивает цветы, Ира забирает. – Спасибо.

– Доброе утро, дамы.

– Доброе, – отзываемся мы с бабушкой в унисон, а я, даже несмотря на то, что нахожусь под влиянием сантиментов от поступка Богомолова, все равно заглядываю за его плечо в надежде увидеть Макара. Витя улавливает мой взгляд.

– Он занят, Сонь. Позвонит позже, как только освободится.

– Все… нормально?

– Да, неплохо. Он сам расскажет. Ир, можем поговорить? – спрашивает, переведя взгляд на жену.

Ира крутится с букетом в поисках вазы, я забираю его с улыбкой.

– Давай, я поставлю.

– Спасибо, – Ира совсем стала какая—то тихая. Со вчерашнего вечера, когда бабушка сделала заявление о положении Богомоловой, ту как подменили. Обычно бойкая и веселая, сегодня Ира совсем на себя не похожа. Она уводит Витю в свою комнату, а я поворачиваюсь к бабушке, которая как раз выключает плиту под сковородой, на которой жарит сырники.

– Как ты разобралась с плитой? – спрашиваю прислоняясь бедром к столу.

– Ну, во—первых, я живу в не совсем уж дремучем лесу, Сплюшка. А, во—вторых, мне любезно помог юноша из охраны.

– А их—то ты как нашла?

– Долго ли, умеючи? На вот, тарелку эту отнеси ребятам, пусть позавтракают. Давай—давай, и тоже будем садиться за стол.

Пока я отдаю парням – которые, к слову, всячески открещиваются от еды – тарелку, бабушка успевает накрыть на стол. Мы усаживаемся и приступаем к завтраку.

– Я тебе вот что скажу, Сплюшка, – говорит бабушка, когда я уплетаю третий по счету сырник. – Хороший твой Макар, и правильно ведет себя. Не сказал мне, что ты в самую грязь босиком полезла, не поносил твою пятую точку, которая любит приключения. Просто сказал, что возникли сложности, и надо немного пожить с тобой. Прислушайся к нему, Соня, он дело говорит. Не место тебе в этой клоаке под названием уголовное производство. Борю сгубило, но я не могу его обвинить. Он был мужчиной, правдолюбом, слишком старательным следователем. Очень уж был принципиальный, но то я виновата. А тебе скажу: прислушайся к своему мужчине. Можно быть счастливой и реализоваться в другой сфере, не менее интересной и увлекательной.

Я киваю.

– Хорошо, бабуль, я подумаю.

– Подумай, подумай, девочка, – бабушка похлопывает меня по лежащей на столе ладони.

Мы продолжаем завтрак, когда из спальни выходят Витя с Ирой. Предлагаем Богомолову позавтракать, но он отказывается, рассыпаясь в благодарностях. На радостях обнимает меня с бабушкой и, поцеловав жену, уносится из квартиры, а мы садимся допивать чай. Я все думаю о том, что если бы меня закрыли в этой квартире одну, я бы, наверное, сошла с ума от ожидания, но с бабушкой и Ирой время пролетает достаточно быстро и увлекательно. Бабушка учит нас печь, заставляя охранников лопать все, что мы приготовим. Бедные парни шутят, что не смогут выйти из этой квартиры, потому что банально не поднимутся по лестнице из—за набранных килограммов. И все равно я постоянно бросаю взгляд на телефон в ожидании весточки от Макара, но он молчит, вынуждая уровень моей тревожности зашкаливать.