18

САН

– Насколько могу судить по ауре, она все это время пребывала исключительно в своей новой ипостаси. Как физически, так и ментально. А следовательно, до сих пор руководствовалась лишь инстинктами. Если прилетела сюда после всего, что пережила, значит, считает это место самым надежным и безопасным для себя. Как и общество того, кто здесь обитает. Знаешь, что это значит? – все в том же задорном тоне, продолжая внимательно осматривать птицу, отозвался собеседник.

Догадывался. И теперь уже сам едва сдерживался, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Но тут фейри выпрямился и, кажется, собрался продолжить, не дожидаясь моего ответа. А потому я призвал на помощь всю выдержку и вопросительно взглянул на мужчину, ожидая, что он еще скажет.

– М-да, не этого я хотел для своей девочки, – ошарашил меня своим искренним признанием остроухий.

С другой стороны, хотя бы честно. Да, я человек. И горжусь этим. Чем больше и ближе узнаю эльфов, тем сильнее горжусь. Плюс у меня есть способности. Скромные. И они обретают силу только в стране фейри. Зато я служу высокой цели. Дарю сказку жителям родного мира, чтобы волшебный мог безбедно существовать. И этой ночью доказал преданность своему делу. А еще показал этому колючему эльфу, что не оставлю его дитя в беде. В отличие от него самого. Это ж надо было додуматься отправить ребенка туда, где с ним будут обращаться как с прокаженным! Так что нечего теперь на меня так высокомерно пялиться!

Все это, правда, не в такой резкой и эмоциональной форме, я, не колеблясь ни секунды, высказал вслух. Продолжая крепко и вместе с тем аккуратно прижимать птицу к груди, приготовился выслушать все, что обо мне теперь думал ее отец.

– Молодец. Не ожидал. А ты, оказывается, знаешь себе цену. Хочется верить: то, как сильно тебе повезло с ней, – тоже. Позаботься о моей дочери, Санта. И впредь старайся лучше, чем этой ночью. А мне пора возвращаться к ее матери.

– Не ври! – раздалось неожиданно и тихо, но от этого не менее зло.

Лина! Наконец она проснулась и пришла в себя. Интересно только, как давно нас слушала?

– С возвращением, дорогая. Как себя чувствуешь? – поинтересовался у птицы отец, когда я усадил по-прежнему укутанную в мой пиджак совушку на диван, а сам отошел подальше, дав этим двоим возможность пообщаться без моего участия.

– Сам-то как думаешь?

– Ты растеряна и дезориентирована. Это нормально. Особенно если учитывать твой новый облик.

– Как и то, что это значит.

– Милая...

– Не утруждай себя! Нимфы мне все давно рассказали. Способность превращаться – последнее, что переходит от матери к ее ребенку. После чего... Ее больше нет, верно? Только правду, пап.

– Вероятнее всего.

– И ты оставил ее в такой момент одну?!

– Чтобы помочь тебе.

– Я не просила о помощи!

– Ты – нет. А он – да, – оглянувшись на меня, пояснил фейри. – И я не смог отказать. Ты моя дочь.

– Зачем сделал это с мамой? – явно продолжая злиться, задала очередной вопрос птица.

– Что именно?

– Меня.

– Она так захотела.

– Зачем?

– Чтобы у наших с ней чувств было продолжение. Живое, красивое, доброе, ласковое, нежное и, вопреки мнению большинства, совершенное. По этой причине родилась ты. Наше главное сокровище. А еще так быстро выросла. Слишком быстро. Когда это происходит, детей надо отпускать. И мы отпустили. Прости, родная. Знаю, как ты любила маму. Но это был ее выбор. И нам следует его уважать, каким бы странным он нам ни казался.

– В таком случае грош цена твоей любви, раз ты, зная о последствиях и о том, что потеряешь ее, дал этому случиться.

– Если действительно любишь, то отпустишь. Я поступил так с тобой. И как бы ни было больно, пришло время...

– Нет! Уходи! Не хочу больше тебя видеть! Убирайся и никогда не возвращайся!

– Хорошо. Но знай...

– Не хочу! Просто уйди! – уже отвернувшись, глухо отозвалась собеседница, всем своим видом демонстрируя: разговор окончен.

– Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать, – поднявшись, обратился уже ко мне эльф. – Плюс ее величество так прониклось нашими с тобой ночными приключениями, что предложила мне вернуться на службу. Я пока думаю. Но...

– Ноги моей в твоем доме больше не будет. Поэтому он снова свободен, – объявила Лина, явно тоже все это время продолжая внимательно прислушиваться к словам отца.

Прикрыв на мгновение глаза, фейри тяжело вздохнул. Разговор с дочерью явно дался ему нелегко. А потому он сейчас делал все, чтобы оставаться спокойным и не сболтнуть того, о чем потом мог пожалеть. Ничего удивительного. Ведь мужчина, судя по всему, лишился этой ночью любимой женщины. А сейчас еще и выслушал от дочери, насколько был неправ, оставив ее одну в самый ответственный момент.

– Я пойду. Береги ее, Санта. Она куда ранимее и беззащитнее, чем пытается казаться.

Побоявшись хоть что-то сказать, чтобы раздражение Лины ненароком не перекинулось еще и на меня, лишь коротко кивнул в ответ.

Молча проводив фейри, закрыл за ним дверь и взглянул на птичку. Но та уже отвернулась мордочкой к спинке дивана и снова притихла.

Мне оставалось только догадываться, как тяжело ей сейчас приходилось. А потому не стал приставать с утешениями. Решив дать Лине немного побыть наедине со своим горем и мыслями, направился к столу, чтобы заняться делом.