Глава 25. Кипяток
Эля
Я прикручиваю огонь, чтобы вода в кастрюле слишком сильно не кипела.
Оглядываюсь на стол, где лежат труды последней пары часов.
Пятьдесят прекрасных пельмешек, один к одному, приготовлены по фирменному маминому рецепту. Десяток сварю, остальные разложу по пакетикам и заморожу.
Да, знаю, мне сейчас надо готовиться к экзамену, а не разводить на кухне вот это вот все…
А развела я тут форменный беспредел.
Стол в муке, часть пола – тоже. Рядом с остатками теста гордо лежит новая скалка, которую я сегодня использовала впервые. В раковине валяются грязные части от мясорубки.
Поем и приберу, а потом снова на учебную амбразуру.
Если получится…
У меня со вчерашнего дня какое-то полнейшее отупение в плане учебы. Гляжу в книгу, вижу фигу, смачную такую, маслом намазанную. И фига эта имеет весьма конкретное значение – шиш тебе, Элечка, а не счастливые отношения с товарищем Рублевым.
Гад, после того как бросил трубку вчера, больше так и не позвонил. Даже крошечной эсэмэски не прислал, ушел в астрал.
Учитывая, что он сегодня утром должен был уехать на неделю, его поведение тоже можно трактовать однозначно – я ему побоку.
Обидно до слез, коих я вчера выплакала немало.
Что делать, не знаю.
Собственно, что делать-то понятно. Надо закрыть сессию, найти работу, привести свою жизнь в порядок. На этом, пожалуй, и сконцентрируюсь, а с Остапом разберусь потом. Как-то… Не знаю как.
Мне так сильно не хочется с ним расставаться, что хоть бесконечно рыдай. Но я себя не на помойке нашла, чтобы терпеть такое отношение. Ведь мог вчера приехать. Мог? Нормально бы поговорили, помирились. Почему он этого не сделал?
Стоп, Эля. Хватит нюни разводить. Вари пельмени, ешь и иди заниматься. Завтра убойный экзамен у злобного Зайдмана. Мне об этом надо думать и беспокоиться, а вовсе не об Остапе и его закидонах.
Поворачиваюсь к столу, хочу схватить пару пельмешек, чтобы кинуть в кипящую воду.
Однако, в этот момент слышу из прихожей звук отпираемого замка.
Остап!
Не уехал в свой Пекин!
Ко мне приехал!
В моей душе просыпается такая буря эмоций, что я мгновенно покрываюсь мурашками. Даже не пойму, то ли от радости, то ли от беспокойства, а скорее от всего разом.
Быстро себя оглядываю – видок еще тот. Волосы я убрала наверх резинкой, одета в черные шорты-трусы и черную же майку на лямках. Не лучший наряд для встречи с бойфрендом, учитывая вчерашнюю ссору. Но… Да какая разница вообще? Он пришел!
Выскакиваю из кухни, спешу в прихожую.
Выпаливаю, видя, как открывается дверь:
– Как хорошо, что ты приехал!
И столбенею, наконец сообразив, что в дверном проеме совсем не Остап.
Там Степан!
В первые секунды обалдеваю от его появления.
Он заваливается в мою прихожую, как к себе домой. Ровно так же, как это делал Остап…
– Рад, что ты дома, крошка, – ухмыляется он.
Потом подмигивает мне и закрывает дверь.
Именно звук закрывающейся двери наконец приводит меня в чувство.
– Ты что тут делаешь? – громко возмущаюсь. – Я тебя в квартиру не приглашала!
– Я не нуждаюсь в твоем приглашении, – разводит он руками и делает шаг ко мне.
Интуиция орет сиреной: «Опасность! Опасность!»
– Немедленно уходи!
– Да ладно, ну че ты, я ж свой, – он пожимает плечами.
Как будто это какая-то кодовая фраза, которая должна мгновенно меня успокоить. Вот только ничего подобного!
Пячусь вглубь квартиры, смотрю на него ошалелым взглядом и не имею ни малейшего представления, как его выпроводить.
– Когда Остап узнает, что ты ко мне заявился, он тебя убьет! – отчаянно кричу. – Лучше уйди по-хорошему!
– А кто, ты думаешь, дал мне ключи?
Степан крутит передо мной связкой ключей с брелоком в форме молнии – тем самым, что Остап покупал при мне. Неужели он и вправду дал ключи другу, чтобы тот заявился сюда?
Для чего?!
Хотя, учитывая, как Степан на меня смотрит, вполне понятно, для чего именно.
– Этого не может быть, – стону на выдохе.
Степан тем временем наступает на меня.
– А что ты думала: в сказку попала, супермена себе нашла? Я тебе еще вчера сказал, он не будет против, если мы с тобой порезвимся. Я с ним договорился, как и обещал.
– Зато я против! – говорю неожиданно твердым голосом. – Я не буду с тобой спать!
– Не борзей, девочка… – цедит он хмуро.
Вконец обалдеваю от его наглости.
– Я не борзей? Это мне решать, с кем встречаться, спать и так далее…
– Выпендриваешься много, – хмыкает он. – Ты лучше сразу прими правила игры, и перейдем к делу.
Я не хочу знать, что он понимает под правилами игры.
– Ни к какому делу мы переходить не будем! – топаю ногой. – Не знаю, что тебе сказал Остап, но я не его собственность, и он не в праве мной распоряжаться…
Моя речь, похоже, лишь смешит его.
– Не собственность? – спрашивает он с довольным видом. – Тебе за все заплачено, девочка. Или скажешь, не получала на свою карту энную сумму? Пора отработать…
Он меня этими словами будто наотмашь бьет.
Я холодею, бледнею и даже не знаю, что ответить.
Степан тем временем продолжает, выразительно оглядывая мою фигуру:
– Остап уехал на неделю, а станок простаивает зря… Непорядок. Да, ты не беспокойся, я не жадный, добавлю тебе ровно столько же, сколько ты получала вчера.
И он называет точную сумму, которую Остап перевел мне на карту.
– Ну как, договорились? Потрахаемся пару-тройку раз, если хорошо постараешься, я и больше дать могу. Хочешь, квартиру тебе куплю? Или сниму что получше на твой выбор, обеспечу. Но при таком раскладе, ты ж понимаешь, надо будет спать только со мной. Я, в отличие от Остапа, брезгливый… Что скажешь, девочка, подходят такие условия?
– Мне не надо ни денег, ни квартиру, – отчаянно мотаю головой.
А он будто только больше распаляется, говорит с горящим взглядом:
– Что, как за аренду с Остапом трахаться, так нормально, а как меня обласкать, так нет? Я тебе лучшие условия предлагаю… Ну не хочешь за деньги, тогда давай так.
– Я не хочу с тобой спать! – выкрикиваю возмущенно.
– Это ничего, что не хочешь. – Он уже буквально раздевает меня взглядом. – Заведешься в процессе. Тебе понравится, обещаю.
Степан делает шаг ко мне.
Пока он со мной говорил, я еще худо-бедно могла соображать, а сейчас в меня вселяется дикий ужас. Он же псих, похоже! Насиловать меня собрался, что ли?
– Не подходи! – выставляю вперед ладони.
– Да ладно, чего ты выпендриваешься? – он снова гадко мне улыбается. – Между нами кипяток, я же чувствую. Прям бурлит…
– Пошел вон! – кричу ему.
А сама юркаю на кухню. Хочу закрыть дверь, но ботинок Степана уже в дверном проеме, он не дает мне этого сделать.
– Эля, зачем все усложнять, так и так дашь… – говорит он и с силой пихает дверь.
Мне не удается ее удержать, она распахивается, чуть не ударив меня по лбу.
Отскакиваю на середину крошечной кухни, хватаю со стола скалку.
– Не подходи! – кричу, держа ее наизготовку.
– Шутишь? – смеется он и манит меня к себе пальцами. – Собралась бить? Ну давай!
Дальше все происходит с космической скоростью.
Степан резко дергается вперед. Не успеваю понять, как он меня скручивает, выхватывает скалку и отшвыривает в сторону. Она падает на пол с характерным стуком.
Я оказываюсь прижатой грудью к стене возле раковины. Чувствую, как Степан наклоняется, вдыхает воздух прямо возле моего уха.
Становится до одури мерзко и страшно.
Не знаю, каким макаром, но мне удается хорошенько врезать локтем Степану в живот. Он ослабляет хватку всего на секунду, но мне хватает, чтобы успеть выкрутиться и отпрыгнуть к плите.
– О-о, брыкаться любишь, – говорит он с довольным видом. – Давай поиграем. Ты будешь вся такая невинная, неприступная, а я злой дядя, который тебя отымеет…
Пока он это говорит, я нервно оглядываюсь в поисках хоть какого-то оружия. Неожиданно взгляд падает на кастрюлю, где все еще кипит вода для пельменей. Бездумно хватаю кастрюлю и выставляю перед собой.
Угрожаю полутвердо, полуиспуганно:
– Я сейчас вылью тебе в рожу кипяток! Хочешь? А ну, пошел отсюда быстро!
– Ты че, прикалываешься, что ли? – Степану почему-то уже не смешно.
Он делает шаг ко мне.
А я не прикалываюсь.
Беру и выплескиваю часть воды на него. Попадаю ему на грудь и живот. Его белая футболка тут же мокнет, он орет от резкой боли.
– Ты ебнутая, что ли? Сука, обожгла!
Его глаза становятся бешеными.
Вижу, как он хочет броситься на меня, но при этом продолжает коситься на кастрюлю, что по-прежнему держу в руках. Она единственная его сдерживает.
– В рожу вылью! – кричу истерично. – Пошел отсюда! И если посмеешь еще раз ко мне подойти, первое, что я сделаю, это позвоню в полицию, понял?
– Точно ебнутая… – Степан смотрит на меня разъяренным взглядом.
Не уходит!
Тогда я решаюсь на отчаянный шаг.
Смотрю на него дикими глазами и потихоньку двигаюсь вперед, при этом держу кастрюлю наизготовку.
О чудо – Степан пятится… И пятится, и пятится…
Мне удается выдворить его за пределы кухни.
– Да пошла ты… – орет он, сообразив, что я буду преследовать его с кипятком до самого выхода.
Степан медлит пару секунд, морщится, касаясь руками мокрой майки, а потом рычит с досадой и спешит в прихожую.
Иду следом со своей замечательной кастрюлей.
С горящим взглядом наблюдаю, как он выскакивает за дверь.
Моя взяла! Победа!
– Ура-а-а! – кричу, а потом морщусь от жжения в пальцах. – Ай-ай-ай…
Ставлю кастрюлю прямо на пол. Она с пластиковыми ручками, которые защищают от ожогов, но все равно, когда держишь дольше нескольких секунд, начинает жечь, а я держала ее прилично.
Спешу запереть дверь и вставляю ключ в верхний замок, чтобы его никак уже было не открыть снаружи.
Только тогда выдыхаю, оседаю на пол у стены.
Дую на обожженные пальцы. Закусываю губу, наконец увидев, как покраснело правое бедро. Когда я выплескивала кипяток на этого козла, немного воды попало на мою ногу тоже. Странно, в тот момент я даже не почувствовала боли, зато теперь ощущаю ее в полную силу.
И физическую боль, и душевную.
Нет, все, с меня хватит…