Глава 35. Ожидаемые неожиданности

Эля

– Я говорила тебе, береги честь смолоду! – все не успокаивается мама. – Я говорила, девственность храни, с мальчиками не водись. Хотя какой это мальчик… Он же мой ровесник, о чем ты думала, Эля?

– Ничего он не твой ровесник, – отставляю кружку с чаем и зыркаю на маму. – Ему тридцать, а тебе тридцать шесть, чувствуешь разницу?

– Не очень-то! – не унимается она и с силой месит тесто для пирогов. – Что ты теперь с ребеночком будешь делать? Ответь мне Эля…

Слышу, как скрипит половица за дверью кухни. Сестра подслушивает, любопытная.

– Мам, ну хватит, – в который раз за сегодня пытаюсь ее усмирить. – Ну прибей меня, легче станет? Ты сама меня в восемнадцать родила!

– Родила, да, – охает родительница, впечатывая руку в шмат теста. – И искренне надеялась, что ты не повторишь мою судьбу! А ты повторяешь…

Каждое ее слово – боль. Как будто я сама не понимаю, что попала в жуткие обстоятельства. Как будто я сама не сломала себе всю голову, думая, как теперь стану жить.

Однако и соглашаться с ней не хочу.

– Ничего подобного. Я вон, может, еще замуж выйду, – слабо отбиваюсь от ее.

– Не смеши меня, Эля, – качает головой она. – Думаешь, он всерьез сделал тебе предложение? Ничего подобного. Ради ребенка это он, вот и все. Тебе нужен муж, который женился на тебе исключительно по залету? Ты думаешь, он тебе будет верен? Думаешь, будет любить?

Она этими словами лупит меня по самому незащищенному месту… По раненой душе.

Я и без ее нравоучений хожу весь день сама не своя.

Зачем Остап вообще сделал мне предложение? Ну вот зачем? И зачем так резко уехал? Куда?

Мы с мамой обе вздрагиваем, услышав стук, доносящийся через открытое окно. Кто-то тарабанит в калитку.

– Мужик пришел, – заглядывает на кухню сестра. – Утрешний.

Мы, не сговариваясь, спешим к окну.

Видим под фонарем черный джип, до боли мне знакомый. А у калитки высокую широкоплечую фигуру. Явно Остап!

Когда его вижу, у меня сердце так и норовит выпрыгнуть из груди.

– Ты к нему не пойдешь, – заявляет мама, вытирая руки о фартук.

– Я пойду! – стучу ногой по полу. – И ты останешься здесь. Мама, я уже взрослая…

– Взрослая она. Да какая ты взрослая, дурочка! – летит мне в спину.

Не слушаю ее, спешу на улицу, хотя сама не знаю зачем.

Вроде бы все ему утром высказала.

Все, да не все…

После его утреннего визита у меня душа не на месте.

– Привет, – говорю ему, когда выхожу на улицу.

И столбенею, как следует его рассмотрев. Да, на улице вечер, но мы стоим под фонарем, и я без труда вижу, что у него рассечена бровь, а левая скула припухла.

– Что с тобой случилось? – невольно тяну руку к его лицу.

– А, это… – он будто бы только заметил, что у него подбито лицо. – Не обращай внимания.

– Да как же? – всплескиваю я руками.

– Эля, – тянет он каким-то странным, скрипучим голосом. – Ты извини меня, ладно? Я ж понятия не имел…

– Ты по поводу чего? – морщу лоб, пытаясь понять.

– Я вот…

Остап словно разучился говорить. Он выразительно на меня смотрит, будто хочет, чтобы я прочитала его мысли.

Потом достает мобильный, включает видео, поворачивает экран ко мне.

Вскользь отмечаю, что экран треснул. Но почти сразу забываю об этом, шокированная тем, что вижу.

На видео Степан с разбитой в кровь физиономией говорит удивительные вещи:

– Я чмо, я говно на палочке…

Всех слов не запоминаю и не воспринимаю, но суть ясна – извиняется за то, что на меня напал.

– Это ты заставил его извиняться и избил? – спрашиваю у Остапа, когда видео заканчивается.

– Я. – Остап убирает телефон в карман. – Элечка, я понятия не имел, что он к тебе полез. И я не давал ему никаких ключей. В самом деле, ну ты же в курсе, какой я ревнивый, неужели ты думаешь, я захотел бы тебя с кем-то делить? Ты будто меня совсем не знаешь…

Смотрю на его потерянное лицо и невольно чувствую укол совести.

Сразу вспоминается его выпад по поводу Леши, еще когда я работала эльфом. Он и вправду ревнивый, но…

– Степан тряс передо мной твоими ключами! – стону на выдохе. – Что я еще могла подумать?

– Ты много чего могла подумать, – начинает злиться он. – Например, подумать-подумать, да и позвонить мне, рассказать, что случилось, наорать на меня, в конце концов! Так, мол, и так, Остап, козел ты такой, почему разбрасываешься ключами от моей квартиры. Эль, я б тогда с командировки сорвался, к тебе прилетел. Мы бы все решили! Но вместо этого ты предпочла записать меня в конченные мудаки. Ведь только конченный мудак может делиться своей девушкой…

То есть это я виновата во всем, по мнению Остапа.

– А как ты со мной себя вел, не как мудак? – упираю руки в боки. – Ты меня как секс-куклу держал! И наряжал соответственно. Еще с колечком пришел, как так и надо после всего…

– Ты еще обидься, что я тебе предложение сделал, – хмыкает он. – Ты ребенка моего носишь, ты это предложение принять должна!

Ох, как закрутил.

Самое обидное – я бы приняла его предложение, сделай он его по-человечески. Теперь, зная, что он не давал Степану никаких ключей и понятия не имел о подлости приятеля, я бы пересмотрела свое отношение к Остапу. От сердца отлегло, да и чувства к Рублеву никуда из моего сердца не исчезли.

Но вот это вот «должна»…

Неужели он не мог сказать что-то из разряда: люблю, хочу быть с тобой, ты мне нужна. О, как бы мне хотелось услышать от него эти слова! Я бы побежала замуж. Вот только, чтобы так сказать, нужно в принципе испытывать к девушке хоть какие-то эмоции, но это явно не про Остапа. У него, похоже, чувства в принципе атрофированы.

– Ничего я тебе не должна, ясно? – фырчу на него с обидой.

– Значит, извинения не принимаешь? – спрашивает он с надрывом.

– Извинения принимаю, тебя – нет!

– Да с чего вдруг? – вконец злится он. – Что тебе не так? Я приехал к тебе, кольцо привез, предложение сделал. Друга отхреначил… А тебе все мало? Что еще нужно, чтобы ты ко мне вернулась?

Вы посмотрите, какое он мне сделал одолжение.

Друга отхреначил, который вовсе и не друг, а чмо и говно на палочке, как он сам и выразился. А по чьей вине этот друг вообще посчитал, что может со мной так себя вести? Уж не потому ли, что Остап рассказал ему про натуру?

И да… Мама права, он приехал сюда с кольцом только потому, что кто-то по имени Лена не умеет держать язык за зубами. Подружка звонила мне сегодня, рассказала про встречу с Остапом, и для меня многое встало на свои места.

Ему ребенок нужен, не я. Без ребенка он в жизни не сделал бы мне предложения.

– Остап, моя беременность – не повод бежать в загс. К тому же твое прошлое ко мне отношение мягко намекает на то, что у нас с тобой разные цели.

– Да какое у меня было не такое к тебе отношение? – разводит он руками. – Если хочешь знать, к тебе я относился лучше, чем к любой из прошлых девушек. Вот абсолютно любой!

Обалдеть не встать. Так это было лучшее отношение?

– Мне так не подходит! – откровенно злюсь. – Я другого хочу, понимаешь? Мне ты не подходишь!

– Ясно, – говорит он с непроницаемым выражением лица.

Сразу же разворачивается и широкими шагами идет к машине.

Секунда, и его джип стартует с места, визжа колесами.

Да, знаю, сама его прогнала, но после его отъезда мне вдруг становится так больно и одиноко, что хочется плакать.

Господи, ну зачем я ему все это наговорила, а?