Глава 35

Руслан

*****

– Вы кто? И как сюда попали?

Женщина испуганно вскакивает, прижимая руки к груди. Сканирует меня недоверчивым взглядом, а рот приоткрывается, округлившись.

– Я буду кричать!

– Пожалуйста, успокойтесь. Я только пришёл, чтобы…

Выставляю ладони вперёд, как бы пытаясь успокоить. Готов поспорить, если эта пожилая матрона сейчас завопит, как несущаяся электричка, то перепугает весь дом. И даже хромоногая хозяйка особняка прилетит сюда, позабыв о своей травме.

А мне видеть её категорически не хочется.

– Это мой друг! Я его знаю, ему понравился мой журнал с машинками!

Эрик радостно подпрыгивает на кровати. Расплывается в широкой доверчивой улыбке, от которой по моим рукам начинают бежать колючие импульсы. Они долетают до горла, сдавливая его железным обручем, и я не могу сдержать рвущихся наружу слёз.

Растрогался. Это на меня совсем не похоже.

– Да, это я. Привет. Вот, пришёл тебе пожелать спокойной ночи и случайно подслушал, что ты очень хочешь, чтобы тебе почитали сказку на ночь.

– Ага. А у неё…

Тыкнул указательным пальчиком в пожилую женщину, которая всё ещё не сводила с меня подозрительного взгляда.

– Голова болит! А мне очень хочется узнать, что же будет в книжке дальше…

– Показывай мне свою книжку! Я с удовольствием заменю твою няню.

– Правда?

Обрадованный детский вопль вызвал в моей выжженной душе новый виток волнительных ощущений, и я сухо кивнул, не в силах хоть что-то сказать. Я никогда не был таким сентиментальным и, вроде бы, раньше совершенно не обращал внимания на детишек. Они все напоминали мне об утрате собственного ребёнка. Вызывали болезненные ощущения. Сжимали сердце.

Мальчики и девочки. Ведь мы с Эммой так и не узнали пол нашего малыша до той самой аварии, в которой я их потерял.

А этот мальчишка. Такой смышленый. С взрослым взглядом ореховых глаз что-то всколыхал в моей бетонированной душе. Может быть, это от того, что он так напомнил мне самого себя в детстве. А может оттого, что его зовут Эрик…

Не знаю, но я даже не помню, что доводило меня до слёз в последний раз. Казалось, что я просто не способен больше на это. Все слёзы высохли. Остались в том злополучном дне, который разделил мою жизнь на – до и после.

– Вот книга… эээ…

– Руслан Игоревич.

– Руслан Игоревич, я начала читать Эрику книгу про Винни Пуха. Там есть закладка, где мы остановись.

– Отлично. Ложись в постель, малыш. Начинаем читать сказку.

Улыбнулся, опускаясь в кресло.

Заметил, с какой благодарностью взглянула на меня няня. Наверное, она и впрямь неважно себя чувствует – лицо по цвету слилось с колером фисташковых стен детской, а волосы прилипли к вискам от пота.

– Вы не против, если я спущусь вниз, выпью ромашкового чаю?

– Ради Бога. Мы с Эриком чудесно ладим.

Благодарно выдохнул. Сделала взмах рукой мальчику и быстро скрылась за дверью, оставив после себя лишь тонкий шлейф валерьянки. Всё-таки, она не лгала – ей и впрямь нехорошо.

Открываю книжку на нужной странице и начинаю читать, чуть откинувшись в мягком кресле. Мой маленький слушатель укрылся одеялом и с интересом повернулся ко мне.

Раньше мне не приходилось читать книги детям. У меня никогда не было племянников, а в детстве их читала мама. А потом, после её смерти больше никто и никогда не читал мне сказки. Отец был тотально занят, а мачехе было глубоко наплевать на то, каким образом её пасынок ложится спать. Все заботы обо мне легли на плечи няни, но её я не просил мне читать.

Просто потому, что это было совсем не то.

Мама читала интересно, говоря разными голосами, жестикулируя и показывая всё то, что происходит в книге. Она вкладывала душу. Любила меня по-настоящему, отдаваясь мне всецело и во всём.

Вот и сейчас я словно перенёсся в то время. Вспомнил мамочку. Её смешное выражение лица, добрую улыбку… Всё то, что никогда не вернётся.

Мама… А почему я не подумало матери Эрика?

Кто она такая, откуда взялась?

Быть может…

Ужасная догадка, словно молния, пронзила мою душу. Заползла в неё словно змея, опутав своей липкой прохладной чешуёй. Выдохнул, пытаясь отогнать от себя эту навязчивую идею. Но она, словно назойливая муха, снова вернулась, зудя над ухом…

Перевёл взгляд на уставшего мальчика, который, подперев ладошкой щёчку, уже находился в сладкой дрёме. Сглотнул слюну.

Нет, я просто не смогу дышать, если не узнаю ответ на этот простой вопрос.

Прямо сейчас.

На цыпочках подкрадываюсь к мальчику, опускаясь перед ним на колени. Он сладко посапывает, и я понимаю, что вот-вот уйдёт в царство Морфея. До утра. Измучив мою уставшую душу.

– Эрик, а как зовут твою маму?

Хриплю, осторожно прикасаясь указательным пальцем к щеке мальчика. Провожу с небольшим нажимом, чувствуя тёплую бархатную кожу. Излишне бледную, но живую. Такую нежную.

Он чуть морщится, высовывая кончик язычка, и еле слышно произносит:

– Мама Лера…

Выдыхаю, выпрямляясь.

Смотрю на мирно спящего Эрика. Кажется, я совсем не потревожил его сон неожиданным вопросом. Ну ладно, так даже лучше.

Теперь я полностью уверен, что мои догадки – только плод моей воспалённой фантазии. И не более.

Признаться, раньше у меня были идеи о проведении генетической экспертизы. Но это всё осталось только мыслями, не имеющими под собой никаких действий.

И дело не в моей беспечности.

Эмма воспитывалась в детском доме. Мне просто не с кем сравнить её ДНК. Не к кому отнести. Да и все те детали, которые я нашёл вместе с полицейскими в сгоревшем автомобиле, указывали на то, что это могла быть только она. Я забрал их себе. То обручальное кольцо с бриллиантом и мобильный телефон – всё, что осталось от моей малышки…

И оно лежало в сейфе все эти годы. Я просто не смог от этого избавиться. Не смог.

– Всё в порядке?

Няня тенью вошла в детскую. Кинула обеспокоенный взгляд на кровать и выдохнула с облегчением.

– Да, Эрик уснул. Я оставил закладку на той странице, что успел прочесть. Там как раз Пух встретил Тигру.

– Чудесно.

Растянула дежурную улыбку, сложив руки на животе.

– Пожалуй, мне пора. Спасибо, что доверили пообщаться с мальчиком.

Сухо кивнул, скользя взглядом по няне. Думал, она захочет что-то узнать, спросить, выяснить, но она осталась неподвижной, словно гипсовая статуя. Застывшая и сухая, словно неживая.

– Доброй ночи.

Скользнул за дверь, осторожно прикрыв за собой белоснежную створку. Втянул носом какой-то липкий воздух. Прислушался.

Такое чувство, что кто-то находится совсем близко.

Осторожно вышел из-за поворота и налетел на Олесю, облачённую в алый вызывающий халат с ажурными вставками. Она неловко ахнула, полы халатика призывно распахнулись, явив мне стройное девичье тело в красном пеньюаре на тонких бретельках.

– Ой, Руслан Игоревич, напугали.

– Простите, я не хотел.

Шумно выдохнул, сканируя глазами упругую грудь, маняще выглядывающую из огромного декольте. Попытался отвести намагниченный взгляд. Сделал рваный вдох.

– А я уж подумала, что вы меня бросили. Так расстроилась, аж сердце зашлось в быстром такте. Вот, послушайте.

Быстро схватила меня за руку своими ледяными длинными пальчиками и по-хозяйски опустила на правую грудь. Прижалась ко мне для пущей убедительности. Заглянула в глаза.

– Сердце у людей с левой стороны, Олеся…

Пробормотал, пытаясь убрать руку от манящей округлости. Как ни странно, но аккуратный сосок тотчас напрягся под тонкой шёлковой тканью, впившись в мою ладонь. Одёрнул руку, словно оцарапавшись.

Попытался отшатнуться, но блондинка крепко прильнула к моему мускулистому телу. Вцепилась левой рукой в плечо. Шаловливо прижалась оголённым бедром к моему паху и принялась интенсивно тереться, словно пытаясь вызвать первобытный огонь.

– Олеся, тебе пора спать. Уже поздно…

Пробормотал, не сводя глаз с девушки. Она призывно тряхнула шикарной гривой, накрывая мои лёгкие терпким ароматом слишком вонючих духов и тотчас растянула губы в ядовитой улыбке. Стала похожа на голодную тигрицу, удачно заманившую добычу в своё логово.

И, кажется, она уже мысленно праздновала свою победу.

– Я пойду спать только с тобой, Руслан. Кажется, пора перейти к более плотному знакомству, ты не находишь?

– К более плотному?

Задохнулся, вспоминая ту самую ночь, когда папенька устроил званый бал-маскарад с красными масками.

– Кажется, мы уже…

– Да, но я хочу уснуть в твоих объятиях.

Заговорчески подмигнула. Прижала указательный палец к моим губам. Стрельнула глазками, как бы говоря, что она не готова остановиться на том волшебном минете.

Который я перемалывал в своём мозгу последние дни.

Значит, это всё же была она. В ту ночь со мной, в спальне. Олеся.

А моё внутреннее чутьё меня обмануло. Сыграло со мной злую шутку. Выдало желаемое за действительное, выбив из привычной колеи.

Ан нет. Оказалось всё намного проще. Именно так, как говорил папенька, представляя мне Москвину, ничуть не похожую на мою Эмму. Совершенно другую.

И эта действительность мне нисколько не интересна. Совсем. Ни на грамм. Если бы не мальчик Эрик, мирно спящий в детской комнате, я бы даже не переступил порог этого дома. Никогда.

– Я хочу пить.

Пытаюсь освободиться от липких рук хозяйки дома, ища пути к отступлению. Обвожу взглядом полутёмный коридор отчётливо понимая, что никто не придёт мне на помощь, даже если эта пиранья попытается изнасиловать меня.

Чёрт.

Никогда я ещё не чувствовал себя таким беспомощным. Абсолютно не понимающим, что делать дальше. Но, собственно говоря, выбора у меня особого нет. Либо я сейчас соглашаюсь на уговоры Москвиной и покорно иду за ней в спальню, доделывая начатое той ночью, либо сбегаю отсюда, не имея больше возможности вернуться и увидеть Эрика. Никогда.

И, честно говоря, мне придётся выбрать последний вариант. Потому что стать марионеткой в руках этой озабоченной куклы мне совершенно не хочется. А мальчик. Я постараюсь найти его в обычной жизни.

И, возможно, мне даже удастся подружиться с его мамой.

Леденею, понимая, что я не спросил, есть ли у Эрика отец.

– Я принесу графин с водой в свою спальню. Сейчас. Подожди меня.

Москвина с силой вталкивает меня в свою спальню, прикрывая дверь, и поспешно удаляется. Я слышу, как стучат подошвы её тапочек по лестнице. Понимаю, что пора уходить.

По-английски, без лишних слов.

Распахиваю дверь, испуганно озираясь по сторонам. Чудесно. Эта пиранья оставила меня без присмотра и я сумею спокойно сбежать. Уехать к себе, оставшись наедине со своими мыслями.

Пожалуй, Эрик сбил меня с толку. Заставил поверить в невозможное. Заглушил внутреннюю боль своим неожиданным появлением. Но теперь с этим покончено.

Пора вспомнить о Баландине и моём лютом чувстве ненависти. О холодной мести, которую я вынашиваю уже добрые пять лет.

И позвонить частному детективу. Напомнить о себе.

Подхожу к лестнице, понимая, что Олеся вот-вот застукает меня, позорно бегущего от интима с ней и делаю шаг на ступеньку.

Неожиданно адская боль ослепляет меня, накрывая с головой. Проносится шаровой молнией по организму. Замедляет действия. Парализует.

Шум в ушах нарастает, звеня набатом, и я кубарем лечу вниз по ступенькам, погружаясь в полную тьму.