Глава 44

Руслан

*****

Смотрю, как Олеся Владимировна моментально теряет лицо. Словно с неё слетает маска. Красивая, шикарная, с золотой огранкой. Оголяет белоснежный отвратительный череп с пустыми глазницами.

Пустой. Нечеловеческий.

Лицо самого Дьявола.

Чёрт, как хорошо, что это случилось до моего разговора с ней. До того необдуманного поступка, который я чудом не совершил. Наконец-то Господь Бог обратил на меня внимание. Не дал попасть в лапы этой пиранье.

Рассекретил.

Просто чудо какое-то.

С раздражением стряхиваю влажные ароматные капли со своего джемпера, моментально делая стойку как охотничий пёс. Тёплая влага с мятным запахом въедается в кожу пальцев. Ввинчивается водоворотом воспоминаний в мои ноздри.

Заставляет сердце обвалиться куда-то в пятки.

Подобный чай умела готовить только Эмма. Только у неё это получалось так восхитительно, нужной консистенции. Так, как я любил.

Правда, это осталось в той, прошлой жизни…

Поэтому я никогда не пью чай в гостях или на работе. Только кофе. От другой плохозаваренной бурды, которую остальные считают чаем, у меня тотчас открывается чувство тошноты.

Поразительно…

Никто не мог знать в этом доме, что я пью только мятный чай. С добавлением кусочка лимона. Чуть тёплый, а не горячий. Никто не мог знать. Если только эта пиранья Москвина не собрала обо мне всю информацию. Досконально. По крупицам.

Но я уверен, что это она не могла узнать. Её осведомитель – секретарша моего отца, Анна, не знает о моём пунктике относительно этого напитка. Да об этом никто не знает! Ни одна живая душа!

Это – слишком интимная вещь. Только моя тайна. И Эммы.

– Пошла вон! Живо!

Олеся топает изящной ножкой, отчаянно жестикулируя перед лицом служанки. Кажется, ещё чуть-чуть, и она её ударит. Припечатает ладонью как надоедливую муху.

Вижу, как с лица девчонки смываются все краски. Растекаются извиняющейся маской. Смазываются в единый бурый совестливый комок.

– Я…

Пытается что-то ответить, отбить подачу, оправдаться, но Москвина ничего не хочет слушать, переходя на взрывоопасный тон. Тот, от которого волосы на моей груди зашевелились.

Елена осторожно грохает на столик поднос и начинает пятиться к двери, практически не поднимая глаз. Становится пунцовой от стыда. Трясётся под истерическим натиском хозяйки дома.

И у меня появляется стойкое желание убежать. Исчезнуть отсюда, никогда более не встречаясь с Олесей Владимировной. Сейчас же.

Но… Есть одна загвоздка.

О каком ребёнке вещал мне мой папаша? Неужели этой гарпии удалось тогда не просто заманить меня в постель, но ещё и добиться желаемого? Поразительно!

И почему моя память до сих пор не вспомнила ни одного интимного момента из той ночи, кроме встречи с Олесей в коридоре? Как так? Ведь я был абсолютно трезв и собирался ехать домой!

– Мммм… Руслан…

Блондинка поворачивается ко мне, мигом напяливая на ангельское личико липкую слащавую маску. Растягивает гласные в моём имени и преданно заглядывает при этом в глаза. Как будто чего-то ждёт…

– Прости за эту некрасивую сцену в гостиной. Давно пора уволить эту служанку, но я слишком сердобольная. Жалею всех постоянно, понимаешь?

– Более чем.

– Но теперь всё. Обещаю. После её выходки с чайником, я сегодня же рассчитаю эту идиотку. Да ещё и чай какой-то странный приготовила. Чуть тёплый, с мятой. Отвратительно!

– Нет, погоди.

Останавливаю поток бранных слов, перемешанных друг с другом, и цепляю Москвину за острый локоть. Она замолкает, уставившись на меня несколько недоумённым взглядом. Расплывается в счастливой улыбке, тая от моего ненавязчивого прикосновения.

– То есть ты не давала Елене распоряжения приготовить именно ТАКОЙ чай?

– Да нет же! Говорю – не понимаю, что ей в голову взбрело. Такой бурды намешала, аж тошно. Хорошо, что хоть не кипяток на тебя вылила, дура косорукая.

– Не надо её увольнять…

Хриплю, сам не понимая, почему я это говорю.

Ранее за мной не наблюдалось особой любви к прислуге. Но в последнее время всё перевернулось с ног на голову. Приоритеты расставились совсем иначе, а я сам будто перекроился став совершенно другим человеком.

– Ну, хорошо, Руслан. Если ты просишь, то я, конечно же, подчинюсь.

Надувает пухлые губки, мягкой поступью направляясь ко мне. С грацией дикой кошки подходит почти вплотную к дивану и осторожно опускается на подлокотник. Хлопает пушистыми ресницами, пытаясь придать своему личику совершенно кукольное выражение.

Глупышка.

Неужели она думает, что я поведусь на эту бутафорию?

– Но я велю второй горничной подать нормальный чай. Крепкий, свежезаваренный. Как ты относишься к вишнёвым сортам?

– Не надо, Олеся. Не стоит. Мне уже пора.

Бросаю беглый взгляд на часы.

Эта пиранья всеми силами пытается очаровать меня. Соблазнить.

Но я не поддамся.

– Как же так, Руслан? Мы же ещё не поговорили. Есть один серьёзный вопрос, который мы должны решить.

– И какой же?

Вздёргиваю подбородок, сверля блондинку огнеопасным взглядом. Она чуть розовеет, а зрачки в бездонных голубых глазах начинают метаться из стороны в сторону. Нервничает? Или лжёт?

Я всё равно узнаю.

– Я беременна…

– Ага. Поздравляю.

Подаю ладонь для рукопожатия.

Брови Москвиной взлетают вверх, и из цвета молодого поросёнка она становится свёкольно-пунцовой.

Вскакивает с подлокотника, уставившись на меня. Кажется, она вот-вот разразится гневной тирадой. Затопает ногами. Забросает тухлыми помидорами.

– Я беременна от тебя. Ты не понял? Та ночь не прошла даром, дорогой. У нас скоро будет малыш. Я сама только что узнала. Здорово, правда?

– Ты уверена?

– Абсолютно, милый! Ты рад?

– Конечно…

Бормочу, судорожно глотая ртом воздух.

Ну, не говорить же этой истеричке, что из той ночи я не помню ничего, кроме её сексуального алого пеньюара. Но, одно то, что я проснулся в её постели абсолютно голый, наталкивает меня на мысль, что всё-таки всё было.

Чёрт побери…

Меньше всего я представлял подобную барышню в качестве будущей матери моего ребёнка.

И теперь, конечно же, она ждёт бриллиантовое колечко на свой безымянный пальчик. Заглядывает в глаза, нервно убирая прядь волос за ухо. Сглатывает слюну. Ждёт.

– Мне пора.

Вскакиваю на ноги, разрывая невидимый контакт между мной и Москвиной. Отпрыгиваю в сторону, пытаясь избежать липких объятий. Поправляю «роллексы» на запястье, делая озабоченный вид.

Чёрт с Москвиной и с моим отцом.

Пусть эти двое сумасшедших до дрожи хотят заманить меня в ЗАГС. Но я пока не готов. Да, может быть, я инфантилен и не готов связать себя обязательствами. А может дело в том, что в качестве супруги я могу представить только ту, которой уже несколько лет нет в живых.

Я не могу…

– Но… Я думала…

– Тебе это не идёт, Олеся. Предоставь этот сложный процесс мужчине. Отдыхай и не нервничай, ладно?

Девушка впадает в ступор. Толи от моего наглого циничного тона, то ли от псевдо заботы, которую я умело изобразил. Но замолкает. Кивает, не сводя с меня пристального, какого-то осторожного взгляда.

– Уже вечер. Неужели нельзя отложить все дела? Мы могли бы найти занятия поинтереснее…

– К сожалению, с утра я должен быть в форме.

– Обещаю, тебе не придётся перенапрягаться. Я могу всё сделать сама. Прислуга уйдёт домой через полчаса. Нам никто не помешает…

– Прости…

Почти бегом направляюсь в прихожую сцепливая зубы.

Последняя фраза Москвиной зацепила меня за живое. Заставила мозг работать в усиленном режиме.

Выстраивать новые шаги.

Значит, самое время занять выжидательную позицию возле ворот коттеджного посёлка и поговорить с Еленой. Ведь это она приготовила тот самый чай.

Чай, который умела делать только Эмма…