Глава 53. Бездна по имени Лиза

Падаю на кровать и смотрю в белоснежный потолок.

А буду ли счастлив я?

Медленно опускаю веки и, шумно выпустив из легких воздух, представляю лицо сероглазой блондинки. Не специально. Если бы я мог себе приказать, то никогда в жизни бы о ней не думал. Но это сильнее меня, и вот снова и снова мозг-предатель восстанавливает в памяти ее образ.

Лиза была такой красивой в новогоднюю ночь. Мне стоило больших усилий не смотреть на нее. Хотя Лиза всегда была красивой, чего уж тут скрывать. Именно поэтому я и дразнил ее в детстве толстой и страшной. Сам себе пытался доказать, что это так. Но, конечно же, это не так.

В груди вспыхивает совершенно дикое и неконтролируемое желание обнять Лизу. Сжать ее крепко в своих руках, зарыться лицом в волнистые волосы, вдохнуть их запах. А потом найти ее губы, накрыть своими и целовать до исступления.

Никогда в жизни еще не хотел никого целовать так сильно, как Лизу. На ее фоне все остальные девушки меркнут и превращаются в сплошную серую массу. Они могут быть бесконечно красивее, умнее и лучше, чем она, но у них всех есть один большой жирный минус: они не Лиза.

Почему из всех девушек мне нужна именно Лиза?

Риторический вопрос, на который нет ответа. Силой заставляю себя перестать о ней думать, хотя знаю, что это ненадолго. Стоит отвлечься — и она снова вернется в мои мысли. Моя персональная Бестия.

Я направляюсь в душ и долго стою под горячими струями. Затем готовлю ужин из магазинных полуфабрикатов, но почти не чувствую их вкуса. Часы показывают полночь, сна нет ни в одном глазу, по телевизору ничего интересного, в соцсетях сплошной тупняк, поэтому я одеваюсь и направляюсь в один из любимых баров в центре Москвы. Когда был первокурсником, часто тут зависал.

Громкая музыка сильно бьет по ушам сразу же, как переступаю порог заведения. Я не был тут несколько лет, но в интерьере ничего не изменилось: та же барная стойка в центре зала, тот же танцпол вокруг него, те же столики у стены. И контингент такой же: пьяные первокурсники, только что вылетевшие из-под мамкиного крыла и распробовавшие вкус свободы.

Неожиданно чувствую себя старым среди них. Через пару недель мне исполнится 25. Черт, а я и забыл про день рождения. Никогда особо его не любил, а теперь так тем более. 25 лет назад какая-то обдолбанная наркоманка родила меня на этот свет, потому что, будучи под кайфом, не соизволила воспользоваться презервативом. Жаль, что у нее не случился выкидыш от наркоты или она не сделала аборт. Думаю, без меня этот мир был бы лучше.

И все-таки интересно, кто же мой биологический отец. Не то что бы я жажду встречи с ним, но просто любопытно. Наверняка он был таким же наркоманом, как и мать. Жив ли он или сдох в вонючем подъезде от передозировки? Делаю ставку на второе.

— Скучаешь? — громко спрашивает у меня на ухо какой-то тип.

Я уже знаю, что он хочет мне предложить.

— У меня есть то, что может тебя развеселить, — и подмигивает мне, слегка высовывая из кармана джинс прозрачный пакетик с белым порошком.

Я захожусь громким неконтролируемым смехом. Это, должно быть, такая шутка вселенной?

— У меня хороший товар, а не лажа, — его явно оскорбляет мой смех.

— Я не употребляю наркотики, — твердо отвечаю, закончив смеяться.

— Да брось. — Слегка задевает меня плечом. — Я же вижу по тебе, что ты из тех, кто любит дунуть. Иначе бы я к тебе не подошел.

— Я. Не. Употребляю. Наркотики. — Повторяю четко каждое слово. — Тебе лучше уйти и больше не появляться мне на глаза.

Но парень оказывается на удивление настырным.

— Думаешь, я не могу отличить того, кто употребляет, от того, кто не употребляет? Да у тебя на лбу написано, что ты из наших…

Дальше, как в тумане.

Не дав ему договорить, я со всей силы бью его прицельно в челюсть. Парень отлетает в дрыкающуюся на танцполе толпу и валится к ее ногам. Ко мне тут же подлетают секьюрити и заламывают руки за спину. Я не сопротивляюсь. У самого нет ни малейшего желания оставаться в этом заведении. Меня вышвыривают на заметенный снегом тротуар, даже не вернув куртку, которую я сдал в гардероб. Хорошо, что ключи, телефон и кошелек я всегда ношу в кармане джинс.

Быстро ловлю проезжающее мимо желтое такси и еду в клуб Ильи. Друг вряд ли сейчас там, по ночам он все-таки дома, а за порядком следит управляющая. В заведении Тока такая же пьяная вакханалия, как и в предыдущем баре, но все-таки тут мне уютнее. Беру стакан виски и, сидя на высоком барном стуле, смотрю на дрыкающихся людей. Вдруг вспоминаю, как всего полгода назад точно так же тут сидел и наблюдал за танцующей Лизой.

Снова она закралась в мои мысли. А следом за ней и непонятный тип, об которого она терлась на танцполе. С ним же потом Лиза целовалась.

Сердце неприятно саднит, когда я вспоминаю это. Какой-то придурок лапал Лизу, прижимал к себе, а она позволяла ему. Ни капли не сопротивлялась. Даже наоборот, сама к нему льнула всем телом. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее завожусь. Аж трясти начинает.

Сколько у нее их было? Тех, кто вот так лапал ее, а она разрешала. И сколько их еще будет?

Сжимаю от злости кулаки.

Ненавижу все те обстоятельства, что мешают мне прямо сейчас сорваться к Лизе и сделать ее своей: семья, просьба отца не подводить, мое обещание ему, что между мною и Лизой ничего не будет, наше с ней формальное родство…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как дела, красавчик? — словно из ниоткуда прямо передо мной возникает брюнетка с явно надутыми губами. — Грустишь?

Я отвлекаюсь от мыслей о Лизе и прохожусь по незнакомке взглядом. Очевидно, что у нее надуты не только губы, а еще и сиськи. Но какая разница, если она сама изъявила желание скрасить мое одиночество?

— А ты можешь поднять мне настроение? — ухмыляюсь.

Она отвечает какую-то банальность. Я беру ей апероль. Потом она рассказывает тупую шутку. Я делаю вид, что мне смешно…

Через 40 минут я завожу ее в свою квартиру и сразу валю на кровать. Меня бесят ее искусственные губы и сиськи, поэтому я переворачиваю девушку на живот, чтобы не видеть эти «прелести».

— Меня, кстати, Катя зовут, — зачем-то решает назвать свое имя, когда я уже спускаю с нее трусы.

— Мне было очень важно это знать, — издаю легкий смешок.

— А тебя как зовут? — поворачивает на меня лицо.

— Помолчи и отвернись, — возвращаю ее отштукатуренную физиономию в подушку.

Секс с этой Катей абсолютно пресный и безвкусный, а ее стоны только раздражают.

— Это было классно, — шумно выдыхает девушка, когда я перекатываюсь с нее на кровать.

— Душ прямо по коридору и направо, — отвечаю. — Я вызову тебе такси.

Девушка резко поворачивает ко мне голову и недоуменно хлопает нарощенными ресницами.

— Ты не позволишь остаться у тебя?

— Нет, конечно.

Катя обиженно поджимает силиконовые губы и уходит в указанном направлении. Через 20 минут я закрываю за ней входную дверь.

Все эти Кати, Светы, Маши смешались в безликую толпу. Еще полгода назад я с удовольствием на них засматривался и ловил кайф от секса, а сейчас не различаю лиц и имен. Весь мой мир свелся к одной-единственной девушке.

Время идет, а ничего не меняется. В свой день рождения я, как придурок, сжимаю телефон в руках в ожидании поздравления от Лизы, но оно так и не приходит. Она не звонит и не пишет, хотя банальное «с днем рождения» мы с ней всегда друг другу отправляли, несмотря на наши ужасные отношения. Это первый раз, когда она меня не поздравляет.

С каждым днем я все больше и больше проваливаюсь в бездну по имени Лиза. Эта черная дыра засасывает меня, а я уже даже не сопротивляюсь. Просто сдался. В итоге я дохожу до того, что мне становится наплевать на все: на семью, на обещания отцу, на обстоятельства…

Вот просто наплевать! Мне нужна Лиза, и пропади оно все пропадом!

Но каким-то непонятным образом мне все-таки еще удается сохранять здравый смысл и не совершать ошибку. Пока однажды я не звоню Ире.

— Алло, — раздается в трубку ее будто запыхавшийся голос.

— Привет, Мелкая! — начинаю звонко. — Как дела?

— Да нормально, — на заднем фоне я слышу шумы улицы.

— Ты куда-то идешь?

— Да, Лизу навестить. Ты знаешь, что она в больнице?

У меня внутри все холодеет от ужаса.

— Нет, — напряженно отвечаю. — Что с ней?

— Да какой-то придурок сбил ее на пешеходном переходе несколько дней назад. Вроде не сильно, без переломов, но Лиза в больнице. Папа уже делает все возможное, чтобы посадить этого урода. Он вроде пьяный был.

— В какой она больнице? — выдавливаю из себя. — Скажи адрес.

— Сейчас отправлю тебе смской. Ладно, Миш, давай, я уже захожу. — Ира кладет трубку и через минуту присылает мне геолокацию.

Я сижу какое-то время, уставившись в одну точку на белой стене своего кабинета. Буквально вчера я минут 40 разговаривал по телефону с отцом, и он не обмолвился мне и словом. Очевидно, по какой причине: в глубине души он опасается, что между мною и Лизой что-то может быть, и об этом узнают посторонние люди.

Но мысль о том, что Лизина жизнь могла оборваться в один момент, перечеркивает все обещания, данные отцу, приоритеты семьи и здравый смысл. Все это становится настолько неважным по сравнению с ЕЕ жизнью и благополучием.

Я даже думать боюсь, что Лизы вот так просто в один день могло не стать. Какой-то урод сел пьяным за руль и наехал на нее на пешеходном переходе. И пока я тут непонятно какой херней занимаюсь, она лежит в больнице. Поднимаюсь с места и стремительно направляюсь на выход из клуба.

В жопу все обещания, мнение чужих людей и наше с Лизой общее отчество.