Глава 54. Всегда была только ты
POV Лиза
Гиперопека от близких уже напрягает. Со мной, в общем-то, не произошло ничего серьезного, но меня насильно держат в частной клинике, опасаясь, что от ДТП могут быть скрытые для здоровья последствия. Хотя все рентгены и снимки показали, что никаких переломов и разрывов мышечных тканей у меня нет. Правда, сильно болит левая сторона тела, потому именно на нее пришелся удар. Водитель поздно заметил пешеходный переход, стал резко тормозить, но все равно не успел и наехал на меня. В его крови был обнаружен алкоголь.
— Лиза, ты как? — в палату врывается обеспокоенная Ира. — Здрасьте, теть Оль, — замечает мою маму и кивает ей.
— Здравствуй, Ира, — здоровается с ней мама.
— Привет, — улыбаюсь я сестре.
Ира садится на стул возле моей койки.
— С тобой точно все в порядке?
— Да, — улыбаюсь. — Болит левый бок и больно наступать на левую ногу, а так все в порядке. Думаю, скоро выпишут.
Ира недовольно хмурит в брови, и я обращаю внимание, что в этот момент она очень похожа на Кристину. У нас с сестрой хорошие теплые отношения, но мы не лучшие подруги. Да, дружим, поскольку у нас один отец и более-менее совпадают интересы в плане книг, сериалов и модных течений, но не более того. Очень личными сокровенными вещами мы не делимся.
— Ужас, конечно, — продолжает сетовать. — Как так вообще? Я прям хочу, чтобы папа того урода за решетку упек.
Я пожимаю плечами.
— Он не специально. Но наказание ему за это, конечно, полагается.
Ира еще продолжает причитать, потом постепенно переходит на рассказ о своих делах, спрашивает, что нового у меня… Мы непринужденно болтаем, как это всегда бывает, когда мы давно не виделись. Мама выходит из палаты, чтобы не мешать нам. Наверное, снова пошла пытать врачей о моем состоянии. Ей все не верится, что ничего страшного с моим здоровьем не произошло.
— Мишка с Виолеттой расстался, кстати, — как ни в чем не бывало повествует сестра.
От этого заявления я замираю. Не потому что я еще на что-то надеюсь с Мишей, нет, я отпустила его в ту новогоднюю ночь и закрыла за ним дверь. Не интересуюсь больше ни им, ни его жизнью, ни его новостями. Но просто что-то мне подсказывает, что их расставание произошло из-за моего необдуманного поступка.
— Почему? — спрашиваю у сестры.
— Ой, я точно не знаю. Миша даже не сразу сказал нам об этом. Просто мама пригласила их с Виолеттой к нам на ужин, а он ответил, что они расстались. Причин не назвал.
— Ясно…
Ира перескакивает на другую тему, жалуется, что никак не может выбрать платье для школьного выпускного, и на удивление я ее внимательно слушаю, даже не зацикливаясь на известии о том, что Миша теперь снова свободен. А раньше я бы уцепилась за это, как утопающий за соломинку, и снова начала бы мечтать, что вот однажды мы с ним…
Сейчас даже смешно вспоминать об этом.
Ира и мама уходят, а я остаюсь лежать в одиночестве и ждать Ярослава. Он должен прийти ко мне ближе к вечеру. Одной в палате скучно, долго ходить по коридору я не могу, поскольку больно наступать на левую ногу, поэтому просто туплю в телефон. Листаю соцсети, смотрю смешные видео в тиктоке, переписываюсь с одногруппниками…
Дверь палаты тихо открывается.
— Ну наконец-то! — откладываю телефон в сторону. — Я уже решила, ты передумал приходить.
Бесит меня, когда Яр опаздывает.
— Привет, — раздается тихий голос. Не Яра.
Я резко поворачиваю голову к двери и удивленно смотрю на Мишу. На всякий случай несколько раз моргаю. Вдруг у меня все-таки сотрясение, и он мне привиделся.
Но нет, не привиделся. Стоит, неуверенно держась за ручку двери, и смотрит такими испуганными глазами.
Что он тут делает?
— Эээ, — начинаю растерянно. — Ты не ошибся палатой? — задаю довольно глупый вопрос.
Просто мне не верится, что Миша пришел меня навестить. До этого я лежала в больницах три раза, и он никогда меня не проведывал. А сейчас вдруг пришел. Может, у него в этой больнице находится кто-то из знакомых, и он просто ошибся дверью?
Миша слегка улыбается.
— Ну раз я вижу тебя, значит, не ошибся.
Он закрывает за собой дверь и под мой изумленный взгляд подходит к койке и садится на стул у нее. Смотрит на меня с щенячьей тоской в глазах.
— Лиза… — произносит шепотом и сжимает мою ладонь в своей.
Это прикосновение настолько неожиданно, что я слегка вздрагиваю. Его рука холодная после улицы, а моя, наоборот, теплая, и мне становится слегка неуютно. Я пытаюсь аккуратно высвободить свою ладонь, но он еще крепче ее сжимает.
— Лиза, прости меня, пожалуйста, — быстро шепчет. — Я был не прав. Во всем. Я все испортил, прости меня, я очень тебя прошу…
— За что простить? — удивленно перебиваю.
— За все! — восклицает. — За детство прости. За все те случаи, когда обижал тебя. Прости, что резал ножницами твои платья. Ты была такая красивая в них, и я сильно злился из-за этого. Прости, что обзывал тебя, прости, что всегда портил твою жизнь. Я все исправлю, клянусь, только дай мне шанс.
Я изумленно смотрю на Мишу и понимаю, что, кажется, только что потеряла дар речи. Открываю рот, чтобы что-то ему ответить, но тут же захлопываю его.
Это прикол такой? Он решил меня разыграть?
— Кхм, — я все-таки высвобождаю свою ладонь из его захвата и быстро прячу ее под одеяло. — Я на тебя ни за что не обижаюсь. — Стараюсь произнести это как можно более спокойным голосом. — Спасибо, что навестил. — Даю понять, чтобы уходил.
Но Миша то ли не понимает моего намека, то ли не хочет понимать. Он засовывает руку под одеяло и снова берет мою ладонь в свою.
— Лиза, я думаю о тебе все время, — тихо произносит, и из его голоса сочится такая боль, что это заставляет меня удивиться происходящему еще больше.
Хотя куда уж больше.
— Зачем? — задаю еще один тупой вопрос. Просто все происходящее настолько необычно, что я никак не могу поверить. Или Миша сейчас прикалывается, или мне все это снится. Третьего не дано.
Вместо ответа Миша обводит меня свободной рукой и опускается лбом вниз на подушку рядом с моей головой. Я замираю, даже не дыша, потому что… Миша меня обнимает.
— Что ты делаешь? — сипло спрашиваю, боясь пошевелиться.
— Моя Лиза… — его горячий шепот обжигает тонкую кожу на шее.
Сердцебиение начинает постепенно ускоряться, а в горле становится сухо, как в пустыне.
— Миш, не надо, пожалуйста, — напряженно прошу. Я хочу скинуть с себя его руку, но тело словно одеревенело. — Я ни за что на тебя не обижаюсь. Что было в детстве, там и осталось. Ты много раз предлагал мне делать вид, что нас не существует, а я упорно не хотела. Я думаю, это действительно самый лучший выход в нашей ситуации. Ты тоже прости меня за вредность. И прости, пожалуйста, что подставила тебя перед Виолеттой. Это был подлый и необдуманный поступок. И еще прости, что тогда в 13 лет кинула в огонь твой загранпаспорт.
Выпаливаю это все, как на духу, и резко замолкаю. Миша проводит носом по моей шее, от чего она тут же покрывается мурашками. Напряженно сглатываю, не зная, как себя вести в его объятиях. Я не вижу Мишу, но чувствую, что он улыбается.
— Именно тогда-то я и прозвал тебя Бестей — когда ты сожгла мой загранпаспорт, чтобы я не уехал.
— Извини, я была не права.
Он шумно выдыхает поток воздуха мне в шею, что разгоняет дурацких мурашек еще сильнее. Я так и не поняла, зачем он пришел и что ему нужно. С чего вдруг решил начать извиняться? Зачем обнимает?
— Лиза, ты так нужна мне, — тихо говорит.
Снова в его голосе сквозят боль и тоска, а я вдруг понимаю, что он сейчас не шутит и не прикалывается…
Горло стягивает тугой ком. Я не знаю ни как отреагировать, ни что ответить. В моей памяти еще свежа та сцена между Мишей и Виолеттой, когда он стоял на морозе в одной рубашке и умолял ее поверить ему.
— Всего каких-то два месяца назад ты говорил Виолетте, что это она нужна тебе, а не я, — ненавижу себя за то, что голос так дрожит.
— Нет… — сжимает меня еще крепче. — Всегда была только ты… Пожалуйста, Лиза, дай мне шанс все исправить.
Сглатываю проклятый ком, который все никак не хочет уходить и мешает дышать и говорить нормально.
— Нечего исправлять, Миш. В прошлом мы оба были не правы и сейчас попросили за это прощения друг у друга. Я прощаю тебя. И ты тоже прости меня.
— Тебе не за что извиняться.
Миша поднимается с моей подушки и ослабляет объятие, что позволяет мне наконец-то вздохнуть нормально. Но я рано радуюсь, потому что руку, которой он меня обнимал, Миша перемещает к моей голове и кладет на щеку, поворачивая лицо на себя. Он всего в паре десятков сантиметров от меня, и на секунду мне кажется, что Миша меня сейчас поцелует.
Чтобы этого не произошло, быстро убираю от себя его ладонь.
— Я ни за что не держу на тебя обиды, — снова повторяю. — Спасибо, что навестил, — даю понять, что ему уже пора.
Миша выпрямляется и тяжело вздыхает, продолжая смотреть на меня с тоской.
В этот момент, на мое счастье, дверь палаты резко распахивается и на пороге возникает Ярослав.
— Привет пострадавшим! — влетает, но тут же резко тормозит, заметив, что я не одна.
Друг удивленно переводит взгляд с меня на Мишу и обратно на меня. Яру прекрасно известно, что Миша никогда не навещает меня и не интересуется моими делами. Кажется, приятель удивлен его приходу не меньше, чем я.
Миша же при виде Ярослава стремительно меняется в лице, и мне это не нравится… Я обращаю внимание, что мягкость и доброта, которые были в его чертах еще несколько минут назад, сменились жесткостью и злостью.
— Ну вы только посмотрите, кто пожаловал! — с сарказмом замечает Яр и закрывает дверь палаты. — Какими судьбами?
Я посылаю другу сигнал глазами, чтобы немедленно заткнулся. Миша всегда терпеть не мог Ярослава, между ними пару раз даже случались драки, и я бы не хотела, чтобы они тут сцепились. Зачинщиком потасовок всегда был Миша, Яр к нему первый никогда не лез. Но друг отлично умеет держать удар, и если Миша сейчас взбесится, то Ярослав в долгу не останется.
— Миша, спасибо большое, что навестил меня, — громко говорю, отвлекая его внимание с Яра на себя.
Господи, он уйдет сегодня или нет???
— Я была рада тебя видеть, — вежливо произношу, уже который раз давая ему понять, чтобы убирался восвояси. Обид я на него никаких не держу, сама за свои плохие поступки тоже извинилась. Самое время отпустить прошлое и каждому идти своей дорогой, старательно делая вид, что мы не знакомы.
Миша несколько секунд прожигает во мне дыру, а затем шумно выдыхает и поднимается со стула.
— Я приду к тебе завтра, — громко объявляет и направляется к выходу. Проходя мимо Ярослава, слегка задевает его плечом.
Яр выжидает несколько секунд после Мишиного ухода, а затем приближается ко мне.
— Зачем он приходил? — опускается на стул, на котором только что сидел Миша.
— Я так и не поняла, если честно, — растерянно отвечаю. — Извинился.
— За что?
— За детские обиды.
Яр слегка смеется.
— Ну вот, я же говорил, что наступит день, и он сам к тебе придет, а ты не верила.
— Он пришел, когда мне это уже не нужно.
— Ты уверена? — его бровь ползет вверх.
— Уверена, — отвечаю, немного помедлив.
Яр издает саркастичный смешок и пускается в рассказ о своей недавней поездке на Байкал. Я хотела с ним, но не получилось из-за учебы. Два препода неожиданно задали писать рефераты по их предметам на 25 страниц каждый.
Друг в таких красках все рассказывает, что уже через несколько минут я напрочь забываю о Мишином приходе. Мы много смеемся, как это у нас с Яром обычно бывает, и планируем, куда рванем на майских праздниках. Через час в больнице заканчивается приемное время, и Ярослава просят покинуть палату. Приятель уходит, оставив меня в прекрасном расположении духа. Надеюсь, через несколько дней мне все-таки разрешат выписаться. Ну правда ведь я чувствую себя хорошо, если не считать боли в левой части тела. Но отлежаться с ушибами я и дома могу.
Я достаю из прикроватной тумбы планшет, поудобнее устраиваюсь на больничной койке и включаю первую серию нового сериала с любимым актером. У меня хорошее настроение, уже через пару недель я закрою сессию третьего модуля, и начнутся каникулы. Поеду с мамой, отчимом и Костей (это брат Лизы по матери, если кто забыл — примечание автора) на неделю в Красную поляну. Кататься на лыжах после ДТП вряд ли смогу, но все же побывать в горах приятно.
— Елизавета Самойлова? — в палату заглядывает незнакомая медсестра.
— Да, — ставлю сериал на паузу.
— Это вам прислали, — она заходит ко мне с букетом благоухающих нежно-розовых роз. Мои любимые цветы.
Я удивленно беру их в руки.
— Вазу я вам сейчас принесу. — Девушка удаляется.
Я недоуменно смотрю на букет и замечаю среди бутонов маленькую записку. Беру ее в руки и с замиранием в сердце читаю:
«Всегда была только ты».