Глава 8. Бизнесмен

Я быстро направляюсь в свою комнату. Падаю на кровать и закрываю лицо ладонями. Тело начинает трясти мелкой дрожью.

На самом деле мне глубоко наплевать на родительский бизнес. Я не интересуюсь ни маминой строительной компанией, ни отцовской адвокатской фирмой. У предков достаточно денег, недвижимости и прочих благ, так что я знаю, что наследством обделен не буду. Но мне даже и не нужно это наследство.

За 24 года своей жизни я научился хорошо делать три вещи:

Махать кулаками. Водить автомобиль. Считать деньги.

На свой первый айфон я заработал в 14 лет. Два пацана в школе каратэ, которую я посещал, сильно из-за чего-то спорили. Я предложил им решить конфликт с помощью честного боя. Кто победит — тот и прав. Они оба согласились, а остальные ребята решили поглазеть, как они будут драться. Немного посомневавшись, я предложил зрителям сделать ставки.

Так я получил свои первые собственные деньги.

Сначала я организовывал драки в обычных подворотнях. Всегда находились два чудака, желающие выяснить отношения на кулаках, и еще человек десять чудиков, желающих на это посмотреть и даже сделать ставку на победителя. Так, начиная с 14 лет, я начал зарабатывать.

Если в ходе боя кто-то расходился не на шутку, я вмешивался. Пару раз мне даже приходилось вырубать особо агрессивных. У меня всегда было железное правило: бейте друг друга, сколько хотите, но не до смерти.

На таком нехитром бизнесе к 18 годам я скопил приличную сумму и решил открыть свой собственный клуб боевых искусств.

У меня ушло на это полтора года. Мой клуб — это мое детище. Днем он работает, как школа для детей, подростков и взрослых. У меня есть секции каратэ, борьбы, бокса, тхэквондо, айкидо и другие. На любой вкус и цвет. С детьми занимаются профессиональные тренеры, их возят на соревнования. Взрослые приходят ко мне просто поддерживать форму. Даже есть девушки среди посетительниц. Для них у меня специальные курсы самообороны.

Я вложил в этот клуб всю свою душу. Очень тщательно подбирал помещение в пределах Третьего транспортного кольца, делал ремонт, нанимал персонал. Мне даже пришлось окончить специальные курсы бухгалтера, чтобы честно вести «дневной» бизнес. Нужно же выдавать клиентам чеки за оплату занятий, начислять зарплату тренерам и другому персоналу, платить налоги государству.

Поразительно, но на моем экономическом факультете меня учили чему угодно, но только не этому. У меня были такие «очень нужные» предметы как история, философия, этика и матанализ. А вот предмета, как составлять отчетность для налоговой и как перечислять в бюджет подоходный налог за моих сотрудников — не было.

Ну и нахрена мне этот диплом экономиста, если меня там не учат тому, что мне реально нужно в моем бизнесе?

Ах да, я должен получить диплом, потому что так хотят родители.

Днем мой клуб — это законопослушная организация, которая работает только «в белую» и платит все налоги. Но настоящая жизнь у меня начинается ночью…

В большом зале, который днем стоит закрытым, расположен ринг, а по бокам от него трибуны для зрителей. И я делаю то, на чем в 14 лет заработал свои первые деньги: провожу бои без правил и собираю ставки с пришедших поглазеть. И именно это и приносит мне основной доход, а не секции борьбы и бокса. Они так, для видимости.

Правило для участников боев у меня прежнее: бейте друг друга сколько хотите, но не до смерти. На случай, если кто-то из участников слишком разойдется, у меня есть секьюрити. Вообще, на охране я не экономлю. Мне не нужны летальные исходы.

Но сильные избиения все равно случаются. Пару раз доходило до комы. Но я и тут себя подстраховал: перед каждым боем участники подписывают документы, что не имеют претензий к организатору мероприятия — то есть, ко мне. Вся ответственность за их увечья только на них самих.

Поначалу я и сам дрался. Просто потому что люблю это и чтобы не быть сапожником без сапог. Но со временем бросил. Мать каждый раз хваталась за сердце, когда видела у меня разбитое лицо, а Лиза радовалась. А я слишком сильно ненавижу Сероглазую бестию, чтобы доставлять ей такое удовольствие.

Да, я действительно бросил драться из-за Лизы…

Доходы с клуба позвонили купить себе дорогой спортивный автомобиль. Сначала я просто гонял на нем по Москве в свое удовольствие, а за каждое превышение скорости платил ментам.

Был на одном перекрестке один гаишник, который постоянно меня останавливал и угрожал лишением прав. В итоге я уже столько денег ему отстегнул, что мы с ним неожиданно подружились. Я даже сам не заметил, как это произошло. Просто в какой-то момент после очередной взятки я поймал себя на том, что мы с ним стоим и трепимся о жизни. Он мне рассказывает, что у него двое детей, а я ему говорю, что у меня свой клуб боевых искусств.

— Я бы к тебе своего сына привел, — задумчиво почесал затылок.

— Приводи, — протянул фирменную визитку клуба.

И он действительно привел ко мне семилетнего пацана, которого я определил на борьбу. Так мое общение с гаишником стало еще теснее.

Мент продолжал водить ко мне своего сына и брать с меня взятки на дороге. А потом однажды подкинул мне заманчивую идею.

— На твоей машине бы в гонках участвовать, а не на московских светофорах торчать. — Оглядел придирчиво мою спортивную «Феррари», когда я в очередной раз ему отстегнул за превышение скорости.

— Я бы с удовольствием. — Хохотнул. — Вот только где?

— Да в Подмосковье полно полузаброшенных дорог! Да и в целом за отдельную плату для тебя и в населенном пункте трассу перекроют. Главное — договориться с нужными людьми. — И подмигнул мне.

Я сомневался от силы три секунду прежде, чем задал ему вопрос:

— А сведешь меня с этими нужными людьми?

Так у меня появилось несколько собственных гоночных маршрутов. Принцип такой же, как и на ринге: кто-то соревнуется за звание лучшего, а кто-то делает на них ставки. Правда, тут все-таки сложнее, чем с клубом. В последнем все происходит за закрытыми дверями, а тут у всех на глазах. Приходится платить не только ментам, но и подмосковным чиновникам.

Таким образом, я просто объединил две свои самые большие страсти — драки и машины — и сделал собственный бизнес, который приносит мне достаточно денег, чтобы полностью не зависеть от родителей и даже оплачивать обучение в моем беспонтовом универе, из которого меня то и дело отчисляют.

Вот зачем мне учеба на экономическом факультете? Она только отнимает у меня время от нормальных дел! Тем более что в универе не учат тому, что мне реально необходимо. А знание истории и философии мне правильно заплатить налоги не поможет.

Мне не нужно высшее образование, чтобы зарабатывать хорошие деньги. И мне не нужен родительский бизнес, потому что у меня есть свой. Мне вот вообще до фонаря мамина компания и папина фирма. Я ничего не понимаю в строительстве и юриспруденции и не хочу понимать. Но зато я понимаю, как бить морду и водить автомобиль, и очень хорошо на этом зарабатываю.

Но слова отца о том, что он собрался отдавать Лизе свою фирму, просто вонзили мне кинжал в сердце.

Почему-то в тайне, в глубине своей души, в самых потаенных уголках своего сердца я надеялся, что Лиза — не папина дочь. В детстве я был уверен, что это просто какая-то посторонняя девочка, о которой папа заботится из жалости. Лиза не похожа на отца внешне — у нее серые глаза и светлые волосы, как у ее матери. Отец же кареглазый брюнет.

Именно поэтому все свое детство я был уверен, что отец удочерил Лизу. Ну мало ли, всякое в жизни бывает. Усыновляет же кто-то чужих детей. До 14 лет я упорно дразнил Лизу «несчастной сироткой» и «бедной родственницей», а также внушал, что отец любит ее куда меньше, чем меня, Иру и Лешу. Мы-то ему родные дети в отличие от нее.

Но в 14 лет я понял, что это не так. В тот день, когда десятилетняя Лиза умудрилась разобрать отвертками мой велосипед, я ворвался в ее комнату, навалился на нее всем телом и схватил за шею. А потом впился взглядом ровно в лицо девчонки и заметил сходство с отцом. Скулы, нос и подбородок у нее, как у папы.

Это не кидается в глаза, если просто на нее смотреть. Первое, что видишь в Лизе — серые глаза и светлые волнистые волосы, как у ее матери. Но вот если приглядеться, то черты лица у нее папины.

Именно после этого случая я и оставил мелкую бесячую Лизу в покое. Просто делал вид, что она не существует. К тому же я хорошо поразмыслил и решил, что моя детская теория о Лизином удочерении — это полнейший бред. На фига отцу просто так содержать чужого ребенка и называть его своим? Зачем ему это? А значит, Лиза действительно его дочь от другой женщины.

Значит, родители действительно в ранней молодости необдуманно поженились, родили меня, потом разбежались, отец вступил в брак с Лизиной мамой, а потом развелся и снова женился на моей матери. Очень запутанная схема, но у нас действительно странная семья, учитывая, что родители вдобавок ко всему сводные брат и сестра: мамин отец женат на папиной матери.

Бразильский сериал, блин.

Однако маленький лучик надежды на то, что Лиза нам чужая, все равно всегда теплился во мне. Да, я увидел ее внешнее сходство с папой, понял, что никто ее не удочерял, но в глубине своей души, в самом ее потаенном уголке я отчаянно надеялся, что мы с ней не брат и сестра.

Но тот факт, что отец собрался отдать ей свою юридическую компанию, свое детище, которое он сам основал, потушил этот лучик надежды в моей душе. Чужому человеку отец никогда не отдаст свою фирму. Сероглазая бестия действительно мне сестра по отцу.

Но я все равно никогда не приму этот факт. Я не почувствовал в ней сестру 20 лет назад, когда первый раз увидел, я не чувствую в ней сестру и сейчас.