Глава 12. Александр

Паломничество в мой кабинет не прекращается с самого утра. Ходят все кому не лень: и учителя, и дети. Просят не увольнять Елену Борисовну. А как я это должен сделать? Мозг уже вскипает, и хочется биться головой об стену. Выхожу из кабинета, чтобы пройтись до столовой и хоть немного сместить фокус. Устал отвечать на одни и те же вопросы. Новость об увольнении Романовской разлетелась по школе со скоростью лесного пожара. Уж не «горячо любимая» ли Ольга Михайловна поспособствовала? Может, умыть меня решила в очередной раз? Или я просто загнался? Уже и сам не знаю. Но одно совершенно точно: этой женщины стало слишком много в моей жизни и мыслях. Словно в подтверждение моих размышлений, Крылова появляется на горизонте. Выруливает из-за угла, видит меня и, расправив плечи, ускоряет шаг. Взгляд воинственный, а на губах застыла недобрая ухмылка. Если она рассчитывает, что я сверну в сторону, то напрасно. От женщин я еще не бегал. Спокойно иду навстречу. Инстинктивно скольжу взглядом по очередному балахону, искусно скрывающему ее фигуру, и опускаюсь к ногам. Балетки. А вчера были туфли. Укол совести ощутимо впивается в сердце, заставляя дернуться. Стискиваю зубы, но не собираюсь извиняться. Не я начал эту войну! Поравнявшись, едва заметно киваем друг другу, чтобы соблюсти приличия, и расходимся в разные стороны. Только сейчас осознаю, что не дышал все это время. Шумно втягиваю воздух и морщусь, улавливая тонкий аромат духов. Мурашки ползут по коже, а пульс предательски учащается. Да что ж такое? Перекусив, возвращаюсь к себе. Слава богу, учебный день закончен, теперь, может, получится поработать спокойно. Открываю ноутбук и читаю недавно присланные документы. Пытаюсь сосредоточиться, но мысли упрямо утекают в другую плоскость. Если конкретнее – к Крыловой. Откуда-то взявшаяся совесть неприятно гложет. Может, все же стоит извиниться? Ну уж нет, обойдется. Стук в дверь неприятно бьет по нервам. Да что ж такое? В кабинет входит незнакомый мужчина. Окидываю его небрежным взглядом и хмурюсь. Это еще кто? – Добрый день, Александр Михайлович, – усмехается он, видимо, зная меня. – Можно? – Добрый. Проходите, – устало выдыхаю я и киваю на свободный стул. – Вы по какому вопросу? – По личному. Еще интереснее. Я точно выбрал ту должность? – Ко мне? – удивленно уточняю на всякий случай. Может он дверью ошибся. – Именно к вам. Мужчина присаживается на стул и кладет портфель на столешницу. Странный он какой-то. Но выглядит вроде прилично, и во взгляде прослеживается наличие ума. – Интересно, – откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на груди. – Заинтриговали. – Ничего, на самом деле, интересного, – равнодушно пожимает тот плечами. – Рутина. – И все же. – На днях в интернете появилось видео с одной из ваших учительниц, – осторожно начинает он, а меня передергивает от отвращения. Даже не собираюсь обсуждать все это в какой-либо форме. – Постойте, вы журналист? – хмурюсь и решительно поднимаюсь на ноги, чтобы проводить товарища к выходу. – Нам не о чем говорить. Комментариев по ситуации я не даю. – Да господи упаси, – примирительно поднимает он ладони и усмехается. – Я адвокат. Елены Борисовны Романовской. – Вот как, – удивленно изгибаю бровь. – Еще интереснее. Показывает удостоверение. Открываю и внимательно читаю. Строкин Дмитрий Александрович является адвокатом. Похоже на правду. – Александр, у меня нет ни времени, ни желания ходить вокруг да около. Давайте начистоту? Тем более я с неофициальным визитом. – Конечно, – едва заметно усмехаюсь. Опираюсь на стол и складываю руки на груди. – Почему вы уволили Елену? – Она сама решила уволиться, – неопределенно пожимаю плечами, но все же напрягаюсь. Понятия не имею, что ему рассказала сама Елена. Да и вообще вся эта история мутная какая-то. – Официально да, но это же вы настояли? Несколько секунд смотрю в глаза Дмитрию. Не похож он на мудака. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но все же решаюсь рассказать ему правду. – Нет, я всего лишь объяснил, что в противном случае уволю по статье. – На каком основании? У меня этих оснований целая процессия из министерства. – Послушайте, я сделал все, что было в моих силах, чтобы смягчить удар, – невольно огрызаюсь. Порядком поднадоела мне вся эта история уже. Дмитрий подозрительно прищуривается и молчит, рассматривая меня. Я что, блин, экспонат в музее? – Спрошу прямо, – чуть запинается он. – Романовский Илья причастен к вашему решению? – Кто это? – недовольно хмурюсь я. – Муж Елены Борисовны. Почти бывший. Вот еще только бывших мужей мне и не хватает для полного счастья. – Впервые слышу, – качаю головой. – Мне позвонили сверху и потребовали убрать учителя, порочащего репутацию нашей школы. – Интересно, – тянет с усмешкой Дмитрий. – Что их вдруг так торкнуло? – Тоже удивился, – пожимаю плечами. – Но я человек новый, и спорить с начальством мне еще рано. – Ясно. – Он поднимается на ноги и протягивает руку. – Спасибо за откровенность. – Да не за что, – с готовностью пожимаю. – Обращайтесь. Я с удовольствием помогу Елене чем смогу. – С чего вдруг? – Дмитрий напрягается и сильнее сжимает мою ладонь. Ревнует? Мне кажется или между ними что-то есть? – Педагог, говорят, хороший, – беззлобно улыбаюсь. – У меня тут митинг из детей всех возрастов. – Да вы что? – Он задумчиво чешет подбородок. – А это может быть интересно… – Что конкретно? – Знаете… Мне все же понадобится ваша помощь. – Излагайте. Дмитрий предлагает попросить всех неравнодушных подойти к зданию суда, когда будет заседание. Чем это сможет помочь, я не знаю, но почему бы и нет. Дети вряд ли откажутся от участия. Надо поговорить с завучем Натальей, пусть попробует организовать все это.