Глава 13. Ольга

Запиваю таблетку и на несколько секунд прикрываю глаза. Не отпускает. Голова просто раскалывается. Опять эта мигрень изводит меня. Ничего от нее не помогает. Мой невролог говорит, что единственное средство – родить. Какая ирония. Даже этого мне не дано. Я больше не фертильна. Аборт, сделанный в далекой юности, разрушил мои шансы стать матерью до основания. А эта гормональная мигрень – наказание за ошибки молодости и жестокое напоминание. Давно надо забыть тот ужас, но не получается. Не знаю, как бы я справилась со всем этим, если бы не Аркадий. Он всегда был и остается моей поддержкой и опорой. И ему плевать на мои диагнозы, просто любит меня, невзирая ни на что. Залпом допиваю воду и иду к себе в кабинет. – Ольга Михайловна, – окликает меня Наталья. Морщусь от новой волны боли, но все же останавливаюсь и жду, когда завуч меня догонит. – Вы что-то хотели? – Вокруг очень многолюдно и шумно, приходиться повышать голос. – Все нормально? – Она озабоченно вглядывается в мое лицо. – Вы какая-то бледная. – Голова болит. – Так отпроситесь домой. Ну уж нет. Лучше сдохну, чем пойду к Леденеву на поклон. Ни за что. – Два урока всего осталось, – небрежно отмахиваюсь. – Вы-то чего хотели? Наталья отводит меня в сторону и вкратце рассказывает план по помощи Елене. – Ты думаешь, это поможет? – скептически изгибаю бровь. – Не помешает точно. – А Леденев в курсе? – с сомнением уточняю я. Этот сатрап может все испортить. – Так это его идея. – Да? – удивленно округляю глаза. – С чего бы вдруг? – Оль, ты слишком строга к нему, – смеется Наталья и несильно сжимает мое плечо. – Время покажет, – недовольно закатываю глаза. Не верю я в благородные порывы этого человека. Не вызывает он доверия. Наверняка какой-то шкурный интерес. По-другому и быть не может. – Ты поговоришь со своими? – Конечно. Звонок, словно сверло, врывается в сознание, заставляя поморщиться от боли. Обмениваемся с Натальей несколькими фразами и расходимся по своим делам. Стоя перед классом, пытаюсь усмирить волну нервозности, исходящую от 11 «Б». На этой неделе мои ребята особенно шумны. Держа учебник, начинаю рассказ о великой российской революции, пытаясь заинтересовать их этой темой. А разговор про Елену Борисовну решаю оставить на конец урока. Этот кабинет всегда был моей крепостью, местом, где я чувствовала себя уверенно. Но когда дверь распахивается и на пороге появляется Александр, мир начинает казаться мне не таким уж привычным. Каждый ученик оборачивается, а я… я теряю нить мыслей. Серьезно, Ольга? Сейчас? При всех? – Итак, ребята, революция началась в тысяча девятьсот… – начинаю я, пытаясь сосредоточиться, но запинаюсь. Внезапно осознаю, что не помню. Память будто стерли ластиком. Секунду назад знала материал, а сейчас в голове ни одной мысли, лишь гулкие удары сердца. Александр, поддерживая дверь, наблюдает за мной. Он явно пришел не просто так. – В 1917 году, – говорит он с легкой усмешкой и с вызовом смотрит в глаза, – Октябрьская революция. На мгновение мне кажется, что я ослышалась. Но нет, он действительно поправил меня. Перед всем классом! Чувствую, как лицо вспыхивает от негодования. – Спасибо за поправку, Александр Михайлович, – говорю, не скрывая сарказма. – Я была уверена, что ученики помогут мне. Но, видимо, вы теперь в их числе. Дети в классе подавляют смех, а Александр улыбается: – Просто помогаю улучшить образовательный процесс. Я кусаю губы, чтобы ответить ему так же остроумно, но ничего, как назло, не приходит в голову. Урок продолжается, но теперь каждый мой шаг, каждое слово находится под пристальным надзором. Но что еще хуже, я чувствую, как под взглядом Леденева тает моя уверенность в себе. – Ну что, Александр Михайлович, хотите еще что-то добавить? Может быть, объясните ученикам, основные этапы и хронологию революции? – иронично интересуюсь. Александр поднимает бровь и отвечает с ухмылкой: – Я думал, вы как преподаватель истории с этим прекрасно справляетесь. – А я и справлялась, пока вы не пожелали заменить меня. – Ну что вы, – улыбается он. – Вас заменить невозможно. Мне просто интересно наблюдать, как учителя работают. А ваш урок, Ольга Михайловна, особенно занимательный. – Он отвечает, пытаясь скрыть насмешку. – Ну что ж, рада развлечь, – отфутболиваю колкость обратно. – А теперь, если позволите, я бы хотела вернуться к материалу. – Конечно, – кивает Александр. – Прошу прощения за беспокойство. Продолжайте. Он уходит, а я стараюсь сконцентрироваться на уроке, но в ушах еще долго звучат его слова и эхо нашего небольшого «сражения». Но, как ни странно, голова больше не болит. Все прошло, как по мановению волшебной палочки. Мистика, не иначе. За десять минут до конца урока я, как и собиралась, доношу до детей информацию от завуча. Желающих помочь Романовской оказывается даже слишком много. Столько человек нам с уроков не отпустят. Записываю всех в отдельный листок. Передам Наталье, пусть сама решает, что с ними делать дальше. Пока собираюсь домой, приходит сообщение от Аркадия. Освободился пораньше и заехал за мной. Стоит во дворе. Отвечаю лаконичное «иду» и ускоряюсь. Муж ждать не любит, а портить ему настроение хочется меньше всего. Интуитивно чувствую на себе тяжелый взгляд и, кажется, знаю, кому он принадлежит. Леденев, не иначе, но самого его не видно. Что ему опять нужно? Прибавляю шаг, чтобы не дай бог не окликнул. Аркадий видит меня и выходит навстречу. Улыбаюсь и сворачиваю к нему. Почти дохожу до машины и краем глаза замечаю тот самый джип, что меня обрызгал. Поднимаю глаза и вижу Александра. Не может быть… Не успеваю никак отреагировать, как оказываюсь в объятиях мужа. Прячусь в его руках от пронизывающего взгляда и своих таких непонятных эмоций. Аркадий тянется за поцелуем, но я в последний момент подставляю щеку. Не могу при ком-то… – Что-то случилось? – Аркадий отстраняется и взволнованно заглядывает в глаза. – Нет, голова просто болит, – зачем-то вру. – Тогда поехали домой, – галантно открывает мне дверь. – Отдохнешь, а я приготовлю ужин. – Да, спасибо. Поджимаю губы и инстинктивно поворачиваюсь к окну. Леденев продолжает на меня смотреть. Пристально и словно с осуждением, аж мурашки ползут по коже. Вот гад! Нервно веду плечами и демонстративно отворачиваюсь. Нестерпимо хочется показать ему «фак», но я сдерживаю порыв. Не в детском саду. Аркадий, наконец, трогается с места, и я облегченно выдыхаю. – Что в школе? – Кожей чувствую, что вопрос с подвохом, и не знаю, как реагировать. – Да ничего, – осторожно отвечаю и пожимаю плечами. – Все как обычно… – Никита сказал, к вам на урок новый директор заходил… Недовольно поджимаю губы. Ну зачем? Когда только все успевает. Надо поговорить с Ником, он уже большой мальчик и должен понимать, что папе не обязательно знать все. – Да, – вздыхаю я. – Пришел неожиданно, а у меня так болела голова, что я забыла дату, представляешь? Пытаюсь смягчить ситуацию и перевести в более лайтовую версию. Не знаю, что конкретно рассказал Никита, но очень надеюсь ничего такого. – Нет, не представляю. – Голос Аркадия тяжелеет, а руки сильнее сжимают руль. – Раньше ты ничего не забывала… Начать оправдываться – это закопать себя живьем. Да и не в чем. Я ничего такого не сделала. – На что ты намекаешь? – возмущаюсь и складываю руки на груди. – Этот твой директор как-то не очень хорошо на тебя влияет, – хмуро отзывается муж, но даже не представляет, насколько близко к истине находится. – Во-первых, он не мой, – строго чеканю я, а сердце оглушающе бухает в груди. – А во-вторых, не может на меня влиять, потому что жутко меня раздражает. – Да? – хмыкает Аркадий и переводит на меня пытливый взгляд. Кажется, даже забываю, как дышать. – Хочешь, я разберусь с ним? Под этим «разберусь» может скрываться что угодно. Я понимаю это. Отказываясь, рискую вызвать гнев мужа, но неожиданно для самой себя осознаю, что не хочу, чтобы он вмешивался. От мысли, что больше не увижу Александра, в груди начинает давить. Это еще что за новости? – Нет, не надо, – стараюсь говорить уверенно, чтобы голос не дрожал. – Я сама справлюсь. – Ты уверена? – усмехается муж. – Может быть, написать жалобу, чтобы его уволили? Его рука крепко сжимает мою, и я чувствую, как становится не по себе. Но снова отвечаю: – Нет. Просто дай мне спокойно работать дальше. Аркадий мгновение смотрит на меня, и я боюсь его реакции. – Ладно, – ухмыляется он. – Но помни, что одного слова будет достаточно, чтобы стереть его в порошок. Я киваю, чувствуя, как меня начинает потряхивать. Зачем вообще завела этот разговор? Дома Аркадий провожает меня до кровати и уходит готовить ужин, я вздыхаю с облегчением. В голове эхом звучат слова Александра и показывается его улыбка. Это чувство… страшное и непонятное, но внутри все вибрирует от него. Зажмуриваюсь и утыкаюсь лицом в подушку. Надо как-то избавиться от этого, пока Аркадий не догадался, что со мной что-то происходит.