Глава 35. Ольга

Уроки заканчиваются, дети расходятся по домам, и в школе наступает тишина. Аркадий сегодня снова задерживается, но домой идти не хочу. Боюсь, что Леденев опять будет меня ждать. А я просто не смогу ему отказать. Не понимаю, в чем дело, но он действует на меня, как удав на кролика. Просто смотрю в его глаза и теряю волю и разум. Все меркнет перед его энергетикой. А от хрипловатого, бархатного голоса внутри начинается вакханалия. От одних воспоминаний волоски на руках становятся дыбом. Шумно выдыхаю и качаю головой, чтобы избавиться от навязчивых видений. Это не нормально. Надо держаться от директора подальше. Я уже все решила, и лучше не искушать судьбу. А еще лучше вообще на больничный уйти. Черт, как же контрольная? А четвертные оценки? Замкнутый круг какой-то. Сажусь за проверку самостоятельных в надежде уйти с головой в работу и хоть ненадолго отвлечься от переживаний. Но все мои попытки разбиваются о суровую реальность. Не могу. Перед глазами все плывет от слез, а рука предательски дрожит, и не получается поставить оценку. Сдаюсь и откладываю тетрадь в сторону. Соленые капли текут по щекам и падают на стол. Пытаюсь остановить этот поток, стираю слезы пальцами, но они начинают течь еще сильнее. Это не поддается контролю. Психика не справляется с перенапряжением. Это срыв и приступ истерики. Давно такого не было, я думала, справилась, но нет. Дышу глубоко и часто, но грудную клетку все равно разрывает от надрывных рыданий. Сдерживаюсь, как могу, но больше вою и скулю, чем плачу. Никак не получается успокоиться. Что ж такое. Купировать приступ не получается. – Оль, ты чего? – Взволнованный голос Татьяны раздается совсем рядом. – Что случилось? – Ничего, – всхлипываю и прячу лицо в ладонях. – Вижу я твое ничего. – Таня вынуждает меня встать на ноги и притягивает к себе. – Иди сюда. Жалеет, как маленькую, и гладит по волосам. А я все рыдаю и никак не могу остановиться. Стыдно за такое поведение. – Тише-тише, все хорошо. – Мягкий голос Татьяны обволакивает меня, как кокон. Мне так хорошо и тепло в ее руках, словно рядом с мамой. Истерика постепенно сходит на нет, и дышать становится легче. – Спасибо, – улыбаюсь сквозь слезы и отстраняюсь. Немного неловко, что Таня стала свидетелем моей слабости. – Кто тебя обидел? – осторожно интересуется она и вопросительно изгибает бровь. – Я сама себя обидела… – Так не бывает. – Татьяна протягивает мне бумажные салфетки и помогает привести себя в порядок. – Ты посмотри, в кого ты себя превратила. Это из-за Леденева, да? – Откуда ты знаешь про него? – резко напрягаюсь. – Ну я же не дура. У меня есть и глаза, и мозг. – Господи, – сокрушенно падаю на стул и качаю головой. – Неужели вся школа в курсе? Я не переживу такого позора. Это выше моих сил. – В курсе чего, Оль? Под ее настойчивым взглядом я как-то скукоживаюсь и становлюсь маленькой, беззащитной девочкой. Не выдерживаю давления и рассказываю все, что творится на душе. И про Аркадия, и про Александра, и про свои такие непонятные эмоции, опуская лишь самые интимные подробности. – Что мне теперь делать? – всхлипываю я в конце, словно подруга может знать. – Как выпутаться из этой истории? – А ты хочешь из нее выпутываться? – Татьяна сочувственно усмехается и качает головой. Я не понимаю ее реакцию и, кажется, уже жалею, что доверилась ей. – В смысле? – округляю глаза. – Я замужем. – Замужество – состояние временное. – Она лишь небрежно пожимает плечами. Легко говорить, когда сам себе принадлежишь. А я вряд ли когда-то решусь заговорить о разводе. – Не в моем случае, – отрицательно качаю головой и поджимаю губы. – Аркадий меня не отпустит. Лучше и не думать об этом. Таня задумчиво смотрит на меня несколько секунд, словно пытается что-то понять. А потом заботливо приобнимает за плечи и подталкивает к выходу. – Так, пойдем ко мне в кабинет. – Зачем? – недоуменно оборачиваюсь, но не сопротивляюсь. – Чайку выпьем успокаивающего и поболтаем заодно. Она давно меня звала, но я как-то не решалась. А сейчас мне просто не оставили выбора. Мне всегда проще, когда кто-то решает за меня. Я привыкла к этому и даже не пытаюсь что-то изменить. *** Кабинет школьного психолога находится на втором этаже в младшем блоке. Недалеко от учительской. Как раз напротив кабинета, где мы как-то общались с Леденевым. Невольные воспоминания вызывают нервную дрожь, но я стараюсь абстрагироваться. Татьяна открывает кабинет и пропускает меня первой. На окнах плотные жалюзи, они создают комфортный полумрак. Свет Таня специально не включает и жестом приглашает меня присесть в одно из удобных кресел, что стоят в углу кабинета. Опускаюсь в ближайшее и едва не мурлычу от удовольствия. Очень удобное, даже откидываюсь на спинку. В кабинете витает приятный, едва уловимый аромат свежезаваренного чая. Татьяна ставит на столик две чашки с почти прозрачным чаем и присаживается напротив. – С чем? – с интересом вдыхаю аромат. – Мята, мелисса и так, по мелочи, – отмахивается Таня. Отпиваю из чашки и зажмуриваюсь, ощущая, как тепло проходит по телу и приятно согревает. – Вкусно. Татьяна что-то нажимает на пульте и включается музыка, очень тихая и ненавязчивая. Какая-то классика без слов. – Зачем это? – хмурюсь я, интуитивно чувствуя подвох. Неспроста все эти манипуляции. – Тебе просто нужно расслабиться. – Подруга ободряюще улыбается. – Прикрой глаза и попытайся просто пропитаться атмосферой спокойствия и комфорта. Почувствуй, как тебе хорошо и нет никакого груза за плечами. – Тань, я… – Оль, – она взглядом гипнотизирует меня, – просто доверься мне, и все. Я обещаю, что тебе станет легче. Ладно. Сдаюсь и подчиняюсь. Вновь откидываюсь на спинку очень удобного кресла. Неторопливо пью ароматный чай и слушаю музыку. Дыхание постепенно выравнивается, и меня отпускают тревоги и сомнения. Мне становится хорошо и легко. Пьянящее чувство свободы. Оно мне нравится, но я так давно его не испытывала. – Расскажи о том, что тебя тревожит, и я попытаюсь помочь. – Размеренный голос Татьяны отлично вписывается в мое состояние и абсолютно не напрягает. – Тебе станет легче. – Я не знаю о чем, – слышу себя и улыбаюсь. Мой голос тоже какой-то другой. – Вернись в прошлое, в ту точку, которая причинила тебе больше всего боли. Мне кажется, именно там случился сбой в твоей программе. – Нет, я не хочу, – в ужасе распахиваю глаза, невольно напрягаюсь и сжимаю кулаки. Это запрещенная тема. Давно запертая за семью печатями. Мне нельзя вспоминать, иначе будет только хуже. – Надо. Я помогу. – Голос Тани звучит уверенно. – Пока ты не проработаешь прошлое, так и не сможешь построить счастливое будущее. Оно будет тянуть на дно. Сомневаюсь, но все же киваю. – Не бойся, я рядом. – Татьяна придвигается ближе и берет мои заледеневшие пальцы в ладони. – Вместе мы справимся. – Хорошо. Верю ей почему-то и хочу попробовать. – Расскажи, что с тобой случилось? Мне очень тяжело думать на эту тему. Болезненные воспоминания разрушают меня изнутри, но я прикрываю глаза и глубоко дышу, возвращаясь в прошлое. Как давно я не была здесь. Думала, картинка хоть немного выцвела, но нет. Все по-прежнему яркое и острое. – Мне было шестнадцать, когда в дом моих родителей проникли грабители, – говорю глухо и нервно сглатываю. – Их было трое и все в черных масках. Отец пытался защищаться, но они убили его, затем и мать. – Сердце оглушающе бухает в груди, каждый миг, проведенный в прошлом, словно капля кислоты, разъедает меня изнутри. – А я попыталась убежать. Но один из них поймал меня и завалил на пол. Представляю себе все это очень отчетливо. Все чувства обнажаются и рвутся на волю. Меня начинает трясти от потока мерзких эмоций, что поднимаются из глубины души. – Продолжай, – твердо говорит Таня. – Я не могу, – качаю головой и со всей силы сжимаю подлокотники. – Можешь, – давит она своим авторитетом, не давая мне соскочить. – Давай, вытаскивай эту гадость наружу. Несколько глубоких вдохов и выдохов. – Он всю меня облапал, обмусолил… я визжала и вырывалась… двое других просто смотрели и смеялись… Больно и… господи… – не справляюсь и прячу лицо в ладонях. – Он изнасиловал меня… Мерзко и грязно. Надругался на глазах своих подельников. Еще долго я чувствовала его запах и никак не могла от него избавиться. Я ожидала, что Татьяна что-то скажет, чтобы поддержать. Но она даже не изменилась в лице. Просто выслушала, словно я рассказала про погоду и приняла мой душевный стриптиз, как данность. – Ты сказала «обмусолил». Но он же был в маске? Вопрос ставит в тупик. Я никогда не заостряла на этом внимание, а сейчас понимаю, что зря. – Нет, он ее снял… Я точно помню это движение рукой. Мужчина срывает маску и буквально вгрызается в мои губы. – Ты видела его лицо? – продолжает расспрашивать Татьяна, ковыряясь в моих внутренностях со знанием дела. – Да, – отвечаю уверенно. Я точно видела его лицо. – Но не помню. Словно ластиком стерли из памяти. – Попытайся – и ты вспомнишь, – настаивает Таня. – Это нормально, твой мозг спрятал поглубже воспоминания, причиняющие боль. – Я не хочу, – качаю головой. – Это слишком страшно. – Оль, без этого не наступит ремиссия. Пусть не сейчас, но тебе все равно придется все вспомнить и посмотреть своему страху в лицо. В твоем случае – в прямом смысле. Я помогу. Вместе мы справимся, – она, наконец, смягчается и ободряюще улыбается. – Отдохни немного и продолжим. – Хорошо, – робко улыбаюсь в ответ и постепенно успокаиваюсь. Самое страшное позади. – Что было дальше? – спрашивает Таня, как только я могу продолжить рассказ. – Их нашли? – Двоих нашли и осудили лет на десять. А третьего, того самого, так и не поймали. Меня забрали в интернат. Очень жестокое место. Я прожила там несколько месяцев и узнала, что беременна от того ублюдка. – До сих пор помню свой шок и все стадии принятия, но выбора мне не предоставили. – Мне сделали аборт по медицинским показаниям. – А ты хотела? – Не знаю, – честно отвечаю я, никогда не позволяла себе задуматься на эту тему. – Моего мнения не спрашивали. Все решал опекун. – Опекун? – Брови Татьяны удивленно взлетают. – Уж не Аркадий ли? Она криво усмехается, а мне становится не по себе. И даже немного обидно за мужа из-за пренебрежения в голосе подруги. – Да. Он не мог забрать меня к себе, но очень помогал. – А как в твоей жизни вообще появился Аркадий? – Он был другом отца… – неопределенно пожимаю плечами. Прошло больше десяти лет, и я уже не помню подробностей. – Иногда приходил к нам домой. А после того как все это случилось, он стал единственным, кто заботился обо мне. – Такой весь хороший и заботливый, а ты теперь ему обязана по гроб жизни. – Таня недовольно поджимает губы и складывает руки на груди. Словно ее лично это оскорбляет. – В смысле? – непонимающе хмурюсь. – А ты никогда не думала, что он помогал не тебе, а себе? Пользовался твоей доверчивостью в своих целях. – Нет, что ты, – спешу ее переубедить. – Он очень добрый и никогда бы не поступил так… Внезапно ловлю себя на мысли, что сама не верю своим словам. От этого становится не по себе. Даже морозец пробегает по коже. – Я объясню немного ситуацию, а ты попытаешься найти в себе подтверждения. Хорошо? – предлагает Татьяна и садится поудобнее. – Да. – Твой муж – тиран. Он очень давно и успешно подавляет тебя как личность и женщину. – Немного напрягаюсь, но все же внимательно слушаю. – Аркадий контролирует твою жизнь и решает все за тебя. Ревнует к каждому столбу. Не уважает сам, но требует уважения к себе. Не дает личного пространства. Вероятнее всего, считает, что подруги плохо на тебя влияют… Распахиваю глаза и пораженно смотрю на Таню, с ужасом осознавая, что она перечисляет качества моего мужа. Но разве такое возможно? – Попала? – Да, – выдавливаю из себя и пытаюсь найти аргументы в защиту мужа. – Но Аркадий заботится обо мне, любит… – Не обольщайся. – Ее улыбка становится жесткой и агрессивной. – Тираны не любят никого кроме себя. А его забота… способ манипуляции. Он просто выбрал тебя, поломанную девочку, и все эти годы старательно воспитывал под свои потребности. – Но… я не понимаю, – пораженно качаю головой. – Это все дико. Словно другой мир. Параллельная вселенная. Я не готова к ней. Мне страшно. – Ладно. Думаю, на сегодня достаточно. – Таня звонко хлопает в ладоши и поднимается на ноги. – Тебе нужно все переварить и обдумать. А в понедельник приходи снова, начнем раскладывать по полочкам и уничтожать твоих демонов. – Хорошо, спасибо тебе. Мне и правда стало немного легче, – даже не лукавлю. Никогда я никому не рассказывала так много и откровенно, как ей сегодня. Поделилась, и груз словно уменьшился. Встаю с кресла и попадаю в объятия Татьяны. – Ты молодец. Все получится. – Спасибо.