Глава 8. Александр

Отпиваю глоток коньяка и откидываюсь на спинку дивана. День выдался напряженным. Как и все предыдущие. Эта Крылова явно портит мне жизнь и настраивает коллектив против меня. Вот что ей не живется спокойно? При каждой встрече так и норовит укусить. Бешеная сука. Да какое там… Перед глазами невольно всплывает наша сегодняшняя встреча. Точнее, как Ольга едва не сбила меня с ног. Едва успел поймать ее, чтобы не дай бог не упала. А то не оберешься проклятий на свою голову. Прикрываю веки и выуживаю из памяти этот момент, чтобы вдоволь посмаковать подробности. Оказывается, я помню все досконально, буквально до миллиметра. Ольга, всегда строгая, даже чопорная с этим дурацким пучком, из которого хочется выдернуть шпильки и выпустить на волю шикарные волосы. Но она почему-то предпочитает носить это убожество. А еще очки с абсолютно безвкусной и громоздкой оправой, которые совершенно ей не идут. Скорее, уродуют и добавляют несколько десятков лет. Она ведь молодая, не больше тридцати, а выглядит на все сорок пять. Какое мне дело до нее и ее прикида? Вообще фиолетово. Такой типаж совершенно не в моем вкусе. Но Ольга казалась маленькой в моих ручищах, словно игрушечной. И взгляд этот ее испуганный пробрал до костей. Я даже растерялся на пару мгновений. А она задрожала, я отчетливо это ощутил, но так и не смог понять от чего. Такой она казалась беззащитной в ту минуту, что инстинктивно хотелось стать ее героем. Беречь и защищать. Качаю головой, отгоняя навязчивые видения. Это уже за гранью, какая-то дичь. Что-то я слишком загнался. Залпом осушаю бокал и иду спать. Но сразу уснуть не получается. Неясные образы преследуют и изводят добрую половину ночи. Забываюсь глубоким сном только на рассвете. Утро начинается внезапно и неотвратимо, но не с кофе, а со звонка из министерства. Смотрю на часы и морщусь – до будильника еще полчаса. Что им неймется? – Алло, – бормочу я, всеми силами стараясь не заснуть. – Ты что спишь, что ли? – Динамик вибрирует от ора замминистра. – Вообще-то да. – У тебя ЧП! Немедленно разберись. Отлично. А уточнить, конечно, не надо. Я же ясновидящий. Особенно ночью, во сне. – Да с чем разобраться-то? – зеваю и убираю телефон подальше, чтобы не оглохнуть. – Какого хрена твои подчиненные бухают в общественном месте? Совсем уже обалдели? И эти люди потом детей учат нравственности? Да нас за такое по судам затаскают! Что ж ты так орешь-то, как потерпевший? – Подождите, можно как-то подробнее. Я ничего не понимаю. Кто-то из училок решил побухать в публичном месте, а прилетает мне. Причем очень ощутимо прилетает. Чувствую себя мальчиком для битья. Давно меня так никто не разносил. А все из-за какого-то идиотского видео. Неужели нельзя было как-то аккуратнее, без палева? Бабы дуры не потому, что дуры, а потому что бабы. – Ссылку сейчас пришлю. Разберись с этим. – Хорошо. Практически сразу на телефон приходит сообщение. Перехожу по ссылке, что мне услужливо прислали, и залипаю. Бодрит похлеще душа. Елена Борисовна Романовская, учитель географии в моей школе, в компании нескольких мужчин. В каком-то заведении. На столе алкоголь, мужчины чокаются и смеются. Не похоже, что что-то отмечают, скорее уж, попойка какая-то. Или вообще постанова, или подстава. Тем более что все это в свободном доступе в интернете. Да твою ж мать. Этого еще не хватало. Едва успеваю досмотреть ролик, как телефон вновь раскаляется добела. – Немедленно уволить! Таким учителям не место в школе! – Да подождите, – пытаюсь вступиться. – Надо же разобраться. – Никаких разбирательств. Уволить по статье, чтобы больше не думала в профессию соваться. Ты меня понял? – Да-да. Все сделаю. Сбрасываю звонок и растираю лицо. Как я ее уволю-то? За что? Надо же разобраться. Но в министерстве разбираться не любят, а вот шашкой помахать – это пожалуйста. Ладно, пора собираться на работу, меня ждут великие дела, блин. *** Романовская сегодня выходная и на телефон не отвечает. Черт, это косяк. Мне она очень нужна именно сегодня. Завтра может быть уже поздно. Иду к кабинету русского и литературы, там Алена Сергеевна, они дружат, может, сможет мне помочь. Почти подхожу и вижу, как Романовская спускается по лестнице и сворачивает к выходу. – Елена Борисовна. – окрикиваю ее. Оборачивается и натягивает дежурную улыбку. – Здравствуйте, Александр Михайлович. – Как удачно я вас застал, – усмехаюсь. – А то звоню-звоню, а вы трубку не берете. – Телефон дома забыла, – виновато пожимает плечами. – В свой выходной не очень хочется вести светские беседы. – Ну хорошо, пойдемте ко мне в кабинет. – Это срочно? – Очень, – многозначительно делаю акцент и поджимаю губы. – Пойдемте. Иду вперед к кабинету и слышу, как Елена следует за мной. Вхожу в приемную, а затем и в кабинет. – Присаживайтесь. – киваю на свободный стул, а сам усаживаюсь в кресло во главе стола и утыкаюсь в экран ноутбука. Надо же найти это чертово видео. – Александр Михайлович, я очень спешу, – торопит Елена. – Давайте завтра решим все вопросы. – Я не займу много вашего времени. Она все же присаживается за стол и нервно дергает ногой в ожидании. Ничего-ничего, после того как меня несколько раз выдрали за сегодняшний день, ее спешка просто цветочки. Вот оно. Ничего себе, сколько уже просмотров. – Как вы можете объяснить это? Поворачиваю к ней ноутбук. Включается видео, и на лице Елены застывает недоумение. – Господи, что это? – выдавливает она из себя. – Я вам задал такой же вопрос, – недовольно поджимаю губы. – Но это неправда. – Романовская отчаянно качает головой, словно и правда не понимает, что происходит, и поднимает на меня глаза. К сожалению, помочь я никак не могу. Слишком поздно. – Это видео в публичном доступе в сети, – терпеливо поясняю масштабы бедствия. – Весь город уже гудит на тему того, что наш педагог ведет себя неподобающе, – осторожно добавляю. – Аморальное поведение… – Вот сволочь, – цедит сквозь зубы Елена. – Я? – недоуменно округляю глаза. – Нет. Мой муж, – нервно кусает губы. – Он все это подстроил специально, чтобы опорочить меня. Все эти подробности мне не интересны. Прессуют меня и школу, и я обязан принять меры. Иначе меня просто сменят и все равно сделают так, как им надо. – Лен, давайте начистоту, – выдыхаю, очень надеясь на понимание. – Я человек новый. Пока совершенно никого не знаю, и мне сложно за кого-то поручиться. Сверху поступил сигнал – учитель с такой репутацией не может работать с детьми… – Я поняла, – сухо кивает Елена. – Мне настоятельно рекомендовали уволить вас по статье. – ловлю ее растерянный взгляд. Черт, так же нельзя. Но какой у меня выход? – Единственное, что могу вам предложить, – написать по собственному. Так у вас останется шанс вернуться. Это действительно хорошее предложение. Максимум, который я могу дать. Мне очень жаль, но поступить по-другому в данной ситуации я не могу. – Хорошо. – Елена кивает и судорожно втягивает воздух. Вижу, что она готова разрыдаться, и подаю ей стакан воды. Только без этого, пожалуйста. Не выношу женских слез. Они вызывают во мне отвращение. – Лен, я не знаю, что происходит в вашей жизни, но надеюсь, что вы со всем разберетесь, – искренне пытаюсь проявить участие. – Со своей стороны могу предложить всестороннюю помощь и поддержку. – Спасибо, я справлюсь. – Она берет лист бумаги, ручку и пишет заявление об уходе. Минус один… Откидываюсь на спинку стула, чувствуя себя предателем. Словно сам замутил эту безобразную травлю.