Глава 8

Спала Эвелин плохо, если это вообще можно назвать сном. Злость, граничащая с ослепляющей ненавистью, смешивалась с выбросами адреналина: то, что она планировала сделать, было очень рискованно и чревато последствиями. Бруно не только крупный торговец, он – контрабандист. В его ведоме как минимум половина теневого рынка Кравина и несколько воровских гильдий. И всё же, она не собиралась отступать. Дайра… Она видела её раньше. Милая девчушка шестнадцати лет. Представить, что те твари сделали с дочерью Фаррелов, было подобно поднесению огня к стогу сена. Вспыхивала Эвелин так же мгновенно. Конечно, где большие монеты, там всегда есть место жестокости, угрозам, злу, махинациям и шантажу. В принципе, воительница к подобному никак не относилась, пока это не коснулось лично её. Она знала Бруно. Бруно знал её. У них был договор, касаемый этих людей, и вот… Чувствуя, что снова начинает закипать, Эвелин решила всё ж начать свой день и поднялась с кровати, тем более таверна снизу должна через минут десять открыться. Да и сегодня смена официантки Жози, легкомысленной сплетницы, с которой воительница любила болтать. Порой принесенные ею новости были весьма занимательны: пьяные посетители не обращали внимания на работников таверны и могли взболтнуть лишнего и… ценного. Лесли нетерпеливо крутилась у двери, ожидая долгожданной свободы, и едва Эвелин повернула ключ в замке, открывая, собака выскочила наружу и умчалась в неизвестном направлении. Женщина лениво побрела вниз. Утро для жителей Кравина начиналось всегда рано, поэтому было уже довольно суетно и шумно. Раздражало. Хорошо, что хоть её столик не занят. – Эвелин! – приветливо воскликнула Жози, подходя к посетительнице. – Сегодня рано. Задание? – Нет, просто не спится, – проворчала воительница, морщась от переизбытка направленной на неё жизнерадостности. Выражение лица Эвелин рассмешило официантку, раздался задорный мелодичный смех, который всегда притягивал внимание мужчин. Воительница подозревала, что Жози знала о том, какой эффект в такие моменты производила и бессовестно им пользовалась. – Тебе принести завтрак как всегда, или сегодня хочется что-то особенное? – кокетливо поинтересовалась рыжеволосая официантка. – Обычный. – А Лесли? Кстати, где она? – Вернется, как только запахнет едой, – усмехнулась Эвелин. Так и случилось. Едва принесли две тарелки, одна из которых предназначалась Лесли, собака тут же примчалась и накинулась на завтрак, шумно фыркая. Жози села напротив Эвелин, откинула назад длинные волосы и подперла свою очаровательную голову ладошкой. – Говорят, что ты помогаешь комиссару расследовать преступление. – Кто говорит? – Эвелин подняла на неё скептический взгляд. – Все, – просто ответила Жози. – Как успехи? Может уже есть подозреваемые? – Это закрытая информация, ты же понимаешь? – женщина напустила важности. Не могла же она сказать, что вообще нет никаких предположений, кто это может быть. – А знаешь, – Жози вдруг встрепенулась и подалась к собеседнице, снижая голос до шепота, – говорят, что подобные убийства были и в других городах. – Эвелин отложила ложку и тоже подалась вперед, внимательно слушая. Это польстило официантке, и она эмоционально продолжила: – В Трекании убили трех молодых девушек, и у каждой в руке был цветок. Убийцу вроде как нашли. Странно, правда? Если убийцу нашли, то почему в Кравине всё повторилось? Вот тут как раз ничего странного Эвелин не видела. Скорее всего, комиссар Трекании решил быстро замять дело, или убийца подставил другого. А вот то, что жертвы было три, пугало. Значит, и здесь будет ещё одна. – А Лизи, моя подружка с таверны у холма, – добавила Жози, – слышала, что три убитые с цветами были и в Налии, и в Вилии, да и в столице! Представляешь? Слухи… Может правда, а может, как говорится, у страха глаза велики. Народ способен придумать что угодно. Но раз в Трекании уже умирали девушки не своей смертью с цветами в руках, то стоило бы разузнать подробности хотя бы о тех случаях, заодно и сравнить. Скрипнула внутренняя дверь: кто-то из постояльцев спустился завтракать. Жози сразу спохватилась и обернулась. Какой бы болтушкой она ни была, работа всегда для неё стояла на первом месте. За это хозяин и выделял её среди остальных работников. – О-о-о, – игриво протянула официантка, – вместе спускаются на завтрак? Провели ночь или случайно столкнулись на лестнице? – голос был полон веселья. – Кстати, хорошо смотрятся, подходят друг другу. Эвелин подняла взор на предмет интереса Жози и помрачнела. Как всегда серьезный, отец Джеймс шел возле сияющей Кассии. Воительница второй раз отложила ложку. Хотя нет… та просто выпала из рук. В словах Жози звучала истина, от которой Эвелин было не укрыться. Кассия и Джеймс правда подходили друг другу. Про первую часть монолога о совместно-проведенной ночи воительница запретила себе думать, боясь собственной бурной реакции. – Идут сюда, – Жози вскочила со стула и приветливо заулыбалась. – Доброе утро, отец Джеймс, привет Кассия. Служитель вежливо кивнул Жози, а Кассия радостно махнула в ответ. – Кассия зашла за мной, предложила позавтракать, – сказал он вместо приветствия, смотря на Эвелин. Звучало, как оправдание. – Я ничего не спрашивала, – раздраженно выпалила воительница. Кассия с упреком на неё посмотрела, но Эвелин делала вид, что не замечает красноречивых взглядов в свою сторону. – Я знаю, – спокойно произнес Джеймс, – просто посчитал нужным объяснить. Могу я присесть? Не помешаю? – Что-то не припомню, что тебя раньше интересовало моё мнение по этому вопросу, – съязвила женщина. – Действительно, – улыбнулся вдруг он, – тогда не будем отступать от нашей традиции. И под шокированные взгляды Кассии и Жози, что не отошли ещё от его неожиданной открытой улыбки, сел на стул напротив воительницы. – Мне то же самое, что и Эвелин, – сказал Джеймс официантке. – Опять повторяешь за мной? – и хоть голос Эвелин недовольный, её глаза против воли выдавали вспыхнувшую внутри радость. – Значит, это тоже станет частью нашей традиции, – слово «нашей» он опять выделил и перевел взгляд на Жози, намекая, что нужно уже уходить, а не стоять и рассматривать его. – Ко-ко-нечно, – слегка запинаясь произнесла официантка, – Кассия, а тебе что принести? – Омлет, – тихо ответила девушка, медленно опустилась на стул возле Джеймса. Прошло несколько долгих минут молчания, прежде чем Кассия с плохо скрываемой обидой в голосе спросила у сестры: – Ты обычно не выходишь завтракать так рано. Сегодня какой-то особый день? Эвелин понимала возмущение Кассии. Её план провести время наедине с Джеймсом потерпел крах. Но, видит Создатель, она не специально. Зато вопрос напомнил о главном: день, точнее ночь, сегодня будет особой, особенно для Бруно. Эвелин ухмыльнулась своим мыслям. Особой особенно… Уникальной. Не иначе. Ухмылка перетекла в злорадную улыбку. Кассия поняла это по-своему и возмущено фыркнула. – Кстати об этом, – сказала Эвелин. – Кассия, на минуточку. Дело есть. – Можешь говорить при отце Джеймсе. Я доверяю ему, – девушка окинула смущенным, но при этом влюбленным взглядом служителя. Прозвучало настолько глупо и сладко, что Эвелин скривилась, чувствуя, что её замутило от приторности. – Рада за тебя, – язвительно ответила воительница, – за вас обоих, но это личное. Моё личное. Кассия бросила извиняющийся взгляд на отца Джеймса и последовала за сестрой. – Мне нужно, чтобы ты на ночь взяла Лесли к себе. Она не должна выть, шуметь и всячески указывать на то, что меня нет рядом. Поняла? – сразу к делу перешла Эвелин. – Но рано с утра забери её! Я теперь работаю при церкви! Я хочу ещё успеть позавтракать с отцом Джеймсом. И нам нужно время дойти до обители… Прошлый раз Лесли… – Хорошо, – раздраженно перебила её женщина, – постараюсь не доставлять неудобства вам с отцом Джеймсом. Кассия снисходительно улыбнулась и попросила: – Слушай, а можешь уйти? Ну… ты ж вроде как поела… – сестра немного покраснела от смущения, испытывая неловкость от своей просьбы, – я хотела провести время с отцом Джеймсом… понимаешь? – Понимаю… – медленно проговорила Эвелин, лишь на мгновение бросая взгляд на мужчину, который в этот момент гладил сидящую у его ноги Лесли. Воительница проглотила горький комок, поселившийся в её горле после слов сестры, подозвала Лесли и ушла, крикнув напоследок Жози просьбу записать стоимость своего завтрака на её, Эвелин, счет. *** По мере приближения вечера возрастало и беспокойство. Нет, она не допускала мысли иного развития событий, но не хотела, чтобы из-за её действий пострадали близкие ей люди. Матери и её мужу ничего не грозит, они далеко, а вот Кассия. Как вариант, Эвелин думала впоследствии заручиться поддержкой основного конкурента Бруно, Верити. Эта женщина всегда восхищала воительницу. Умно, тонко, но при этом цепко, ведущая свои дела: легальные и не очень. Она внушала больше доверия, чем разгулявшийся бандит под личиной уважаемого торговца. Да и методы Верити были более… изощренные что ли, она редко опускалась до открытого проявления насилия. Существовал, конечно, вариант провала, но его Эвелин никогда не рассматривала, беспрекословно веря в себя и свои возможности. Адель порой мягко одергивала её, напоминая, что излишняя самоуверенность может привести к несчастью. Воительница не знала, как объяснить подруге, что это не самоуверенность, а четко продуманный план, всегда, в любой ситуации, и если она, Эвелин, сомневалась в успехе, то просто не бралась начинать. Случай с кракхом был исключением, результатом её личного безумия, посетившего в тот момент. Безумия, имя которому Джеймс. Темнота, окутавшая город, послужила сигналом. Эвелин поправила меч за плечами, натянула до самых бровей черную шапку, пряча выбившиеся рыжие локоны, и прошептала древний девиз кайми: – Где сила – свет Создателя, А меч – его обитель, Там дар твой расцветает, Неся величие предкам! Беспокойство оставило воительницу. Всё получится. Не могло быть иначе. Она быстрым шагом переместилась в сторону оружейной лавки, которая уже несколько часов, как закрылась для посетителей. Кочерга, которую она «одолжила» в таверне неподалеку, справилась с одной попытки. Сломанный замок, запирающий «сокровищницу», с глухим звуком приземлился на заранее подложенную сумку. Эвелин быстро спрятала замок в сумку, подхватила её и нырнула за дверь, плотно закрывая за собой. Она была здесь неоднократно, поэтому знала, где что расположено. Лишь сегодня не заходила, чтобы не привлекать внимание. Стойка с арбалетами размещалась в дальнем зале, туда и направилась воительница, легко ориентируясь в темноте: ещё один подарок её народа, кайми. Эвелин интересовал определенный арбалет. Самый дорогой в сей лавке, но определенно стоящих запрошенных за него монет. Качество изготовления было вне всяких похвал. Она всё время порывалась его купить, но что-то останавливало. Очевидно, знак свыше. Или интуиция. Теперь не придется за него платить. Правда, был и минус. Оставить его тоже не сможет. Мода на арбалеты появилась после воссоединения города ремесленников Азимара с королевством Иллинуя, сменяя популярные до этого, привычные луки со стрелами. Каждый уважающий себя воин учился управлять подобной довольно тяжелой штукой. Эвелин не была исключением, тем более что урон от коротких и толстых стрел, которые называли болтами, превосходил обычные стрелы и вполне её устраивал. Воительница не думала, что охрана Бруно ходила в броне, но… так надежнее. Эвелин заполнила колчан болтами, повесила на плечо своё новое оружие и прошла до соседней витрины, где находились большие толстые пузырьки с жидкостями. Разными. Её интересовали только те, что воспламеняются. Обычно такие опасные, но необходимые в бою, вещества продавали в специальных лавках, и только эта лавка торговала и оружием, и алхимическими составами, тем самым обеспечив себе первое место в списке заведений, которые Эвелин собиралась сегодня ограбить. Следующей целью была лавка с одеждой. Оттуда воительница вынесла лишь длинный мужской плащ с большим капюшоном, который вместе с головой надежно скрывал в тени и половину лица. Удобнее было начать с этой лавки, конечно, но женщина выбирала по степени важности. Два сломанных замка и кочергу Эвелин упокоила на дне реки, для этого специально свернув на улицу, прилегающую к воде. Несмотря на темное время суток, прохожих хватало, но её обходили стороной. Высокий одинокий путник в длинном плаще не вызывал желания подойти. Возможно, у людей чувство самосохранения срабатывало, а возможно, оружие на плече намекало, что связываться не стоило. Воительница довольно быстро добралась до порта. У Бруно здесь было два крупных склада, один из них служил ему домом и резиденцией. Этот и был главной целью. Эвелин заняла позицию на крыше одного из близлежащих домов и оттуда следила за логовом торговца-контрабандиста. Двухэтажный дом, где обитал Бруно, был окружен высоким каменным забором, перелезть через который представляло проблему. Но, собственно, Эвелин и не собиралась, игры в шпионов-разведчиков не для неё. Можно было прийти открыто. Её бы пустили, но отобрали б оружие и лишили главного козыря: внезапности. А на него у воительницы большие планы. На склад-резиденцию можно попасть через массивные, деревянные главные ворота или через неприметную боковую дверь, что служила запасным выходом. Охрана стояла у ворот и двери, но по ту сторону забора. Придомовая территория была заставлена ящиками разного размера, запечатанными и нет, с логотипами поставщиков и без опознавательных знаков, а также бочками. На некоторых из них сидели охранники и о чем-то мирно переговаривались. Её рука привычно потянулась к плечу, собираясь взять кончик локона волос и пожевать его, но наткнулась на пустоту. Женщина недовольно поправила шапку, вспоминая о маскировке. Надо начинать. Она узнала всё, что её интересовало. Ни к чему затягивать. Глаза Эвелин нашли нужное ей окно на втором этаже: она бывала у Бруно раньше, знала, где расположен кабинет. Свет сообщил, что владелец дома на месте и не спит. Воительница криво ухмыльнулась. Ждет её. Хоть и сам этого не знает. Пора. – И да начнется битва! – насмешливо произнесла Эвелин и бросила первую колбу к главным воротам. Звон разбившегося стекла утонул в звуках никогда не спящего портового района. Языки пламени стали быстро лизать дерево, поднимаясь всё выше по двери, развеивая тьму ночи. – И да пребудет с нами свет! И развеет он тьму жестокости и несправедливости! – продолжила ерничать воительница и бросила ещё одну колбу с воспламеняющей жидкостью, но уже через забор, ловко попадая на стоящие там ящики с товаром. Пожар на территории заметили. Раздались крики. Эвелин вскинула арбалет и приготовилась. У неё нет права на ошибку. К окну на втором этаже подошел человек и стал оценивать масштаб бедствия. Болт сорвался и умчался к цели, через оконное стекло врезаясь в правое плечо стоящего мужчины. Вот теперь время начало свой стремительный отсчет. Эвелин вскочила, перекинула арбалет через плечо и бросилась по крышам к месту спуска. Нужно успеть перехватить Бруно до того момента, как его люди унесут раненого предводителя в безопасное место, но и до того момента, как огонь погаснет. Едва её ноги коснулись земли, Эвелин отстегнула плащ, чтобы не мешал, и побежала ко второму выходу. Успела как раз к тому моменту, как мужчины открыли дверь, собираясь поймать посмевшего покуситься на склад самого Бруно. К бою были готовы. Двое бравых воинов, зажав в руках мечи, осторожно выглянули, проверяя обстановку. Одного из них приговорил её выпущенный почти в упор болт, а второго сам арбалет со всей силы, приземлившейся на голову. Эвелин выпустила из рук стрелковое оружие, понимая, что шанса перезарядить его, ей уже не предоставят. Её персону заметили и встречали. Она сжала в руке меч и чуть качнула головой, словно разминаясь. Напало сразу двое. Сталь её меча встретилась со сталью противника лишь на мгновение. Эвелин блокировала атаку, сопровождая её мощным ударом ногой в колено противника. Мужчина закричал, заваливаясь на бок. От стремящегося в её сторону меча второго охранника она увернулась, резко смещаясь назад. Серия выпадов в её сторону закончилась сразу, как только нападавший имел несчастье допустить ошибку и оставить незащищенным бок. Охранник упал на землю, руками прикрывая смертельную рану. Эвелин в один удар добила первого, что ещё выл от боли, укачивая сломанную ногу. Удобнее перехватив меч, она побежала к крыльцу дома, нога наступила на что-то на земле, и воительница споткнулась. Это и спасло ей жизнь. Мимо виска пролетел болт. Глаза быстро нашли стрелка, судорожно спешащего перезарядить арбалет. Мужчина понимал, что не успеет, но всё равно пытался. В голове женщины злорадно мелькнула мысль: этим и отличался арбалет от лука, так быстро не совершить второй выстрел. Эвелин выхватила из-за пояса кинжал и метнула стрелку прямо в лоб. Огонь во дворе занимался всё выше, перекидываясь на соседние ящики. Большая часть охранников была занята спасением груза: старались передвинуть как можно дальше уцелевшие бочки и ящики от горящих. Часть людей бегала и тушила те, что полыхали. Эвелин осталась для них незамеченной. Безопасность товара, очевидно, они посчитали приоритетней поиска виновного. Свежая партия желающих отдать свою жизнь за хозяина дома встретила её уже на пороге. Краем глаза женщина уловила Бруно, который при виде неё попятился назад, скрываясь в глубине коридора. Болта, пробившего его плечо, уже не было, а сама рана наспех перевязана. За доли секунды отвлечения пришлось заплатить. Сильный удар сапога противника по её руке выбил меч. Поднять его не дали. Лавина сокрушительных ударов ногами и руками оттеснила Эвелин от упавшего оружия. Воительница едва успевала ставить блоки и уворачиваться. Времени, чтобы ответить, не было. Нападавших было трое. Они самозабвенно били, забывая про собственное оружие, желая лично наказать и продлить агонию загнанной жертвы. Один из ударов она всё же пропустила, не уследив. Кулак мужчины встретился с её лицом, разбивая скулу и вызывая звон в ушах, на короткий миг лишая её ориентации в пространстве. Чтобы спасти голову от новых выпадов, а она была уверена, что они сразу же последуют: сама бы так сделала, если б побеждала – Эвелин рухнула мешком на пол. Раненное в стычке с кракхом плечо пронзило болью всё тело, вышибая из груди воздух. Её крик муки и ярости заглушил грязные оскорбления, которыми люди Бруно осыпали так же щедро, как и ударами. Эвелин подсекла ногами ближайшего к ней мужчину, заваливая на себя. Новая порция боли в раненом плече была ничем по сравнению с тем, что лежащий на ней противник послужил живым щитом. Она выхватила примеченный ранее на его поясе кинжал и вонзила в бок между ребрами противнику, одним ударом достигая цели. Убитый товарищ подействовал отрезвляюще на оставшихся. Они вспомнили про оружие, но было уже поздно. Этот же кинжал прилетел в одного из нападавших. Последнего Эвелин с яростным воплем завалила на пол, оседлала и свернула ему шею. – Твою ж… – хрипло выругалась она, стирая рукой с уголка губ кровь. Она тяжело поднялась и пошатываясь пошла к мечу. Крики во дворе становились всё громче. – Скорее… ну же… сейчас всё взлетит на воздух… чего копаешься… – доносились до неё на разный лад мужские голоса. Страх в чужих голосах поселил тревогу в её душе. Стало понятно, почему они решили спасти сначала товар, а не хозяина. Что же в этих ящиках? Она поспешила наверх, нужно завершить начатое и бежать отсюда. Дверь кабинета была заперта. Сам хозяин дома взывал к своим людям, требуя защиты. Его крики были отчетливо слышны и порождали у Эвелин злую ухмылку. Воительница пинком вышибла дверь. Замо́к, на который понадеялся Бруно, с жалобным звоном отлетел, милостиво приглашая внутрь. Торговец попятился от окна, прячась за своё кресло. – Бумаги на лавку Фаррелов. Живо, – скомандовала Эвелин, направляя свой меч на него. Руки мужчины немного дрожали от страха, хотя внешне он старался сохранить достоинство. – Быстрее, – рявкнула воительница, глядя, как Бруно перебирает свои документы в поисках нужных. Мужчина вздрогнул и поднял на неё полный ненависти взгляд. Эвелин решила добавить мотивации: её меч сократил расстояние между ними, практически касаясь его рук. Несколько долгих минут напряженного молчания, и Бруно бросил на край стола бумагу с печатями, подтверждающую право собственности. – Пиши расписку о добровольном согласии на передачу лавки. Число укажи недельной давности, – потребовала воительница и для придания резвости несколько раз приложила острие меча об стол. – Ты понимаешь, что тебе не сойдет это просто так с рук? – ядовито шипел Бруно, быстро строча на чистом листе бумаги. – Понимаю, – холодно отозвалась она, внимательно наблюдая за тем, что он пишет. Как только он поставил точку и написал число, Эвелин вырвала бумагу, сложила и спрятала в один из карманов куртки, где уже лежали документы на право собственности. – Понимаю, – повторила воительница, – и поэтому не могу оставить тебя в живых. Прости. Она занесла руку с мечом, собираясь забрать с собой не только бумаги, но и жизнь Бруно. Яркая вспышка, и воздух содрогнулся, разрывая пространство ударной волной, принося следом оглушительный звук от взрыва. Часть стены отлетела, смешиваясь с обломками мебели. Недолгое ощущение полета, а затем пустота. Боль пришла разом, выдергивая сознание Эвелин из тьмы. Женщина глухо застонала, приоткрывая глаза, пытаясь понять, что произошло и где она. Алые языки пламени обняли уцелевшие остатки дома, желая поглотить остальное. Едкий дым вздымался вверх, закрывая черный небосвод. Она приподнялась на локтях, пошевелила ногами, стряхивая с них куски камня, что служил когда-то материалом стен. Ей повезло. Ничего не сломала. Значит, есть ещё шанс выбраться. А вот торговец не был так удачлив. В момент взрыва он вжимался в стену, пытаясь уйти от её удара, что и стало его последней ошибкой. Эвелин почувствовала дурноту и отвернулась, не желая больше смотреть на оторванную часть некогда влиятельного человека. Криков больше не раздавалось. Хотя, возможно, просто не вернулся слух. Эвелин дотянулась до меча и на коленях поползла к двери кабинета. Точнее, к пустующему проему вместо двери. Подняться получилось только у лестницы, там она смогла зацепиться за перила и выровняться. Каким-то чудом уцелевшая лестница сильно накренилась. Эвелин делала шаги крайне осторожно, боясь упасть вниз. Было бы очень печально свернуть себе шею после всего, что сегодня пришлось пережить. Дверь, через которую она попала в дом, была объята пламенем, и воительница, прихрамывая, поспешила к ближайшему окну. От стекла его избавил взрыв, Эвелин мечом лишь убрала острые осколки по краям. Изящно выбраться не получилось, женщина мешком перевалилась через подоконник и распласталась на земле, с наслаждением вдыхая воздух, что на низу был немного чище. – Где сила – свет Создателя, А меч – его обитель, Там дар твой расцветает, Неся величие предкам! – прошептала Эвелин и гневно зарычала, заставляя себя подняться и идти. Каждый новый шаг возвращал ей силы. Нет, боль от травм не прошла, но ясность мысли и решимость вернулись. Эвелин поспешила покинуть пылающий склад, подобрала брошенный ранее плащ, набросила себе на плечи. Воздух сотрясло от новой серии взрывов. Она обернулась. Второй этаж дома окончательно снесло. Накинув капюшон на голову, Эвелин скрылась в лабиринтах узких улочек портового района. *** Эвелин кулаком громко застучала по двери дома Фаррелов. Хозяин не отреагировал, поэтому женщина проявила настойчивость, которая была вознаграждена посыпавшимися в её адрес проклятиями от соседей, что в предрассветный час любили спать в тишине. Когда за дверью раздались шаги, воительница поспешила скрыться за углом дома, оттуда незаметно наблюдая. Едва слышное «кто там?» от хозяина и тишина. Длительная. Хозяин, видимо, решил не открывать. Эвелин ругнулась и повторила процедуру. Очередное «кто там» и глава семьи Фаррелов всё же рискнул, выглянул наружу. Женщина с замиранием дыхания ждала, когда же он обнаружит лежащие у порога документы и мешочек с монетами. Изумление на его лице вызвало у неё улыбку. Фаррел нерешительно подобрал с порога принесенное и стал оглядываться, ища владельца. Никого не обнаружив, он медленно скрылся за дверью, на ходу разворачивая бумаги. Несколько долгих минут и Эвелин собралась уже уходить, как дверь дома распахнулась настежь. Мужчина с диким видом выскочил на улицу, прижимая к груди бумаги, и стал быстро вертеться, мечтая найти неожиданного благодетеля, вернувшего ему лавку. Слезы радости не останавливаясь текли по лицу мужчины, делая Эвелин чуточку счастливей. – Прости меня, – едва слышно прошептала она из своего укрытия, не замечая своих слез, – это моя вина. Знаю, того, что произошло, не вернуть. Но пусть это послужит утешением. Вернула она ему и все монеты, что он когда-то заплатил ей за защиту. Сумма немаленькая. Пригодится ему и его семье. Но это он заметит позже, когда схлынет первая волна счастья. Эвелин дождалась, пока Фаррел снова скроется за своей дверью, и устало поплелась домой.