Глава 31

Анна

Я по нему ужасно скучаю, несмотря на то, что мы каждый день видимся. Сижу теперь за последней партой у окна на месте Макса и слушаю все очень внимательно, чтобы после занятий приехать к нему и разложить по полочкам пройденный материал. Особо нового мы сейчас ничего не проходим. До конца учебного года остался месяц, и весь упор делается только на подготовку к предстоящим экзаменам.

Ему читать-то разрешили только неделю назад. До этого приходилось все воспринимать на слух. Зрение вернулось, но врачи боялись давать нагрузку. Все же травма головы с такими последствиями – это не шутки.

У Максима впереди еще долгий курс восстановления. Специальные упражнения для глаз, капли, таблетки и посещение различных процедур. Авдеев у меня теперь носит линзы. Они делают его зеленые глаза еще ярче, и мое сердечко захлебывается от восторга каждый раз, когда я в них смотрю.

Нам пока только обещают, что и линзы не понадобятся через некоторое время. Макс бесится, но привыкает. Особенно его расстроило то, что за руль садиться врачи пока запретили.

Так и живем. Больница, дом, учеба. Танцам в этом графике совсем не осталось места. Я ездила к своему преподавателю, извинялась. Со смотром в связи с этим ничего не получилось, но я все равно буду пробовать поступать туда, куда хотела. Осталось поговорить об этом с папой.

– Ты тут? – в столовой ко мне подсаживается Эля. Соня еще на раздаче, никак не определится с выбором салата.

– Частично, – улыбаюсь девочке Севера.

Мы окончательно сдружились и теперь нашу компанию Киреева и Соболева обходят стороной. Раньше было наоборот. Эти стервы терроризировали девчонок, а теперь у них есть я. А я своих в обиду не дам.

– Как там Максим? – спрашивает Эля.

– Психует, – смеюсь. – Ему уже надоело там лежать. Месяц, считай. Даже чуть больше.

– Понимаю, – хихикает Эля. – Север, когда ногу ломал, тоже бесился. Не любят мальчишки докторов.

– Вообще не любят. Он хочет, чтобы все и сразу прошло, а оно так не работает. Я радуюсь, что Макс видит и расхаживается, а не лежит пластом с иголкой в руке. Вы на выписку придете?

– Конечно! – к нам присоединяется Соня. – Парни ему готовят какой-то сюрприз. Только тс-с-с, – прикладывает пальчик к губам. – Я случайно услышала, как они возле душевых разговаривали. А мы за шариками съездить успеем?

– Не надо никуда ехать. Я Олегу позвонила, он привезет.

– Скучаешь? – тепло улыбается Эля.

– Очень, – вздыхаю. – Без него мне тут пусто. Я какая-то ненормальная, – нервно смеюсь. – У вас так же? Все время мало…

– Ну мне Тёмы выше крыши хватает, – в ответ смеется Эля. – Мы же живем в одном доме, по большей части в одной комнате. Родители делают вид, что не замечают, как Север ночует у меня. Кажется, они смирились. Он же упрямый. Все равно все делает по-своему. А Соня вообще с Платоном с зимы отдельно живут.

– У нас выбора не было, – делится Софи. – Платону с отцом лучше держаться подальше друг от друга, а у меня мама. Она вроде приняла его, но это как раз потому, что мы ей выбора не оставили. Если бы просто встречались, она бы меня заклевала.

– Эх… – только и остается вздохнуть.

Пообедав, возвращаемся к занятиям. После последнего урока выходим на улицу, и я с крыльца замечаю машину Олега, стоящую на парковке. Из ее приоткрытых окон торчат надутые разноцветные шары. Улыбнувшись, беру девчонок за руки и тяну за собой. Хочется уже скорее поехать и забрать Максима из больницы.

Знаю, что его мама уже там. Папа примерно час назад должен был вернуться из короткой командировки. Надеюсь, он успеет. Обещал.

А вот мальчишек наших нет. Эти черти успели куда-то слинять.

Мы пробираемся в машину и погружаемся в атмосферу праздника. Настроение зашкаливает. Олег включил нам музыку погромче. Мы смеемся и подпеваем. Начальник личной охраны моего отца всеми силами старается сохранить строгое выражение лица, но я, сидя рядом с ним спереди, вижу, как уголки его губ все время дёргаются вверх в попытке улыбнуться.

– Ты уже решил, кого приставишь ко мне вместо себя? – интересуюсь у Олега, недавно вернувшего себе должность.

– Даже и не думал об этом, – дергает вверх плечом. – Я же начальник охраны. Я сопровождаю Вадима Юрьевича только на особых мероприятиях, в остальное время новый состав отлично обеспечивает его охрану. А вот с тобой справиться могу только я.

– И то с трудом, – открыто улыбаюсь.

– Но ты извлекла урок из сложившейся ситуации? – наставительно интересуется Олежа.

– На все сто.

Мы подъезжаем к клинике. Выгружаемся из машины вместе с шариками. Их так много, что маленькую и самую худенькую из всех присутствующих меня при малейшем ветре куда-то утягивает.

Олег, рассмеявшись, забирает у меня пучок воздушного детского счастья. Оставляю всех на улице дожидаться парней, а сама мчусь внутрь, раз меня все равно освободили от шаров.

Киваю знакомым медсестрам. Поднимаюсь на лифте в отделение и встаю как вкопанная прямо возле раздвижных дверей. Мой папа совсем не дружески обнимает маму Макса, пронзительно смотрит ей в глаза, гладит пальцами свободной руки по щеке, как любит со мной делать Максим. Видимо, это нравится всем мужчинам. В этом жесте очень много нежности и интимности, несмотря на всю его простоту.

Мой папочка никого не видит вокруг себя. Он что-то говорит Ирине Дмитриевне, она кивает в ответ и… А-а-а!!!

– О-фи-геть, – выдыхаю, глядя на их поцелуй.

Такой себе тоже совсем недружеский поцелуй.

Я стараюсь даже не дышать, чтобы все не испортить, но меня все же замечают. Ирина Дмитриевна краснеет как девочка, у папы в панике нервно бегают зрачки.

– Я к Максу, – отвожу взгляд и мимо них сбегаю в палату. Что-то я все слова нормальные забыла от увиденного.

Мой Авдеев стоит у окна. Переоделся уже. В джинсах, скрывающих все еще не прошедшие синяки, и черной футболке. На голове бандана, закрывающая раненый затылок.

– Я сейчас такое видела, – шепчу, обнимая и прижимаясь щекой к сильной спине. Он кладет руки поверх моих, гладит до мурашек. – Наши родители целовались, – говорю еще тише. – Прям по-настоящему. Представляешь?

– Да ладно? – слышу улыбку в его голосе. – Это же круто!

Он тянет меня за руку, чтобы обошла. Встаю перед ним, упираясь попой в подоконник. Макс кладет руки мне на талию, наклоняется и тоже целует.

– Я рад за них, – выдыхает, почти не отрываясь от моих губ.

– Я тоже, – признаюсь ему. – Это получается, мы с тобой будем сводными теперь?

– Получается так. Но согласись, заноза, в этом есть что-то такое… – его губы скользят по щеке к уху, – …завораживающее.

Дверь в палату открывается. Макс разворачивается и встает рядом со мной, так же облокачиваясь бедрами на подоконник. Складывает на груди руки и внимательно смотрит на маму. Она поняла, что я рассказала Максиму, и теряется под строгим взглядом собственного сына.

– Макс… – начинает Ирина Дмитриевна.

– Максим, мы с тобой немного позже по-мужски все обсудим, – вмешивается мой папочка. – Однажды мы уже поняли друг друга. Надеюсь и сейчас ты все поймешь правильно. А теперь нам пора. Ваши друзья заждались.

Отец пропускает нас вперед. Забирает сумки Макса. Они с Ириной Дмитриевной идут следом. В лифте снова царит легкая неловкость. Макс мне сказал, что рад за маму, но ей почему-то пока ничего не говорит. Я не вмешиваюсь. Это опять мужские заморочки, в которых я совсем не разбираюсь.

Медленно пересекаем холл внизу. Быстро ходить Макс пока не может, да и боится. Столько лежал…

Первые дни было тяжело ставить его на ноги, но упрямство Авдеева сделало свое дело.

Выходим на крыльцо и погружаемся в радостный визг девчонок и свист друзей. Здесь Платон, Артем, близнецы Никита и Ян из параллельного. Их девочки, наши Соня с Этель и много-много шариков, которые вместо салюта отпускают в воздух с криками: «С возвращением!»

Макс останавливается перед ступеньками. По ним мы еще не ходили. Я крепко держу его за руку.

– Помочь? – подходит отец.

– Сам, – качает головой Максим и делает первый шаг. Потом второй. Третий дается уже увереннее, и мы преодолеваем это препятствие.

У меня его забирают. Парни обнимают друга, хлопают по плечам, жмут руки. Они общались все это время только по видеосвязи. Авдеев не хотел, чтобы его видели в беспомощном состоянии, и категорически запретил пускать друзей в палату.

– Ты не злишься на меня? – тихо спрашивает папа, передав сумки Макса Олегу.

– Нет. Я хотела, чтобы у вас получилось, – признаюсь ему.

– Правда? – удивляется он.

– Правда, – поднимаю голову, щурясь от теплого весеннего солнышка. Оно мешает мне посмотреть папе в глаза. – Ирина Дмитриевна мне нравится. Не то что мерзкая Ви.

– Осталось поговорить с Максимом, – вздыхает папа.

– Он поймет. Макс тоже хочет счастья для своей мамы. Просто он за нее очень переживает. Ситуация с гориллой… с Андреем показала, что не без причины.

– Согласен. – Папа ерошит мне волосы. Фыркнув, поправляю прическу. – Они с ума сошли! – вздыхает родитель, увидев, как парни выкатывают подарок для друга. – Парни, ну ему же нельзя за руль! – оставив меня, идет к ребятам.

А я любуюсь новеньким, блестящим пятидесятикубовым мопедом, перевязанным большой темно-синей лентой.

Вот же…

Но идея мне нравится.

– На этом можно, – заверяет Север. – Педали жать не надо, скорость ограничена, можно спокойно ехать по краю основного движения. И даже Анюту есть куда посадить, – х лопает ладонью по кожаному сиденью.

– Ну не будут же они на свидания с Олегом кататься, – приводит ещё один аргумент Платон.

– Будут! – строго говорит Ирина Дмитриевна.

– Мам, – просит Макс и прикасается к ручке газа своего нового транспорта.

– Господи, дай мне сил с этими детьми, – вздыхает наш директор, и все ее подопечные взрываются громким хохотом.