Глава 30

Макс

– Нагулялся? – улыбаюсь, нащупывая ладонью голову Грома.

Пёс толкается мне в руку, чтобы гладил. Не знаю, кто и как договорился с врачами, но его ко мне привел Олег.

– Р-р-р. Аф, – заявляет огромный доберман и лижет меня в щеку.

– Спасибо тебе. Ты мне жизнь спас, – благодарно глажу его между ушей.

Все вроде хорошо закончилось, а на душе хреново. Меня никак не отпускает случившееся. Врач говорит, я слишком долго боролся там, вот и ловлю теперь откаты в виде накатывающей хандры и кошмаров. Одному оставаться не по себе. Друзей пока не пускают. Мама говорит, они тут прописались. Каждый день кто-то заглядывает.

Отец Ани приехал, мама собрала пакеты с фруктами, книгами, журналами и поехала домой, чтобы принять душ и переодеться. Я просил не говорить парням, что не вижу. Зрение восстанавливается. Пока перед глазами пятна вместо людей, но это лучше, чем полная темнота и холод. Чтоб его! Он мне тоже снится. Ане не стал говорить и матери запретил. Сегодня проснулся от того, что стучат зубы. В палате тепло, плюс на мне одеяло. Какой-то фантомный холод, от которого начинает ломить все тело. Это тоже пройдет. Надо просто перетерпеть. Тем более мне таких вкусняшек пообещала одна красивая блондинка. Теперь предвкушаю и фантазирую. Помогает отвлечься.

Слышу, как открывается дверь палаты. Дергаюсь на звук, Гром приветливо урчит. Значит свои. Пальцы отпускают зажатую в них простыню. Долбанные рефлексы!

К кровати подходят два силуэта.

– Свои, Макс, – тихо говорит отец Ани.

Мягкие, теплые подушечки пальцев касаются моей руки.

– Ты чего такой? Как пружина весь. Тебе опять больно? – беспокоится моя невыносимая.

Закрываю глаза, выдыхаю. Мышцы и правда натянулись канатами, аж в животе стало больно. Наверное, мать права. Надо соглашаться на психолога. Один я не разберу бардак в своей отмороженной голове.

– Макс, – трясет за плечо Анюта.

– Я сейчас врача позову, – тут же кипешует Каменский.

– Не надо врача. Нормально все со мной.

Поздно. Вадим Юрьевич уже ушел, а Анюта не могла не воспользоваться моментом. Она тут же прижалась к моим губам. И я перестал мерзнуть, с тихим, довольным стоном отвечая на ее поцелуй.

Услышав шаги, Анюта от меня отскочила. И вовремя. Ее отец вернулся с дежурным врачом. Он осмотрел меня, задал пару вопросов и подтвердил, что все нормально.

– Я же говорил.

– Ты и в реанимации пытался всех убедить, что у тебя все нормально, – рассмеялся Вадим Юрьевич.

– Не помню такого, – фыркаю в ответ.

Я и правда смутно помню дни, что провел под приборами и какими-то интересными уколами, после которых все время хотелось спать. Зато там мне почти не снились кошмары. А сегодня накрыло…

– Аня попросила рассказать вам, что произошло, и кто во всем виноват. Считаю это справедливым. Ты готов слушать? – спрашивает Каменский.

– Конечно, – тут же подбираюсь и обращаюсь в одно большое ухо.

Анюта садится на край кровати, берет меня за руку, а пятнышко ее папы устраивается на стуле рядом.

Ситуация оказалась интересной.

Некто Томас Коутс, талантливый молодой парень, путешествующий по миру и зарабатывающий выполнением различных, далеко не всегда законных заказов от разных состоятельных дяденек и тетенек, получил новый заказ на столичного бизнесмена, владельца крупного холдинга, «металлургического короля» Каменского Вадима Юрьевича.

Как до него добраться еще проще, чем через эмоциональную, взрывную и обиженную на него дочь? Да никак! И Томас, набрав команду для выполнения поставленной задачи, начал свое знакомство с девушкой.

Сначала следили, изучали, составляли психологический портрет. Потом начали действовать. Знакомство, быстро переходящее на уровень дружбы. Он давал ей мнимое ощущение поддержки и заботы, а Ане это было настолько необходимо, что она открылась парню. Девочка с добрым сердцем сочувствовала тяжелой жизни английского студента, оказавшегося в чужой стране. Он умело ловил ее на ее же эмоциональных взрывах, подталкивая совершить новую глупость. Она и попыталась у клуба. Ее тогда фактически поймали, но все испортили мы, ворвавшись и вытащив девушку из цепких лап людей Томаса.

Ему пришлось откатываться немного назад и снова наблюдать, искать момент. Возле нее появился я, но я Тому был неинтересен. И даже когда мы попали с Аней в засаду в его убежище, у меня не возникло никаких подозрений. Только на секунду, когда он так рьяно бросился защищать нас от двух агрессивных собак. Но думать об этом было особенно некогда.

А потом за нами приехали мать и Андрей. Горилла рассказал нам далеко не все. Может боялся облажаться перед моей матерью, если ничего не сможет решить? Но он не сказал, что его сотрудники вышли на след команды Тома. Парня взяли, пробили по базам, сделали запрос международным коллегам, не уточнив, что он уже у них.

Андрей, как только узнал, чем промышляет наш «друг», сразу решил этим воспользоваться. Взамен на услугу Томасу было дано обещание отпустить его на все четыре стороны. Естественно, тот согласился. Тем более что его задача сильно упрощалась нашим общением с Аней.

Андрей хотел мести. Он и с матерью моей стал встречаться, чтобы быть ближе к семье своего врага. Друзья со студенческих лет, вместе пошли служить в полицию. Оба довольно успешно продвигались по карьерной лестнице, расширяли полномочия, зарабатывали звездочки и однажды решили, что им платят несправедливо мало. Наши закадычные друзья решили толкать казенные стволы, попадающие под списание, или годами лежащие в архивах со старыми делами, которые уже никогда не раскроют. Они разработали целую схему, и она была гениальна, иначе бы их быстро взяли.

Их и взяли. Перед моим отцом внезапно замаячило внеочередное звание и высокий пост в комплекте. И этот пост сулил «чистые» бабки и совсем другие возможности, нежели у него было до этого. Оставалось лишь одно – громкое, резонансное дело, как последний рывок перед восхождением на пьедестал. И он сдал схему сбыта служебных стволов, выставив все в выгодном для себя свете. Андрей в один момент оказался единственным крайним.

Дело и правда вышло громким, но внутри ведомства. Летели звезды, головы, проводились закрытые суды. Гориллу должны были, как минимум, посадить за такое до конца жизни, лишив всех полномочий и возможности работать в органах. Но мой «благородный» папочка прикрыл друга. Получив должность, он сделал так, что Андрей остался в своем звании и продолжил работу в ведомстве, но вот репутация его была сильно подмочена и ни о каких новых званиях и более высоких постах речи быть уже не могло.

Когда Андрей познакомился с моей матерью, возненавидел меня за внешнее сходство с его «другом», но не воспользоваться ситуацией не мог. Он же не знал, что я своему отцу никогда не был нужен.

А потом нас взяли. Опыт против опыта. Человеческий фактор. Им все же удалось отвлечь Олега. Его увели от нас по ложному следу, а мы попали в аварию. Потом я пытался защитить Аню и по мне прошлись битой.

Пока мы мерзли в подвале, нас искали. Знали, где искать. Олег очень быстро понял, где его поимели, и простить такое не смог. Он поднял все свои связи. Каменский даже не подозревал, что у охранника его дочери есть такие полезные знакомства. Каменский, естественно, стал подключать свои.

Отдать завод за дочь не стало проблемой. У него даже сомнений не возникло. Все упиралось в юридические формальности, которые никак не удавалось решить одним днем. А моей маме пришлось сложнее. Она была вынуждена посмотреть в глаза своему прошлому. Ей пришлось унижаться перед ним, умолять спасти сына. Подключились Вадим Юрьевич с Олегом и на моего отца надавили сильно сверху. Так надавили, что он выполнил все условия Андрея. Признался, что схема была общая, и сквозь зубы извинился перед «другом». Правда выглядело это как подачка. Мол, ты же на свободе остался. Это я не дал им тебя посадить! И так далее.

Андрея не тронуло.

Олег подключил айтишников, и информация о громком деле чиновника из ведомства и знакомого нам майора быстро распространилась по сети. А интернет, как известно, помнит все, и уничтожить информацию там уже не выйдет.

Сейчас это дело на личном контроле еще одного нашего знакомого – Борислава Георгиевича Калужского, хладнокровного прокурора и отца Платона, одного из моих друзей.

Остаток истории я дослушал с закрытыми глазами. Руки опять сжались в кулаки, стоило услышать, как пришлось унижаться моей матери. Я еще там, в подвале, пообещал себе, что так этого не оставлю. Сейчас уверенность лишь окрепла.

По коже рассыпались мурашки. Волосы на руках встали дыбом, будто наэлектризованные. Голова разболелась до тошноты.

Моей руки коснулись теплые пальцы. Не Аня. Я понял сразу.

Открыл глаза. Все плывёт. Фокусируюсь на силуэте.

– Это я, мой хороший, – тихий голос мамы. Не слышал, как она вернулась. – Выброси из головы все, что ты там себе придумал. Его посадят, и вы никогда не увидитесь. – Она гладит меня по теперь слишком коротким волосам.

– Угу, – выдавливаю из себя, продолжая скрипеть зубами.

– Макс, – грустно смеется мама, – мы уже достаточно настрадались от этого человека. Давай жить настоящим и планировать счастливое будущее. У тебя жизнь только начинается. После случившегося ты должен ценить ее еще выше.

– Я ценю, мам. Можно мне побыть с Аней вдвоем? Немного. Пожалуйста, – нахожу мамину ладонь и пару раз крепко сжимаю.

– Конечно, – за нее отвечает Каменский. – Мы пока кофе выпьем. Вам купить что-нибудь особенное?

– Ничего не надо, спасибо.

Как только шаги стихают и два силуэта скрываются за дверью, меня крепко обнимает Анюта, едва не выдернув иглу с капельницей.

– Чтобы ты не задумал, Авдеев, – жарко шепчет мне в ухо моя хулиганка, – я всегда буду на твоей стороне.