Эпилог

– Ну что, на сегодня все в силе? – раздается в трубке сонный голос Севера.

– Угу, – тоже только глаза открыл. – В пять в кафе на набережной.

Сбрасываю, растягиваюсь на кровати и поворачиваюсь на бок. Аня спит, разметав по соседней подушке светлые волосы. Обнаженная спина до лопаток накрыта простыней. Невесомо провожу подушечками пальцев вдоль позвоночника. По ее светлой даже сейчас, в августе, коже бегут мурашки. Она передергивает плечами, открывает свои красивые глазки.

– Доброе утро, – довольно улыбаюсь.

– Авдеев, слепишь, – хрипло смеется она.

Разворачивается, утягивая за собой простыню, стараясь прикрыться.

Лежим, смотрим друг на друга. В ногах ворочается Шуршик. Эта подросшая шерстяная пакость опять пробралась в дом и влезла на кровать. И как нашел только? Обычно он спит у Ани, а в моей комнате с разрешения мамы все еще ночует Гром.

Сегодня все поменялось. Наши родители уехали в свадебное путешествие пару дней назад, и я просто не смог не стребовать с Аньки обещанного. Лето и так подходит к концу, а мы… Мы только дорвались друг до друга, и это было вау… Моя восхитительная девочка сделала меня охренеть каким счастливым! Банально до невозможности, но у меня такого еще ни с кем и никогда не было. Наверное, дело в эмоциях. В наших с ней чувствах друг к другу, которые похожи на бесконечно бурлящую лаву в жерле вулкана. Всегда на грани взрыва и не отпускает.

– Нет, Авдеев, – она считывает мой голодный взгляд за секунду и прячется с головой под простыню. – Я сказала, нет! – заливается смехом, когда начинаю щекотать.

Шуршик с угарным «шмяк» падает на пол и недовольно урчит оттуда. А я ловлю Аньку в объятия, намекая, что отпущу не раньше, чем к обеду.

– Я очень долго ждал тебя, Каменская. Слишком долго, – стянув с нее простыню, зацеловываю лицо. – Так что, не надейся так быстро от меня избавиться.

Она и не сопротивляется больше. Смущается только и улыбается все время, даже сквозь поцелуи.

Мы улетаем из реальности еще на несколько часов. И мне офигенно с ней. Да, просто офигенно. Сегодня даже кошмары не снились. Взяло и вырубило ближе к утру без сновидений. Пока это тоже счастье – не видеть сны.

Работа с психологом помогает. Ему реально пришлось меня взламывать. Много всякого повытаскивал, но это работает. После занятий с ним приходится отходить некоторое время. Зато потом становится легче. Будто каждый раз он вытаскивает из меня несколько тяжеленных булыжников. И Аня помогает. Она всегда рядом, когда мне хреново. Я рад и не жалею, что это все шарахнуло по мне гораздо сильнее. Я рад, что у меня тогда, в подвале, получилось оттянуть все ее страхи на себя и поддержать. Не представляю, чтобы было, если бы ее так крыло. Я бы себя не простил. А так можно считать, что программа максимум на тот момент была выполнена. Все, что было в моих силах в тех обстоятельствах, я сделал.

– Я первая в душ, – Аня целует меня в щеку и сбегает.

Шуршик, виляя пухлым лохматым задом, бежит за ней. Я перекатываюсь на живот, сгребаю под себя Анькину подушку и закрываю глаза, намереваясь поспать еще часик. Не дает дурацкий телефон. В этот раз мама.

– У нас все хорошо, – отвечаю, не открывая глаза.

– Ты еще спишь, что ли? У вас же там давно уже обед, – удивляется она. – Опять кошмары?

Ну… скорее наоборот. Но ей этого лучше не знать. По крайней мере пока. Иначе бросит отпуск и примчится читать мне лекции.

– Нет. Просто лень. Имею право, мам. Каникулы же. Как у вас там дела?

– Все отлично. Тут так красиво, – счастливо вздыхает. – В следующий раз обязательно полетим все вместе. Вам с Аней тут точно понравится.

– Не сомневаюсь…

Я очень рад, что мы, наконец, остались вдвоем. Так что я нифига не жалею, что они уехали без нас. Им надо побыть наедине, это их праздник. И нам надо было. Очень!

Этого я ей, конечно, тоже не говорю. Просто улыбаюсь, слушая полный новых впечатлений рассказ. Мама заслужила это счастье. Я искренне рад за нее и благодарен Вадиму Юрьевичу за то, что она стала чаще улыбаться.

Аня заглядывает ко мне, сообщая, что душ свободен.

Приходится вставать. Поспать еще все равно не дадут.

Мы совмещаем завтрак с обедом. Голодные оба, как Шуршик с Громом вместе взятые.

Черный доберман сидит недалеко у стола и облизывается, глядя на бутерброд с ветчиной.

– Ты в курсе, что хаски на тебя плохо влияет? – спрашиваю у своего лучшего друга.

Тот только ухом дергает и делает вид, что меня не понимает. Угу. Он мало того, что умный, он еще и хитрый манипулятор!

– Громик иди сюда, я поделюсь. Макс жадина, – строит ему глазки Анька. – Шурша, и ты иди ко мне.

– Аня, у них есть свой корм. Хорош! – строго смотрю на нее.

Какой там! Разве эта девчонка будет слушать, если в ее блондинистую голову что-то втемяшилось?

– Окей. Когда у них будет расстройство пищеварения, убирать за ними будешь сама. И в ветеринарку повезешь тоже сама, – складываю на груди руки, продолжая смотреть, как она скармливает часть нашего обедо-завтрака собакам.

– Я же говорю, он жадный. И злой. А должен быть добрый после того, что было.

– А я еще не наелся, – коварно улыбаюсь. – Вот когда наемся, буду добрый. И вообще, ешь давай и собирайся. А то пока ты все свои платья переберешь, мы до кафешки только к пяти утра доберемся.

Захватив с собой пару бутербродов, пока они еще есть, ухожу к себе в комнату, сажусь на пол и врубаю приставку. Успею сыграть десяток гонок, пока моя девочка прихорашивается.

Ко мне присоединяется Гром. Ложится рядом и делает вид, что он совсем не поддался обаянию нашей блондинки и не сожрал запрещенку.

– Да ладно, – глажу его между ушей. – Мы с тобой сегодня оба хороши. Взяли, наконец, то, что давно хотели. Считай, что у нас праздник.

– У-ф-ф, – получаю в ответ.

– Макс, – в комнату влетает Аня. – Ну как? – выжидательно смотрит на меня. Крутится на триста шестьдесят. Очень короткое пышное платье встает колоколом, демонстрируя коротенькие шорты под подолом вместо трусиков.

– Конечно нет! – ревниво скалюсь в ответ.

– Ну, Ма-а-акс, – канючит Каменская. – Я еще ни разу его не надевала.

– Покупать не надо было! Я сказал нет!

После сегодняшней ночи и офигенного утра я стал еще большим собственником. Какого хрена она собралась демонстрировать всем свою шикарную задницу?! Пусть и прикрытую специальными шортами.

– Бесишь! – фыркает Аня и убегает, громыхнув дверью так, что мы с Громом дернулись.

Через двадцать минут возвращается с надутыми губами и в другом платье.

– Уже лучше, – киваю.

– Я паранджу носить не стану! Это, между прочим, у тебя на курсе девочек гораздо больше, чем парней. Я же не психую!

– Да что ты? – коварно улыбаюсь, намекая на то, что, узнав об этом, она со мной неделю вообще не разговаривала.

– Ладно! – сдается.

И еще через полчаса приходит в бриджах, топе и полупрозрачной тунике сверху, спущенной на одно плечо.

– Вот. Другое дело.

Мне хватает десяти минут, чтобы собраться и вызвать такси. За руль я так и не сел больше. Подарок парней стоит в гараже. Подарок отчима на поступление тоже. Я пообещал себе, что первого сентября поеду на подаренной Вадимом Юрьевичем машине в университет. А пока такси. Можно еще немного покормить свою фобию.

Шуршик чуть не ломанулся с нами. Обиженно смотрел на нас, пойманный за ошейник охранником, пока мы не скрылись из виду.

В открытой кафешке уже тискаются Ян и Василина. Вокруг фонтана носятся Никита и Влада. При чем она явно жаждет садануть ему по голове своей сумочкой.

– Что он опять натворил? – смеясь, протягиваю руку близнецу несчастного Ника.

– Провоцирует, – улыбается Ян, отвечая на рукопожатие. – Девчонки какие-то мимо проходили, ну он и ляпнул что-то вроде: «А ничего такие».

– Знаешь, за такое я бы тоже обиделась, – заявляет ему Василина.

– А я бы прибила. Хрен бы ты от меня убежал, – вскидывает бровь моя Аня.

Оглядывается. Ребята уже обнимаются. Ник пытается поцеловать свою девушку, крепко удерживая ее в объятиях, а она вяло вырывается и крутит головой. Секунд пять. Кириленко все же побеждает, а мы отворачиваемся, чтобы встретить остальных.

Вместе приехали Север с Элей и Платон с Соней. За ними подтянулся Мэт. Один.

– Не спрашивай, – скривилась блондинистая мечта лицея.

– Не вопрос.

Мы соединяем вместе два пластиковых стола. Собираем еще стулья с кафешки, делаем на всех заказ и шумно делимся впечатлениями о двух месяцах лета.

Экзамены наша компания сдала практически без проблем. Никита чуть не завалился, но мы умудрились его вытащить. А нефиг было на брата учебу спихивать!

После выпускного все разошлись заниматься поступлениями. Созванивались, но почти не виделись. Кроме ЕГЭ у некоторых было дополнительные экзамены непосредственно в ВУЗах. Нику вот пришлось сдавать физподготовку и что-то там еще. Ян повторно сдавал английский и информатику, только по усложненной программе. Аня проходила прослушивание в Гнесинку, а я сдавал рисунок и специальную проектную работу, чтобы поступить именно в тот универ, в который хотел.

Так что компания у нас подобралась веселая.

Ян и Никита поступили в Академию МЧС, я, как и планировал, на архитектора. Моя Аня послушала совета и при помощи отца поступила в Гнесинку и на заочное на отделение бизнеса. Я обещал помогать, если она не будет справляться.

Север отказался от мечты об Англии. Он тоже пошел на «бизнес» и начал работать в компании отца. Этель поступила на отделение туризма и взяла дополнительным курсом иняз. София всех удивила и внезапно поступила на филологический, следующий ее шаг – издательское дело уже со следующего года. Тоже будет совмещать. Заочку ей оплатит недавно найденный отец. Они не общаются, но деньгами он нашей парочке помогает.

Платону пришлось сложнее. Из-за того, что «контрактный» футбол отнимал много времени, он едва не присоединился к Никите и не запорол баллы на экзаменах. На бюджет прошел во многом благодаря фамилии отца по самому нижнему вступительному порогу. Денег у отца он не стал просить принципиально. От помощи отца Сони тоже отказался. Он, кстати, будущий юрист. Чем тоже всех немало удивил.

Влада, как и мечтала, поступила в мед. Она буквально влетела туда, лучше всех из лицея сдав химию и биологию. Василинка, отработав долгое время в кафе, решила попробовать себя в качестве ресторатора. А Матвею отец помог с поступлением в университет Спорта. Ему тоже придется совмещать. Они с Севером так же, как и Платон, на контрактах, только на своем любимом ринге.

Поделились впечатлениями, погуляли по набережной, сгоняли в клуб и выбрались из него уже далеко за полночь, наобещав друг другу всякого. Каждый надеется, что дружба после лицея сохранится. Мы довольно много начудили вместе, чтобы просто взять и потеряться. У многих из нас между собой общаются родители. Так что, я думаю, так или иначе, мы все равно будем пересекаться.

– Всем удачи, парни, – жмем друг другу ладони, обнимаемся, хлопаем по плечам.

– Удачи, – звучит в ответ. – Будем на связи.

– Обязательно, – киваю.

Садимся с Аней в такси. Прижимаю ее к себе, уткнувшись губами в макушку. Вот теперь точно все хорошо. Мне чертовски хорошо! Я уже и не надеялся, что со мной может такое случиться.

КОНЕЦ

29.09.2022