Глава 10

Макс

Выезжаем за город и действительно бросаем машину. Уходим от нее как можно дальше, ловим попутку обратно в город. Мне мать звонила уже несколько раз. Пишу ей, что все нормально, и отключаю телефон.

Как я повелся на такое? До сих пор в башке не укладывается. Угнать тачку! За такое меня точно лишат возможности иметь наследников, зато адреналина в крови, хоть сцеживай.

Выходим в незнакомом мне районе. Оглядываюсь. Тут заброшки в основном. Окна досками заколочены. Драный кот сидит на пустом мусорном баке.

– Ты уверена, что нам сюда? – с сомнением оглядываюсь по сторонам.

– Абсолютно, – протягивает мне руку, и я берусь за ее теплую ладонь. Маленькая в моей руке, такая же хрупкая, как и вся эта неугомонная девчонка.

Не удержавшись, дергаю ее ближе, и кожу прознают мелкие электрические импульсы.

Точно искрит. С усмешкой вспоминаю слова Севера.

Поднимаемся с ней в грязную бетонную коробку. В ней никого. Через щели в досках из окон попадает немного света. На полу у стены валяется старый матрас, в стороне стоит стул со сломанной спинкой. Обстановка, как в фильме ужасов.

– Ну и где твой друг?

– Не знаю, – проходит, открывает скрипучую дверь пошарпанного шкафа. – Его вещи здесь, значит вернется.

Проходит к матрасу и, сверкнув трусами, садится на него, расправляя юбку. Я не рискую присоединяться. Да и ей бы не советовал. Мало ли, что за дрянь может находиться на его поверхности.

Беру сломанный стул, провожу по нему ладонью, смахивая пыль, и сажусь верхом.

– Слушаю тебя. Во что ты меня втянула?

– Все сложно… – с нее слетает вся дерзость и смелость. Отсюда вижу, как пальцы мелко подрагивают. Она снова расправляет ладонями форменную юбку, чтобы успокоиться. – У нас с отцом проблемы, – подбирает слова. – Мачеха не дает мне спокойной жизни, а он хочет отправить меня учиться в Лондон.

– А ты не хочешь в Лондон?

– Не хочу. Я хочу учиться здесь. Чтобы это оказалось возможным, мне нужны свои деньги. За квартиру заплатить, за учебу, купить форму и еще синтезатор. Мой Олег вряд ли сможет починить…

– Играешь?

– Нет, блин! – злится. – Холодильник им подпираю! Играю, – тут же успокаивается. – И… танцую. И хочу сделать все это своей профессией, а отец считает, что я должна изучать ведение бизнеса, как его единственная наследница.

– В этом есть логика. А если совмещать? Можно же учиться на «бизнесе» заочно и заниматься тем, что тебе нравится, – пожимаю плечами.

Она замолкает, рисуя пальчиком на своей коленке. На коже остаются белые полоски от аккуратного маникюра. Взгляд упрямый, но очень расстроенный. Похоже, о таком варианте они с отцом даже не думали, но это ведь компромисс.

– Не уверена, что такой вариант ему подойдет. И если я буду учиться там, где он хочет, мне ведь придётся работать у отца. На остальное просто не останется времени.

– Ладно. Давай чуть откатимся к теме денег. Как ты собираешься их зарабатывать?

– Помогу Томасу угонять тачки, – отвечает совершенно спокойно. – У него тут большой заказ и сроки уже поджимают. За это хорошо заплатят. Мне хватит на все свои мечты.

– Ты сдурела?! – подскакиваю со стула. – Это же уголовка! Тебя посадят! Тогда накроется и твоя музыка, и твои танцы. Вообще все накроется! Аня, – прохожу, сажусь перед не на корточки, – не сходи с ума. Деньги можно заработать иначе.

– Сразу столько нельзя, – отводит взгляд. – Да и какое тебе дело вообще? Я рассказала. Вали! Дальше я сама разберусь.

– Те мужики у клуба. Ты пыталась угнать их машину? – до меня начинает доходить.

– Я тогда еще не все знала и сделала ошибку. Они налетели, я растерялась, – бубнит она.

– А хочешь я расскажу, чтобы они с тобой сделали, если бы нас не оказалось тогда рядом? Хочешь?! – рычу на нее.

– Не надо, – опускает голову еще ниже и прячет лицо в волосах.

– Нет, я все же расскажу, потому что мне кажется, ты не догоняешь, во что влезла! Идиотка, блин!

Встаю и, нервно расхаживая по бетонному полу, в красках и мельчайших подробностях рассказываю ей, что было бы дальше. У меня у самого мурашки по всему телу, волосы на затылке встают дыбом, но я продолжаю давить. Она сначала упрямо смотрит, потом ее взгляд начинает темнеть, а к концу моего красочного рассказа по щекам ручейками текут слезы.

– Офигенная перспектива, правда? Тебе нравится?! – снова присаживаюсь перед ней на корточки. – Ань, я уже понял, что ты протестуешь против отца. Но давай делать это адекватно!

– Да тебе-то что? – шмыгает носом.

Сажусь на этот чертов матрас, обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Дрожит вся. Напугал. Пусть. Может инстинкт самосохранения включится и голова правильно работать начнет. Таких экземпляров у нас в лицее еще точно не было.

Она неожиданно обнимает меня за пояс обеими руками и ревет на плече, все время всхлипывая и подвывая. Молча даю ей выплеснуть все эмоции.

– Ты не ответил, – слышу тихое.

– Не знаю… – это искренне. – Жалко тебя, глупую. Убьешься же или жизнь себе испортишь. У меня с матерью тоже вечные траблы. Я же сын директора лицея, – усмехаюсь. – Должен соответствовать. Да и забывает она, что я вырос. Все пытается учить, командовать, наказывать. Иногда я на это ведусь. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что, несмотря на все ее заскоки, люблю и благодарен. Она одна меня вырастила, на ноги поставила, из нищеты нас вытащила. Местная железная леди. Сейчас вот мужика в дом притащила. Он пытается пометить территорию, строит из себя заботливого мэна.

– Он тебе не нравится?

– Нет. Но я не кидаюсь в такие крайности, как ты. Надо гасить эмоции и включать голову. Кому ты сделаешь хуже, когда тебя поймают и посадят? А если поймают не менты, а те мужики? Отцу? Ни хрена. Только себе.

Мы снова сидим молча. Я двигаюсь назад, облокачиваюсь спиной на стену, чувствуя, как через рубашку она царапает мне спину сколами краски и старого бетона. Аню подтягиваю к себе, прижимая немного крепче. Она шмыгает носом, ерзает, устраиваясь удобнее, и затихает.

Наматываю на палец светлый локон, лежащий на ее спине. Распускаю, и он красивой пружинкой падает обратно. Вздрагиваем с ней от шагов.

– Энн? – удивленный мужской голос с акцентом.

– Томас! – она тут же подскакивает и летит к нему.

Мне становится холодно, а еще что-то очень неприятное начинает шкрябать в груди. Вот так легко обнимала меня и еще легче сбежала. С какого перепугу меня это задевает? Но чувство в груди нарастает, вызывая сильное раздражение.

Они тихо болтают, она смеется, а парень поверх ее головы поглядывает на меня.

– Том, это Макс, – наконец представляет нас.

Парень первым протягивает мне руку. Жму и заодно поднимаюсь с матраса.

– Вы можете остаться на ночь, – говорит он, ломая слова в некоторых местах. – Но утром вам надо уйти. Энн, я говорил, ты не будешь мне помогать. И приходить тебе сюда не нужно. Я справлюсь сам. Осталось немного и я смогу вернуться домой. Ты же ее парень, да? – обращается ко мне. – Объясни ей.

– Уже, – оставляю его вопрос без ответа.

Аня тоже почему-то не опровергает, и противное чувство перестает так сильно давить на ребра.

Томас оказывается прикольным парнем. Старше нас, не особо разговорчивый. Да я к нему в душу и не лезу. Дал ему денег, чтобы он принес немного еды. Заставил Аню поесть, взял у ее друга куртку, постелил на матрас и только после разрешил девчонке лечь. Она устроила голову у меня на коленях и быстро уснула.

На нервах меня тоже срубило прямо сидя.

Просыпаюсь среди ночи от воя собак. Том тоже дергается, прикладывает палец к губам, показывая, чтобы молчал. Киваю, что понял. Наблюдаю, как он, не включая свет, идет к заколоченному окну, встает к стене и аккуратно выглядывает. В щель попадает яркий свет от фонарика, больно бьет по глазам. Томас отскакивает в сторону, Аня просыпается, ей лучом как раз в глаза попадают. Зажимаю ей рот ладонью, чтобы не закричала. Пугается, пытается вырваться, но, увидев настороженного друга, замирает.

Том снова выглядывает в окно. С улицы слышны мужские голоса.

– Это не Олег, – тихо пищит Аня, сжимаясь в комочек.

– Он здесь, я тебе говорю. Повезет, если та девчонка тоже с ним. Накажем сразу обоих, – ржут голоса, и до нас из подъезда доносится эхо рычащего пса и топот тяжелых ботинок.