Глава 3. Аня

Голова раскалывается просто адски. Ну вот и зачем устраивать такие вечеринки в понедельник, не отменяя занятия следующего дня? А ведь он, этот следующий день, уже наступил, пока я спала. И варианта не пойти нет — у нас аттестационная идея. Ещё одно издевательство над студентами. Всё-таки не зря наш университет сокращённо МУДО называется. Прям говорящая аббревиатура, хоть и расшифровывается как международный университет деловых отношений.

Принципиально поступала не туда, где училась Ника. Она ведь не так давно окончила свой универ — как и её муж — а потому там до сих пор они оставались на слуху. Он уж точно. Оставался негласным авторитетом до конца учёбы, да и до сих пор вроде кто-то к нему за помощью или советом обращаться может. Намного реже, конечно, но учись я там — наверняка как натыкалась бы на периодические разговоры о нём. А я предпочту сбежать от прошлого, а не окунаться в него каждый день. Конечно, я вижусь с Никой и её мужем — тем более, они скоро тётей меня сделают — но каждый раз мне приходится переступать через себя. Постоянно кажется, что сестра всё ещё осуждает меня, а он терпит ради жены. И пусть ведут себя они при всём этом совершенно естественно, улыбаются мне, заводят непринуждённые беседы, шутят — от этого ощущения не избавиться никак, грызёт оно. Вернуть бы те пять лет… Долбанный Марк. Очень убедителен был.

При этой мысли меня обдаёт жаром. Вспоминаю, что вчера Марк был не менее убедителен, занимаясь со мной виртуальным сексом. Вроде бы просто текст, но, чёрт возьми, воздействие слишком яркое было! Острое. Как будто каждое слово прикосновением было. Как минимум… Так-то Марк совершено не стеснялся в выражениях. И я ведь тоже!

Причём ладно бы ограничились одним разом. Сначала я писала ему из-за какого-то нездорового пьяного любопытства, хотелось распалить так, чтобы потом ещё больше тушевался, глядя на меня. И только где-то в процессе всего я вспомнила, что он как бы не в курсе, кому пишет. И если кто будет краснеть, то скорее я… Я-то знаю, кто мой собеседник был.

Девчонки, кстати, долго не хотели меня домой отпускать… Только под честное слово, что скину в итоге всю переписку им, раз уж он просит голосовое. Хотели поехать со мной и поприсутствовать, я сказала, что так не смогу нормально сыграть. В итоге ждали от меня сообщений, а я не прислала. Просто не отвечала ни на звонки, ни на письменные требования. Сама не знала, что на меня нашло. Как-то резко почувствовала, что мы теперь наедине с Марком и никак иначе. Азарт подогревал, но смешивался со смущением — казалось чем-то слишком личным отправлять кому-то эту переписку. А потом, через паузу, ближе к ночи, мой новоявленный препод написал снова. Нагло флиртуя, склонил меня к очередному раунду, причём на этот раз более горячему за счёт подробных описаний. Хотя и те короткие фразы казались перебором. Новые так вообще окунули в ощущения настолько, что, к своему стыду, переписку я заканчивала уже в душе под сильным напором. Струи ощущались, как прикосновения Марка, которые он уже куда более детально расписывал.

Меня оправдывает только количество выпитого алкоголя. Оно же и даёт надежду, что всё это было только во сне. Хотя бы какая-то часть… Потому что снилось мне как раз именно что-то такое.

Открываю диалоги: новых нет. Никакой переписки с человеком, уже дважды поставившим меня в совершенно немыслимую ситуацию. Или я его? Каждый из таких разов мы отличались оба, но это только сильнее бесит

Тем более что всё вчерашнее было правдой: сообщения девочек и пропущенные звонки говорят за себя.

Вздыхаю, напяливая на себя платье, которое не надо гладить. Полосатое, облегчающее, ткань тянущаяся. Туда же колготки. Пофиг мне, в чём идти. Быстро расчёсываю волосы, вливаю в себя стакан воды, которым в том числе и запиваю таблетку от головной боли — и, морщась, неохотно иду в коридор обуваться. Краситься уж точно не буду.

Несколько минут на такси — и вот я в стенах универа. И увы, Света и Саша уже тут. Причём сразу чуть ли не воинственно подходят ко мне.

— Я заснула, — тут же выпаливаю, чтобы как можно быстрее закрыть и без того стрёмную тему. — Меня начало вырубать ещё на полпути к дому, а потом я забила на всё и легла спать. Перепила.

— Ну бли-и-ин, — разочарованно тянет Света. — А он писал что-то? Покажи.

— Нечего показывать, я удалила всё, — оглядываюсь по сторонам. Я вроде бы не из стесняшек, да и девственности лишилась скорее на спор, но вся эта ситуация стрёмно ковыряет, скорее бы уже отпустила. Невыносимо вспоминать, что я там писала Марку. Марку, чтоб его! — Вообще мы херню какую-то сделали, предлагаю забыть.

А в первую очередь херню сделала я… Лучше бы и вправду спать легла. Странные у меня вчера были порывы, нелогичные абсолютно.

Хорошо хоть пара Марка только в пятницу. Он по понедельникам и пятницам у нас, а вчера как раз был понедельник. За три дня должна подготовиться к неминуемой встрече и настроиться вести себя, как обычно. Разве случилось что-то совсем уж выбивающее? Переписки нет, Марк никогда не узнает, кто ему писал, и скоро сам забудет обо всём этом. Потому что даже при желании написать мне не сможет.

*****

Света и Саша не ждали меня — я просила не делать этого. Мне ведь несколько своих пропусков отрабатывать надо, потому это могло быть надолго. Ну и… Не хочу, чтобы опять о Марке речь зашла. Пусть лучше позабудут сначала, потом и будем общаться чаще.

Задерживают меня не так уж долго, но достаточно, чтобы вся наша группа разойтись успела. Да и остальные, видимо, тоже. Пустуют коридоры. Только Глафира Кузьминична, наша самая известная в стенах универа уборщица, возится с тряпками. Увы, тут же ловит мой взгляд и выпрямляется с довольным видом.

— О, вот ты-то мне и нужна, — становится у меня на пути. — На, ведро наполни мне, — протягивает.

Застываю в оцепенении. В какой-то степени уже наслышана, что Глафира Кузьминична ни с кем не церемонится, но вот так вот напрягать студентов… Даже в школьные времена с подобным не сталкивалась. И хотя в целом несложно, но из принципа подбираюсь:

— С чего это я?

— Ты в прошлый раз натоптала спортзал, вот теперь и помогай, — тут же парирует уборщица.

Злопамятная. Я действительно не стала переобуваться после физры, хотя мы занимались на улице. Но рассудила так, что всё равно мы в универ приходим не в домашних тапочках, а тоже после шагов по асфальту, так какая разница, какая обувь. В грязь не наступала… Но Глафира Кузьминична, видимо, пристально следит даже за подобными мелочами. Надо же, запомнила меня. Хотя я первокурсница ещё, отличиться вроде как не могла успеть.

Ну, не считая того эпизода с кроссовками и… Вчерашнего, с Марком.

Так всё. Второго не было. Беру ведро у уборщицы, с которой спорить — себе дороже. Лучше сделаю это, и, может, заслужу её прощение. Или даже уважение. Понятия не имею, зачем мне оно, но пусть будет.

Хорошо хоть наполнить воду можно на каждом этаже. Плохо — что ближайший туалет с раковинами с водой находится через три коридора от Глафиры Кузьминичны. Долго же мне носить ведро обратно. Кстати, старое оно какое-то, без современных удобств для выжимания тряпки и комфортной носки. Неужели солидный университет не способен выделить уборщикам нормальные вёдра? Издевательство какое-то.

Хотя, возможно, не ректора над работниками, а её — надо мной. Вроде как в прошлый раз видела именно нормальное ведро, а не это массивное и тяжёлое. И, возможно, нормальным уборщица сейчас и пользуется, а этим напрягает провинившихся в её понимании студентов, чтобы не расслаблялись.

Опешив от догадки, останавливаю воду. Наполнила, получается, примерно на середину. И всё равно, кстати, тяжеловато нести. Напрягаться приходится, да и пальцы побаливают.

Но оказывается, что это меньшая из проблем. Потому что стоит мне только совсем немного пройти с этим дурацким ведром, как тут же натыкаюсь взглядом на Марка, запирающего ближайший кабинет. Мимо которого мне в любом случае придётся пройти.

Препод-то какого чёрта задержался? Если мучил кого-то из студентов отработкой, то почему тут больше никого? И… почему, блин, именно сейчас Марк ещё и разворачивается?

Замечает меня. Привычно напрягается. Это у него постоянная реакция на меня, и я вроде бы свыклась, но сейчас приходится напомнить об этом себе. Марк понятия не имеет, что вчера ему писала я. Так что не стоит в любом его взгляде видеть на это намёки.

Но какого чёрта смотрит дольше? И вместо того, чтобы свалить в другом направлении, вдруг подходит ко мне? Аж замираю по-дурацки.

— Давай помогу, — неожиданно миролюбиво обращается Марк, и это самое длинное, что он мне вообще сказал спустя пять лет. — Глафира Кузьминична подпрягла?

Сглатываю. С чего вдруг он решил не делать вид, будто я не существую?

— Спасибо, — позволяю ему забрать ведро. — Может, вы ей и унесёте?

А я просто уйду, оставив их разбираться между собой. Лучший расклад.

— Чтобы она увидела, что ты нагло используешь преподавателя? — усмехается Марк, вкрадчиво снижая голос.

Сердце тут же ускоряет биение. Против воли в голове от этого вопроса возникает вовсе не ситуация с ведром… А вчерашняя, с душем.

Господи, надеюсь, я хотя бы не краснею.

— Преподаватель сам используется, — только и отрезаю хмуро, имея в виду ситуацию с ведром.

Конечно же, только её. Мне неинтересно, какого чёрта Марк вчера был так распалён.

— Не отрицаю, — многозначительно подтверждает он, хмыкнув чему-то. — Не безгрешен.

Мгновенно обдаёт жаром. Марк издевается говорить настолько неоднозначно?

Хотя понятно, что нет… Это просто меня никак не отпустит наша с девочками наиглупейшая затея. Ещё не хватало начать параноить и в каждом слове и без того напрягающего препода искать подвох.

— Помочь девушке с ведром — не такой тяжкий грех, — поддерживаю тему в безопасном русле, хоть и говорю куда более недовольно, чем могла бы.

Но Марк, похоже, ничего такого не замечает.

— Смотря какой девушке, — говорит всё тем же миролюбиво загадочным тоном. — Вдруг я помешал тебе искупить твой?

Хм, мы теперь об искуплении грехов? Скользкая тема. И даже не из-за вчерашнего — удивительно, что Марк её вообще поднимает.

Бросаю на него осторожный взгляд и тут же ловлю ответный. А ему идут эти модные большие очки и небрежно зачёсанные назад волосы. Скольжу взглядом ниже: препод одет в обычные джинсы и синий свитер, не скрывающий развитое телосложение. Марк и пять лет назад спортзалом явно не брезговал, но теперь это совсем заметно. А в серых глазах больше уверенности теперь. И даже вызова.

Вспоминаю его дерзкие словечки во вчерашней переписке и тут же отворачиваюсь.

— Я не так уж виновата перед Глафирой Кузьминичной, — отчуждённо бросаю, пытаясь придать нашей теме обыденность. Мы ведь про уборщицу изначально? — Вот кто горазд пользоваться всеми, так это она, — даже жалуюсь слегка.

Ну же, Марк, раз такой разговорчивый внезапно, давай о другом… А то у меня уже против воли картинки вчерашних переписок в голове. И офигеть какие яркие.

Не думала, что могу так смущаться. И было бы кого.

— Но и помогать тоже, — Марк всё-таки внимает моей безмолвной просьбе и продолжает об уборщице. — На неё всегда можно положиться.

И всё-таки он говорит с непривычной хрипотцой… На парах было не так.

— Вам виднее. Я здесь недавно.

Да когда эти коридоры уже наконец кончатся? Длинноватые.

— А я почти пять лет, — со вздохом заявляет Марк.

Да, я слышала, что он перевёлся с универа моей сестры в другой. Ника когда-то непринуждённо бросила в отвлечённом разговоре. А мне запомнилось почему-то. Легко предположить, что речь о МУДО была. Это не удивляет.

Но вот то, что он внезапно обсуждает со мной даже скользкие темы… Раньше ведь и не смотрел лишний раз. Или просто уже привык? Смирился с моим присутствием?

— Вы вроде бы учились в универе моей сестры, — делаю вид, что не знаю о переводе.

Марк всё-таки слегка напрягается, мрачнеет при упоминании Ники. Но отвечает почти сразу:

— Перевёлся. Не мог продолжать учиться там после того, что мы сделали.

Его «мы сделали» режет по ушам, сбивает дыхание, заставляет поморщиться. Умом понимаю, что Марк прав. Но принять это никак не могу.

Пять лет назад я была слишком в раздрае от внезапного переезда с сестрой, не отошла и от приставаний отчима, да и равнодушие мамы тоже нехило по мне било. Всё это вместе прямо-таки бурлило кучей негатива, в котором можно было задохнуться. Он требовал выхода, и тогда я стала искать его в деле убийства отца. На какой-то момент начала даже подозревать, что мама была сообщницей убийцы. А когда выяснилось, что нет, и волей случая смерти папы поспособствовал Ник, который ещё и стремительно сближался с моей сестрой… Возненавидела его каждой клеточкой. Было стрёмное ощущение, что он забирает у меня Нику так же, как когда-то отца.

Поэтому когда в универе моей сестры стали сгущаться события и встала угроза ей, я воспользовалась предложением Марка. Он дал понять, что желающим расправы ребятам в первую очередь нужен Ник, а к Нике они цепляются только потому, что она его. И что если я обманом приведу Ника к разъярённой толпе, сестру никто не тронет. Я сделала это…

И чуть не случилась трагедия. Друг Ника и ещё несколько ребят вовремя успели на выручку, а если бы не это — могла бы быть даже смерть. И уже на моей совести. В отличие от меня, Ник никогда не стремился убивать отца. Это была организованная далеко не им подстава. Теперь я чётко понимаю. Особенно остро я осознала это, когда там, в толпе, меня тоже не хотели отпускать. И сделали это только когда Ник отдал им перехваченную у кого-то биту. Он обезоружил себя, чтобы отпустили меня.

Поджимаю губы, выбрасывая мучительные мысли из головы. Марк-то перевёлся, а я периодически вижусь с сестрой и её мужем. И ненавижу то, насколько изменилось наше общение с Никой. На первый взгляд вроде бы нет, но я уже не могу ей сказать обо всём, что у меня на уме, да и она не так уж делится. Уверена, муж знает о ней намного больше.

— Да уж, сбежать — проще всего, — какого-то чёрта выпаливаю после довольно продолжительного молчания.

Как будто предъявляю Марку. Вроде бы не собиралась. Как он мог исправить ту ситуацию? Насколько я знаю, пытался. Не скрывался ни от кого, давал понять Нику, что примет любое его решение по своей участи.

— Винишь меня? — слышу осторожное.

Как ни странно, этот тон только сильнее бесит. Как и вопрос. Он вроде бы о переводе, но флешбеки навязчивые в голове создаёт. Про те пять лет назад, когда чуть ли не каждое его слово ловила.

Аж останавливаюсь. И он тоже.

— А ты себя нет? — спрашиваю резко, и только потом до меня доходит, что слишком уж неформально обращаюсь. А он теперь вроде как препод. — Ой… Простите. Вы, Марк Алексеевич, — подчёркнуто исправляюсь.

Он бросает на меня на этот раз быстрый взгляд и, вздохнув, неспешно продолжает путь. Помедлив, тоже иду рядом.

— Безусловно, — серьёзно отвечает Марк, не глядя на меня. — Я должен был поговорить с Ником, а не подбивать тебя на такое. Но я боялся рискнуть. Мама была в больнице, и Андрей дал мне понять, что от меня зависит, появятся ли деньги на необходимую операцию, или маме станет хуже.

Эта информация для меня не новая — детали, конечно, узнавала. Марка, по сути, шантажировали. Но да, Ник ему доверял и да, и не такие ситуации решал — так что всё могло бы сложиться иначе.

Но к чёрту думать о том, что могло бы быть. Надо мириться с фактами, а они не особо приглядны: какими бы ни были причины, мы с Марком хладнокровно расставили ловушки для того, кто привык защищать в том числе и нас.

Прошлое в прошлом… Для сестры и её мужа это уж точно так. Для меня вроде бы тоже. А для Марка?

— Как она? — неожиданно для себя почти мягко спрашиваю.

Да, я понимала его поступок ещё тогда, пять лет назад, но проявлять участие? Марк вроде бы тоже удивлён. И… смущён?

— Жива и здорова, всё хорошо, — при этом уверенно заявляет. — О той ситуации, разумеется, не знает. А как твоя сестра? — последнее чуть тише.

Прям чувствую, что спросить Марк хочет не столько о ней, сколько об её муже. Наверняка догадывается, что Ник им стал.

— Хорошо. Счастлива. Ждёт ребёнка, — непонятно почему всё-таки даю Марку нужную ниточку, пока мы наконец сворачиваем в последний коридор, за углом которого уборщица и отдала мне ведро.

— Оу, круто, — прям чувствую, как он пытается улыбнуться. — От Ника?

— Да, они уже муж и жена. И я с ними периодически вижусь, — не понимаю, почему чуть ли не подчёркиваю последнее, как будто намекая, что это не так-то просто. Возвращая нас к тому, что Марк перевёлся и избавил себя от напряжённых встреч?

Как будто мне нужно было его участие, когда проходила через попытки сгладить настрой сестры сама.

— Рад, что всё хорошо, — к счастью, сворачивает разговор Марк. — Ну вот, почти пришли, дальше сама Глафире отдашь?

Не сразу понимаю, откуда он знает, где она меня ждёт. Лишь когда замечаю, что уборщица моет зеркала уже прямо по курсу.

Такими темпами и заметить нас может. Поспешно забираю у Марка ведро.

— Разумеется, сама, — я что, и вправду побаиваюсь эту Глафиру? — Спасибо за помощь, Марк Алексеевич, — отчуждённо добавляю.

— Тебе тоже спасибо… — вздыхает он, загадочно усмехнувшись. — За приятную компанию. Рад, что мы поговорили.

Мне кажется, или он сейчас довольно заинтересованным взглядом окидывает мою фигуру? Вот прям по всей проходится, прежде чем наконец развернуться в другую сторону.