Глава 18. Евгения

Гордей сладко спит, а я рассматриваю его безмятежное лицо. Длинные пушистые ресницы мерно подрагивают. Каждая девушка о таких мечтает. Вот где справедливость? Он улыбается, и на щеках появляются озорные ямочки. Мальчишка совсем, но такой уже взрослый. Хочется прикоснуться, чтобы открыл глаза и посмотрел на меня. Так, как смотрит только он. Чтобы внутри все затрепетало от восторга и счастья. Но не решаюсь разбудить. У меня сегодня выходной, а ему ко второму уроку. Пусть хоть немного поспит, а то ночью нам было совсем не до сна. Откуда только сил. Улыбаюсь, нежно целую Гордея в щеку и бесшумно выскальзываю из постели. Надо успеть вернуться домой, пока сестра не проснулась. Быстро одеваюсь, готовлю легкий завтрак и оставляю на столе. Мне так нравится радовать Гордея, отвечать заботой на заботу, да просто делать что-то только для него. На холодильнике магнитная доска и маркер. Пишу: «Доброе утро… Люблю» и рисую три сердечка. По-детски? Возможно. Но мне плевать. Я так чувствую и уверена, что Гордею будет приятно. Мне и самой приятно. Такие невинные мелочи очень сближают и добавляют интимности. Это только наше, сокровенное, никому не видное. За пределами этой квартиры мы держим строгую дистанцию. Пока Гордей не окончит школу, так будет лучше для нас обоих. Сбегаю к себе домой и закрываюсь в душе. Смываю остатки бессонной ночи и не могу перестать улыбаться. Невольно вспоминаю, с какой прытью Гордей принялся изучать искусство плотской любви, и щеки вспыхивают от смущения. Так сладко и одновременно стыдно. Он такой выдумщик, но с упоением увлекает и меня в свои эксперименты. Жадный, ненасытный и в то же время очень нежный и чуткий. Лучший любовник, о котором можно только мечтать. С ним я стала другой, уверенной в себе и раскрепощенной. С ним я стала собой. Исчезли страхи и комплексы. Все развеялось, как дым, под его обожающим взглядом. – Рита, давай за стол, – зову сестру и ставлю на стол тарелку с яичницей для нее и кофе для себя. Плаваю в мыслях и не могу перестать улыбаться. И всему виной Гордей. Всего неделю мы вместе, а я уже не представляю своей жизни отдельно. Он стер все, что было до него, и подарил целый мир, полный любви и взаимопонимания. Я затрахана и залюблена, да просто по-женски счастлива. И дело не только в сексе, нам просто хорошо вместе. – Я уже здесь. – Рита появляется в кухне и неприятно морщится. – Но есть не буду. – Почему? Что случилось? – обеспокоенно интересуюсь. Это не похоже на сестру. – Горло болит, – растирает шею. – Еще не хватало. Давно? – Ночью. – Почему раньше не сказала? – Тебя не было, – пожимает плечами, а я невольно чувствую себя предательницей. Сестра тут страдает, а я развлекаюсь. Глупые мысли, упаднические, откидываю их, не давая даже четко сформулироваться. Рита не беспомощный ребенок, уж нажать несколько кнопок на телефоне вполне способна. – Могла бы позвонить, – трогаю лоб губами, – горячий. – Как тебя угораздило? – Не знаю, – забирает свой чай и отпивает. Достаю аптечку и ищу необходимые лекарства. Но, конечно, ничего не нахожу. Все будто специально закончилось. – Без шапки, наверное, ходишь, – предполагаю я. – Еще и нараспашку. – Ну, Жень, не начинай, – жалобно хнычет сестра. Никто не любит нотации, но иногда надо, чтобы не расслаблялась. – Рит, ты вроде уже большая, – сокрушенно качаю головой и протягиваю градусник. – Как можно быть такой раздолбайкой? – Так вышло, – виновато пожимает плечами и жадно пьет чай. Градусник призывно пиликает. Смотрю на дисплей и едва сдерживаю стон. Тридцать восемь и пять. Это уже совсем не шутки. Придется вызывать врача. Хорошо хоть у меня выходной, и я могу побыть с сестрой. А завтра? – Придется уходить на больничный, – выношу вердикт и замечаю довольную улыбку на ее губах. – Если не хотела идти в школу, могла просто сказать, а не устраивать спектакль. – Да я не специально, – оправдывается сестра, и мне очень хочется ей верить. Потому что заставлять близких волноваться просто так, в угоду своей выгоде, это последнее дело. – Ладно, – чмокаю в макушку. – Допивай чай и в постель. Я схожу в аптеку. Будем тебя лечить. У меня были другие планы, но придется их немного подкорректировать. – Как? – Банками и горчичниками, – хмыкаю и расплываюсь в улыбке. – Нафига? – Рита от ужаса округляет глаза. – Да шучу я, – вместе смеемся. – Придумаем что-нибудь. Укладываю сестру и быстро собираюсь. До аптеки минут пятнадцать. Смотрю на часы – должна уже открыться. Выхожу из квартиры, а потом и из подъезда. На улице легкий морозец. Плотнее закутываюсь в пальто и иду в аптеку. Покупаю все необходимое и выхожу обратно на улицу. Погода прекрасная, небо чистое, а деревья в белом инее. Очень красиво, и не хочется никуда спешить. Залипаю на несколько секунд и просто наслаждаюсь этим сказочным утром. «Доброе утро. Не проспи, соня» – отправляю Гордею сообщение. «Как оно может быть добрым без тебя? Я требую свой утренний поцелуй» – почти сразу прилетает ответ. «На холодильнике». Улыбаюсь, как дурочка, и закусываю губу. Внутри хозяйничают мои бабочки и приятно щекотят. «И я тебя очень люблю… везде». От его пошловатых намеков щеки невольно розовеют, но мне это тоже нравится. Раньше я даже не предполагала, что может так накрывать от простых сообщений. Но переписываться с Гордеем – это какой-то особый вид кайфа. Не отвечаю. Хочу ненадолго оставить недосказанность и посмаковать. Медленно бреду к дому и просто наслаждаюсь утром и своим настроением. Делаю несколько фотографий и ту, что лучше получилась, отправляю Гордею. «Не хватает кофе и твоих объятий». «Приходи и забирай» – и фотография с его грустным лицом. Невольно смеюсь и качаю головой. Ну мальчишка же совсем. Как в нем все это сочетается, я не представляю. «Не могу. Сестра заболела». «Что-то серьезное? Помощь нужна?» Сносит от его заботы и готовности впрячься. Очень непривычно для меня и немного сбивает с толку. Гордей идеальный. Во всем. Так не бывает. Где-то обязательно есть подвох, но я его пока не вижу. А может, просто загоняюсь? «Нет. Я справлюсь». «Держи в курсе». Сворачиваю к дому и убираю телефон в карман. Прогулка явно пошла мне на пользу, но надо поторопиться. Гордей скоро будет выходить… Рефлекторно ускоряю шаг и часто дышу от предвкушения мимолетной встречи. – Женечка, детка, – раздается за спиной знакомый голос. Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Андрей. Собственной персоной. Как не вовремя. Хорошее настроение мгновенно улетучивается, а пульс привычно учащается. – Торопишься? – Андрей преграждает мне путь. – Очень, – пытаюсь обойти, но не пропускает. Несколько секунд рассматриваю его и невольно отмечаю изменения. Похудел, осунулся. Мне кажется, даже постарел лет на десять. В остальном, пожалуй, все такой же. Но я уже другая. Ничего не отзывается в душе. Я закрыла эту страницу. – Нам надо поговорить, – напряженно выдавливает он. А глаза бегают по моему лицу. – Извини, не о чем. Пытаюсь сбежать, но Андрей хватает меня за плечи и встряхивает. – Сколько можно меня мучить? – В голосе столько надрыва, что становится не по себе, но не трогает. – Я все для тебя. Из семьи ушел, развелся, квартиру купил… – Да? – шепчу отчаянно. – Я разве просила? – Ну что мне еще сделать? – тянет меня к себе и прижимает к груди. – Только скажи, я все исполню. Мне неприятно. Ни его объятия, ни его запах. Я больше не его. Чужая женщина. Любимая и счастливая. Но не им. – Отпусти, – пытаюсь вырваться, но Андрей не уступает. Он словно одержимый. – Детка, перестань. Я же люблю тебя, – хрипит и тащит к машине. – Мы уедем и начнем все с начала. – Да пусти, – едва не плачу от того, что не могу освободиться. – Эй, мужик отпусти ее. – Грубый голос Гордея эхом разносится в воздухе и сотрясает меня изнутри. Только не драка. Я так боюсь за него. – Все нормально, это моя женщина, – отмахивается Андрей, но все же немного ослабляет захват и оборачивается. Ухитряюсь вырваться и отойти на безопасное расстояние. – Твоя? – Взгляд Гордея становится тяжелым и непроницаемым. Он смотрит то на Андрея, то на меня и чего-то ждет, а я не могу выдавить ни слова. Лишь качаю головой. Становится не по себе, а по спине катятся колючие мурашки. – Три года. Небольшая ссора не в счет, – не уступает Андрей, а я в ужасе смотрю на него. Что за бред он несет? Это ложь, но зачем? – Сука, – едва слышно шепчет Гордей, стискивает кулаки так, что слышен хруст. Разворачивается и уходит. Обратно в подъезд. Вот так просто бросает меня? – Гордей, стой, – кричит Андрей, и только сейчас до меня доходит, что произошло. Они не просто знакомы. Волна дрожи прокатывает по телу, а сердце болезненно сжимается. – Ты его отец, – говорю тихо и закрываю рот ладонью. Господи, как же так? – Да, – кивает Андрей и едва заметно усмехается. – Какой же ты урод, – качаю головой и пячусь. – Да что я сделал? – Не приближайся ко мне больше никогда, – кричу и спешу в подъезд. Надо догнать Гордея и все ему объяснить. – Ты же без меня не сможешь! – летит в спину, но я даже не собираюсь отвечать. Плевать и на него, и на его слова. Самое главное – поговорить с Гордеем. Он должен понять меня.