Глава 22. Евгения

Входная дверь хлопает, а я без сил опускаюсь на край кровати. Это все. Это конец. Гордей ушел. Бросил меня. Судорожный всхлип срывается с губ, а по щекам текут горькие слезы отчаяния. Как же так… Прячу лицо в ладонях и жалобно поскуливаю. Надо как-то взять себя в руки и продолжить жить дальше. Что-то я совсем расклеилась. Растворилась в своих чувствах и поверила, что сказка возможна. Но пора возвращаться с небес на землю. За дверью слышатся шаги. Раздается негромкий стук, и Любовь Геннадьевна заглядывает в комнату. – Женечка, милая, – кидается она ко мне. – Что случилось? – Простите, я сейчас уйду, – всхлипываю и вытираю слезы, но они продолжают течь нескончаемым потоком. – Куда ты собралась? Присаживается рядом, обнимает, а мне от ее объятий только хуже. Реву навзрыд и задыхаюсь. Пытаюсь вырваться, но не получается. Понимаю, что невольно разрушила жизнь этой женщины, и как дальше с этим жить, просто не знаю. – Я так виновата перед вами, – заикаясь выдавливаю из себя и качаю головой. Как же все это тяжело. И ситуация дикая. Но чувствую острую потребность вымолить прощение. Мне очень важно, чтобы Любовь Геннадьевна меня услышала и попыталась понять. – В чем? – Она отстраняется и смотрит на меня. Мое лицо вспыхивает от стыда и хочется провалиться сквозь землю. Но я должна все рассказать. Нельзя скрывать такую жестокую правду. – Я разрушила вашу семью. – Да что ты. – Она так по-доброму улыбается, что у меня внутри все сводит от боли. – Ты то здесь причем – Я не знала, – шепчу бесцветным голосом и падаю на колени. – Не знала, что Андрей женат, – смотрю на нее сквозь пелену слез. – А когда узнала, сразу порвала все отношения. Прячусь в ладонях и реву навзрыд. Господи, мне так стыдно и страшно. Я словно в тупике, и выхода из него нет. Как я угодила в эту ловушку. Видимо, карма догнала меня и заставляет пройти через все это. – Так ты его любовница, – догадывается Любовь Геннадьевна и едва заметно усмехается. – Простите меня, – складываю руки на груди в умоляющем жесте. – Простите ради бога. Я ничего не знала. – Да перестань. – Ее лицо неожиданно смягчается, а на губах появляется странная улыбка. – Я не держу зла. – Правда? – не верю своим ушам. – Вы прощаете меня? Всхлипываю и закусываю губу. Разве так бывает? Любовь Геннадьевна должна меня ненавидеть, выкинуть из своего дома и запретить приближаться к Гордею. А она улыбается. Сюрреализм какой-то. – Ты передо мной ни в чем не виновата, – помогает мне пересесть на кровать рядом с ней. – Андрей все равно бы ушел, – небрежно дергает плечами и вздыхает. – Не к тебе, так к другой. Вопрос времени. А при чем тут Гордей? – Я люблю вашего сына, – судорожно вздыхаю и торопливо вытираю слезы. – Очень-очень люблю. Я не могу его потерять… – Он узнал, – догадывается Любовь Геннадьевна. – Да… – Ну ничего, – одобряюще сжимает мою руку. – Дай ему время. Он справится. Я в него верю. – Вы думаете, он меня простит? Пожалуй, этот вопрос интересует меня больше всего. – Куда он денется, – смеется она. – Гордей тебя очень любит. На душе становится легче, и словно открывается второе дыхание. Я готова ждать столько, сколько потребуется. Ради нас с Гордеем. Лишь бы не напрасно. Я не могу его потерять. Ухожу в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Любовь Геннадьевна суетится на кухне. Вытираюсь и выхожу. Дыхание уже не перехватывает, и в целом чувствую себя гораздо лучше. Чашка горячего чая стоит на столе, а в вазочке домашнее печенье. Так соблазнительно пахнет, что аж желудок сводит. – Угощайся, не стесняйся. – Спасибо. Беру одну и осторожно пробую. Очень вкусно. Улыбаюсь и прикрываю глаза. Мне очень хорошо, словно вернулась в детство. В ту пору, когда мама еще была жива. Любовь Геннадьевна садится напротив и тоже берет чай. Беседуем с ней на отвлеченные темы. Она рассказывает что-то про Гордея, смешные истории из его детства и юности. Я слушаю внимательно и улыбаюсь, отчетливо представляя этого озорного мальчишку. И все вроде бы хорошо, но мне все равно страшно. Внутри каша, и ничего не помогает избавиться от нее. Как же я умудрилась так влюбиться. До сих пор в шоке. Щелкает входной замок, а я подпрыгиваю на ноги от неожиданности – Я пойду за сыном в сад, – многозначительно улыбается Любовь Геннадьевна и тактично удаляется. А я застываю в ожидании. Эти несколько секунд самые сложные для меня. Гордей появляется в кухне, а я мечусь по его лицу глазами и по взгляду пытаюсь понять, насколько все плохо. Гордей стоит в нескольких метрах от меня и не пытается приблизиться. Мы просто смотрим друг другу в глаза и ничего не говорим. Где-то там на заднем фоне захлопывается дверь, щелкает чайник. А мы не реагируем. Наш немой диалог самый откровенный и важный сейчас.