Глава 23. Гордей

Смотрю на небо и жадно втягиваю морозный воздух. Бодрит и немного остужает голову. То, что надо, чтобы не наломать дров. Хотя очень хочется. Эмоции все еще бурлят во мне и ищут выход. – Ты что творишь? – Отец выбегает из здания и едва не кидается на меня. В глазах злость, а на лице красные пятна. Надо же, какой нервный. Так и до инсульта недалеко. – Тебе че, тачка важнее сына? – хмыкаю и демонстративно еще раз пинаю по колесу. Машина противно голосит, а отец раздраженно щелкает брелоком, затыкая ее. Психует, а мне, наоборот, становится хорошо и спокойно. А главное, я все больше уверяюсь в правильности своего решения. – Что ты несешь? – огрызается он на меня. – Как вообще с отцом разговариваешь? О-о-о, решил почитать нотации? Поздновато спохватился. Сын вырос и сам вполне способен научить, как нужно жить. – Как ты того заслуживаешь, – криво усмехаюсь и складываю руки на груди. – А ты ожидал, что по голове поглажу? Напрасно. – Чего? – шипит отец и опасно прищуривается. Воздух между нами мгновенно накаляется, становится тяжелым и терпким. Электрические частицы кружат и неприятно потрескивают. Эмоции смешиваются во взрывоопасный коктейль и грозятся прорваться наружу. – Помнится, ты мне денег предлагал, – напоминаю я и с вызовом смотрю в глаза. – Обещал купить все, что я захочу. – Ты же отказался. – Ухмылка отца ядовитая, а взгляд взбешенный. Непросто отвечать за свои слова? Понимаю. Но придется. – А теперь передумал, – зло скалюсь. – Жениться собрался. Молодой семье лишними не будут. – На ком? – На любимой девушке, – без труда выдерживаю уничтожающий взгляд. – На моей девушке. На Евгении. Она выбрала меня. Сама пришла ко мне. И осталась со мной. Какие еще нужны доказательства? Мне вполне достаточно. Больше я сомневаться не стану. – Сопляк, что ты можешь ей дать? – Голос отца дрожит, а руки сжимаются в кулаки. Смотрю на него и дергаю плечами от омерзения. И этот человек был когда-то мне очень близким и родным? Сложно поверить. Нет в нем ни толики любви и тепла. Обыкновенная похоть и подлость. – Подлец ты, отец, – выплевываю ему в лицо и криво усмехаюсь. – Чего? – рычит и дергается на меня. – Да как ты смеешь?! Не сдерживаюсь и засаживаю кулаком ему в челюсть. Отец ревет, но отступает и осаживается на снег. – Ты че творишь, гаденыш? – Еще раз увижу в радиусе километра – урою, – сухо бросаю я и встряхиваю кисть. Шваркнул по зубам, теперь саднит. – Я тебя вырастил, воспитал, образование дал, – перечисляет он все свои заслуги. – Неблагодарный, такой же, как твоя никчемная мать. А вот это было зря. – Заткнись, – рявкаю зло, мгновенно разгоняясь. Поднимаю его за грудки и впечатываю в машину. – Ты и мизинца ее не стоишь. Отец гаденько ухмыляется, но мне плевать. Руки марать о такое ничтожество не хочется. – Знаешь, а алименты все же придется платить. Отталкиваю в сторону и ухожу. Рука саднит все сильнее и даже немного припухает. Но все же мне стало гораздо легче. А Женя права. Пусть теперь все буде по закону. Мне от отца ничего не надо, а младшего пусть содержит и платит алименты. Так будет правильно и матери полегче. Смотрю на часы и ускоряюсь. Что-то я загулялся. Покупаю цветы для Жени. Нежно-розовые пионы. Надеюсь, ей понравится. Надеюсь, она сможет меня простить. А главное – захочет… Открываю дверь ключом и вхожу в квартиру. Где-то с кухни слышны голоса. Облегченно выдыхаю, значит, Женя все еще здесь. Слава богу, не ушла. Скидываю куртку и кроссы. Мама выходит в коридор, смеривает меня долгим взглядом и прячет улыбку. – Я за братом, – торопливо обувается. – Потом погуляем немного… – Спасибо, – помогаю ей надеть пальто и целую в щеку. Иду в кухню, там Женя. Стоит и смотрит на меня испуганно и как-то отчаянно. И я смотрю в ее глаза, но пошевелиться не получается. Меня окатывает ледяной волной сожаления. Как же я мог сомневаться в ней. Это же дичь какая-то. – Прости, я такой дурак, – хрипло выдыхаю и иду к ней. – Гордей. – Женя судорожно всхлипывает, а я бросаю букет и стискиваю ее в объятиях. Вдыхаю родной аромат и начинаю дышать полной грудью. Меня отпускает окончательно. – Родная моя, прости… Женя не отвечает, а я чувствую, как ее тело сотрясается в беззвучных рыданиях. Какой же я мудак. Хочется побиться головой о стену, но вряд ли это поможет. Отстраняюсь, перехватываю лицо любимой и губами собираю соленые слезы с ее щек. А потом прижимаюсь к губам. Нежно-нежно, словно пробую на вкус. Женя замирает на мгновение, а я перестаю дышать. – Люблю, – шумно выдыхает мне в губы и сдается на милость. – Как же я тебя люблю, – отвечаю и вновь втягиваю в поцелуй. Моя. Со мной. Навсегда. Первая и единственная. Никому не отдам. Подхватываю на руки и несу в комнату. Женя не спорит, лишь утыкается носом мне в шею. – Соскучилась, – улыбаюсь и укладываю ее на кровать. – Очень. – Она тянет меня за собой и сама целует. Так сладко, что сносит крышу. Нежные пальчики пробегаются по груди и помогают стащить худи и футболку. Ловлю их на пряжке ремня. – Ты простила меня, – перехватываю ее пьяный взгляд. – Я наговорил тебе гадостей. Я очень сожалею. Сам не знаю, что на меня нашло. – Конечно, простила. – Женя нежно гладит по щеке и улыбается. – Давай просто забудем об этом. Как будто не было этих ужасных моментов в нашей жизни. – А давай, – сдергиваю с нее водолазку и восхищенно выдыхаю. – На чем мы остановились?