Глава 26

/Айлирана/

— Деймос, не надо, — попросила дрожащим голосом.

— Раздевайся, — вновь повторил он, не сводя с меня взгляда. В нём больше не было тепла, только холод и решимость.

Судорожно вздохнув, я повернулась к нему боком, заведя руки за спину. Только бы не разреветься. Вряд ли Деймос проникнется, скорее больше разозлится. Пальцы дрожали и все не могли подхватить узлы шнуровки. У Деймоса таких проблем не возникло. Пара выверенных движение и крепления отстегнулись. Жилет с металлическим лязгом упал на пол. Я уже видела его без рубашки и не раз. Даже помогала одеваться, но сейчас при виде его обнажённой груди сердце застучало ещё быстрее, а к горлу подкатила паника. Если он ещё и брюки снимет, наверное, я не выдержу и упаду в обморок. И не от счастья.

— Можно притушить свет?

— Нет, я хочу видеть тебя. Вдруг ты припрятала ещё кинжалы.

— Я же сказала, что он не мой, — в расстройстве ударила каблуком по полу, опустив руки. Все равно шнуровка не поддаётся.

Деймос вдруг стремительно двинулся ко мне, выхватив кинжал из-за спины. Тот самый, что убил напавшего на меня мужчину в лесу. И им же Деймос порезал себе палец, чтобы нанести на моё тело магическое клеймо.

Я замерла, подавив желание сбежать. Все равно от него не скрыться. А Деймос схватил мою руку за запястье, резким движением развернул меня к себе лицом.

— Что ты… — пролепетала растерянно, когда он вложил кинжал рукоятью в мою ладонь. — Деймос!

Он приставил кончик лезвия к своей груди, перехватив мою ладонь на рукояти, чтобы я не могла выпустить её. Широко распахнутыми от изумления глазами смотрела в его, наполняемые мрачной решимостью.

— Давай, Лира. Между рёбрами, вот так. Лучше надави на рукоять, иначе не сможешь преодолеть сопротивление мышц.

— Что ты делаешь?

— Ты же ненавидишь меня. Неужели не хочешь убить? Я даю тебе шанс реализовать свою месть. Ну же, Лира!

Его крик, наполненный отчаянием и злостью оглушил. Он позволит мне, серьезно? Не понимаю, зачем. Я коснулась рукояти второй рукой. Даже в мыслях не могла представить, что ударю, пробивая дорогу к сердцу. Я не способна на убийство и месть.

— Отпусти!

Деймос не стал меня больше удерживать, позволил выпустить кинжал. Прижала ладони к груди, судорожно дыша и пытаясь успокоиться.

— Не можешь?

— Не могу.

— Да, ты же предпочитаешь яды и бомбы.

— Что? Это было снотворное. Я же выпила его при тебе.

— А бомбу просто не успела подкинуть. У тебя для всего есть оправдание.

— Какая ещё бомба?

Мой вопрос заставил Деймоса растеряться. Он нахмурился, оглядывая моё лицо.

— Копия артефакта — это бомба. Хочешь сказать, что не знала?

— Не знала, — дрожь пробила тело только от мысли, что все это время я носила с собой бомбу. И похоже, меня собрались использовать, сделать убийцей без моего ведома. Если заказчик пошёл на подобное, оставил бы он меня в живых после выполнения заказа?

— Ты, правда, не знала о бомбе. Как это возможно? — Деймос шагнул ко мне. Остановился так близко, что я ощутила жар, исходящий от его тела.

— Меня наняли как вора. Я должна была подменить артефакт. Оборудование предоставил заказчик, — не выдержав тяжелого взгляда Деймоса, я опустила голову. Казалось, признаюсь в чем-то постыдном.

Стало только хуже, ведь теперь я уткнулась взглядом в его обнажённую грудь. Спешно опустила голову ещё ниже. Оказалось, что Деймос успел распустить ремень, и даже расстегнуть верхнюю пуговицу брюк. Отчего теперь они поддерживались поясом на мускулистых бедрах. Не выдержав этого зрелища, я зажмурилась.

— Ты так хороша, что наняли тебя?

— Смотря в чём. Карманница из меня никакая.

— Раньше артефакт хранился в сейфе. Думаю, если бы так и продолжалось, мы бы с тобой даже не встретились, — ладонь Деймоса сжала шею, большой палец надавил на подбородок, вынуждая меня вскинуть голову.

— Посмотри на меня.

Распахнула глаза. По телу побежали мурашки. Деймос возвышался надо мной, сверля напряжённым взглядом. И казалось, только его ладонь, сжимающая горло, удерживает от того, чтобы не упасть на ослабших ногах. Моя жизнь больше не зависела от моих желаний, только Деймос решал жить мне или умереть. Но он не убьет, я нужна ему.

Не знаю, что он хотел сказать, но теперь его внимание сосредоточилось на моих приоткрытых губах. Он поцеловал, так же жадно и требовательно, как в бальном зале после поединка. Только чувства вызывал иные. Не было ни томления, ни жара в крови, только страх. Ладонь отпустила моё горло, спустилась к талии, чтобы прижать меня к твёрдой груди. А я все ещё ощущала эту призрачную хватку на шее. Она и не уйдёт, напоминая о том, что я больше не хозяйка своей жизни.

Жадные губы спустились к шее, поцелуями и лёгкими покусываниями. Пока ладони жили своей жизнью, гладили сквозь ткань платья, мяли и ласкали. Но жёсткий корсет не давал особого простора. Деймос развернул меня к себе спиной, с минуту пытался совладать со шнуровкой, старательно и безуспешно. Громко вздохнула от неожиданности, когда Деймос просто разорвал шнуры. Привык решать проблемы кардинально. Дышать сразу стало легче, и даже закружилась голова от резкого притока воздуха. Мозолистые ладони с нажимом прошлись по коже спины, отодвигая платье, пока оно не соскользнуло вниз.

Услышала судорожный вздох Деймоса, ощутила, как участилось его дыхание. Платье по разрешению Деймоса я избрала на свой вкус. А белье так и осталось черным. Если эту паутинку кружева вообще можно назвать бельем. Хотя, оно же призвано не скрывать, а услаждать мужской взор.

— С тобой я теряю голову, — горячие губы коснулись ушка, вызвав волны мурашек.

Деймос сжал ладонью грудь, а вторая его ладонь скользнула между ног. Зажмурилась, чтобы не видеть, как по-хозяйски он оглаживает моё тело. Нужно расслабиться, успокоиться. Не скажу, что я так много знала о плотских отношениях мужчин и женщин. Но уж то, что моё состояние усилит боль понимала.

— Расслабься, — попросил Деймос, тоже ощущая моё напряжение. — Я буду осторожен, — пообещал. Но мне стало только хуже.

Я бы хотела, чтобы первый раз был по обоюдному согласию и желанию. Уж лучше бы он взял меня в палатке, тогда я бы не стала возражать. Была слишком обескуражена новыми ощущениями. А сейчас его действия были лишь итогом принуждения к браку. Последним рубежом, который Деймос собирался преодолеть на пути овладения мной.

Деймос подхватил меня на руки, прижал к груди, вновь ловя мои губы поцелуем. Свет озарил спальню. В нос ударил нежный аромат цветов. Кто-то из служанок бросил на белоснежную простынь лепестки цветов. Ярко-алые, издалека они напоминали капли крови. Тело пробило дрожью от контраста температур, когда Деймос положил меня на простынь. Шёлк холодил кожу, и на его фоне тело Деймос казалось почти горячим. Раскинула руки в стороны, пытаясь отрешиться, но всё не могла отделаться от мысли, что белый окрасится алым цветом моей крови. Деймос оперся на кровать, уперев ладони с обеих сторон от моих плеч. Черные крылья, казалось, закрывают меня от всего мира, а здесь остались только мы. Я, Деймос и мои страхи.

— Деймос, я… не хочу.

— Вижу, — хриплым голосом произнёс он, скользя горящим взглядом по полуобнажённому телу. — А я наоборот еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя.

Его слова только сильнее напугали, но следующая фраза сбила с толку.

— Завтра мы улетим. Только ты и я.

— Куда? Зачем?

— Считай это свадебным путешествием, — усмехнулся он, заводя руку за спину, чтобы извлечь свой кинжал. Все возникшие вопросы просто вылетели из головы, и я смотрела только на острое лезвие. — Раскрой ладонь.

Послушалась. А стоило разжать ладонь, как Деймос провел по ней лезвием кинжала. Таким острым, что раньше боли я ощутила горячую кровь, потёкшую сквозь пальцы. Деймос резко вздернул меня с кровати, поставил на ноги, а следом сорвал простынь с кровати.

— Перевяжи ладонь и ложись спать, — это уже был приказ, брошенный мрачным голосом. Секунда и он покинул спальню, захлопнув за собой дверь.

А я только сейчас опомнилась, когда ладонь прострелило болью. Деймос не стал меня трогать. Прислушался, поняв, что я слишком напугана? Он раз за разом доказывает, что мои ожидания не соответствуют действительности. А я, кажется, пытаюсь убедить себя в том, чего нет. Может, наши понятия о любви и отличаются, но почему-то сейчас я перестала сомневаться в его чувствах. На сердце потеплело, оно стало успокаиваться.

Сжав ладонь сильнее, чтобы остановить кровь, я огляделась, обдумывая, чем перевязать рану. Тогда и вспомнились слова о предстоящем путешествии. Деймос не сказал, куда мы отправимся, как и не сообщил, как надолго. Я только рада покинуть дворец. Но как же Айвирена? Вдруг она так слаба, что не может найти меня. А моё отсутствие подпишет ей смертный приговор.

Вещи для меня уже были подготовлены. Наспех перевязав ладонь платком, я надела самое простое платье из гардероба и отправилась к потайному ходу. Сейчас я уже без страха запела, призывая силу, ведь все уже знали кто я. Навыки не подвели и механизм пришёл в движение, открывая дверь. Шмыгнув внутрь, я сразу закрыла проход. Торопилась, бежала спотыкаясь в тёмном коридоре. Остановилась у второго выхода, чтобы перевести дыхание и убедится в том, что соседняя комната пуста.

В гостиной было темно, лишь слабый свет из коридора хоть немного, но разгонял тьму. Я долго прислушивалась к звукам снаружи, прежде чем рискнула выйти в коридор. А дальше вновь бежала, чтобы случайно не наткнуться на стражников. К счастью, до лестницы для прислуги удалось добраться незамеченной.

— Айвирена? — позвала тихо, когда вошла в свою прежнюю комнату. Мелькнула мысль, что сюда могли заселить кого-то ещё, но было тихо. Даже слишком, ведь Айвирена так и не отозвалась.

И все равно я проверила шкаф, даже заглянула под кровать. Сестрёнки не было. Где же она? В глазах закипали слёзы, а грудь сдавливали тиски отчаяния. Уже с трудом удавалось сдерживаться, чтобы позорно не разрыдаться. Но ведь надежда ещё была. Лишь она помогала держаться, пока я пробегала по коридорам, чтобы попасть в другой потайной ход. Она сияла в груди, пока я продвигалась через кромешную мглу к залу, где лежали все иллеми.

Сияние барьера померкло с моего посещения зала. Древо слабело, а с ним слабел и барьер. Вскоре он уже не сможет подпитывать тела иллеми. Пробегала между рядов гробов, не приглядываясь к лицам. Моя цель была чуть дальше. Мама была столь же безмятежна, как и Айвирена. Родные спали глубоким сном. Но и здесь было лишь тело Айвирены. Её душа пропала.

— Вири, отзовись, — попросила я, проведя ладонью по гладкой поверхности гроба над лицом сестрёнки. Голос дрожал, сердце ныло в груди от почти невыносимой боли. Айвирена не отзывалась.

Слёзы полились из глаз нескончаемым потоком. С уст срывались всхлипы. Прижавшись к гробу сестры, я разрыдалась, выплескивая из себя боль утраты и переживания последних дней. В моей жизни не осталось никого и ничего. Я совсем одна.