Глава 40

Доехав до дома Хартманна, того самого, в котором меня лишили анальной девственности, я сразу же заприметила Дэниела. Помахала ему рукой и, выйдя из машины, бегом направилась к парню, которого сейчас была рада видеть больше всех. По крайней мере, больше, чем Райнера.

— Детка! Тише! — восклицает Дэниел. — Рэй мне голову открутит, если я тебя дольше положенного обнимать буду. Но знаешь, хочу рискнуть и позлить старика, — тянет и в следующую секунду его руки оказываются на моей талии.

— Себе пусть член в узелок завяжет, — обиженно бурчу. — Может, тогда жене изменять не будет.

— Узнала? — хмыкает и отпускает. — Ну что уж тут поделать, — пожимает плечами. — Рэй всегда был таким и таким останется, Амалия. Привыкни. Смирись. В общем, от этого никуда не деться.

— С чем смириться? — переспрашивает Райнер, подходя к нам под конец разговора, недовольно зыркнув на племянника.

— С тем, что ты редкостная кобелина, — отвечаю за Дэниела и дарю мужчине кривую улыбку.

— Она… — начинает племянник Хартманна, но дядя его перебивает.

— Да. Ревнует, — гордо проговаривает, словно премию нобелевскую получил, а не мою ревность вызвал. Я могла бы отрицать этот факт, но зачем, если они оба это видят и понимают. Лучше уж признать и не дёргаться. Тратить силы на планы о мести, чем на оправдания.

— Будем тут дальше обсуждать мои чувства или сделаем то, что должны и я уеду, — ехидно усмехнувшись, интересуюсь у мужчин.

— Рэй, ты иди по своим делам, а я Амалию в курс дела введу, — тут же посерьёзнев, скорее предлагает, чем спрашивает, Дэниел.

— Я пока созвонюсь с Николсоном.

— Да, давай! Пошли, детка! — парень берёт меня под руку и ведёт в дом. — Всё началось с того, что мой отец скинул Лайлу с лестницы, и та получила травму. Мой дед был ученым и пытался создать обезболивающий препарат, который смог бы унять боль Лайлы, потому что другие ей не помогали. Но он допустил ошибку в расчётах и получился наркотик. Хороший действенный наркотик. Он ещё требовал доработки, но даже на тот момент, когда дед рассказал об этом Нику и Рэю — был уже действенным, — приглашает сесть на диван и продолжает рассказ. — Мой отец захотел денег и, украв у деда формулу, стал производить наркотик. Он, в отличие от меня, во всем этом смыслит и сразу сообразил, что к чему. Они называют его «гарью». Райнер же уехал за границу, потому что мой отец решил его подставить и засадить за решётку. Рэй — единственный, тогда и сейчас, кто имеет влияние над Ником, поэтому его надо было устранить. Это долгая семейная война, о которой я могу говорить бесконечно, но по итогу — у Рея был лишь черновик отца, а у моего отца формула, доработанная как наркотик, и не только. Лайла не должна была получить лекарство. Но почему, мы с Рэем, так и не поняли. Не может же Ник так сильно ненавидеть сестру.

— Ого, то есть всё из-за какого-то лекарства? — спрашиваю, и парень кивает.

— Больше года назад, отец, зная о моих увлечениях компами и успехами, попросил поставить защиту. Я согласился, но засунул свой любопытный нос дальше и обнаружил, что дед доработал лекарства для Лайлы. Но сам, как ты помнишь, в химической хрени этой не разбираюсь, поэтому позвонил дяде, с которым прежде мало общался. Тогда я и понял всё это,… отец не хочет, чтобы Лайла встала. Его интересуют лишь бабки и наркотики. Больше ничего!

— Почему ты помогаешь Райнеру? Когда по идее должен быть на стороне отца? Какое тебе дело до Лайлы?

— Я был на его стороне, пока не сравнил формулу той наркоты, от которой умерла моя мать и формулу наркоты, что производит Ник. Она была идентичной, и тогда до меня дошло: он испытал первую партию «гари» на моей матери. Урод! Как бы странно это ни звучало, но я люблю Лайлу до одури. Я помню её с самого детства, когда ещё дед был жив. Она дружила с моей матерью и была её лучшей подругой. Я помню её даже лучше собственной матери.

— О господи!

— Да! Я выкрал ноутбук для Райнера и Лайлы, но отец подсуетился и нанял тебя. Он сказал подчистить всё! Теперь нам нужно восстановить все файлы, удалённые тобой.

Понимаешь? — берёт меня за руку. — Пока у Райнера не окажется формула лекарства, он не начнёт план мести моему отцу. И эта сука будет жить дальше,… а Лайла будет страдать. Тот ноутбук, что был в ячейке банка и был украденным ноутом. Я пытался восстановить с него все файлы, но ничего…

— Ты не сможешь ничего восстановить, — тяну, когда до меня, наконец, доходит.

— Ты удалила безвозвратно? Амалия! Должна быть зацепка! Всегда есть ошибка, которая может спасти Лайлу, — чуть ли не хнычет парень, чуть ненавистно посмотрев в мою сторону.

— Ты не сможешь их восстановить, потому что я ничего не удаляла. Я лишь их скрыла определённым алгоритмом, — отвечаю, и на моём лице появляется задумчивая полуулыбка.

— Сможешь восстановить и вернуть всё обратно? — воодушевлённо спрашивает парень, чуть ли не прыгая на диване от предвкушения.

— Да. Но потребуется время. Я не работала в обратном порядке. Вначале воссоздам тот же алгоритм, а потом подберу к нему ключ. И только потом подойду к восстановлению файлов.

— То есть, мы сможем всё сделать?

— Да! Я не смогла тогда удалить файлы. Сложно было.

— Знаю! Сам защиту ставил, — гордо заявляет. — А что за алгоритм? Потом покажешь? Он так скрыл файлы, что даже следов на ноуте не осталось.

— Покажу!

— Умница! Хорошая кошка! — слышу голос моего мучителя, а затем рука мужчины оказывается у меня на голове, принявшись гладить меня, словно настоящего котёнка. — Я знал, что не ошибся в тебе! И не зря дал тебе тогда выжить.

— Молись о том, чтобы я тебе дала дальше выжить, — отражаю его и, подняв голову, демонстративно скидываю его руку с себя. — И руки свои при себе держи, а то сломаю. Случайно… в приступе ревности, — кривлюсь в злорадной улыбке.