Глава 42

Утром просыпаюсь первой, и улыбка появляется на моих губах. До меня доходит, что план, который созрел вчера в моей голове — осуществим. Месть — оружие холодное и подавать его стоит тогда, когда противник этого не ожидает. И сейчас самый подходящий момент.

Взглянув на Райнера, убеждаюсь, что он спит, и тихо встаю, еле сдерживаясь, чтобы не запищать от собственного коварства. Дохожу до комода в спальне Райнера и, открыв его, надеюсь увидеть стопку галстуков, но среди них нахожу ещё и две пары наручников.

— Ох, котик, — шепчу, взяв в руки железяки. — Ты чудо! Это лучшее, о чём я могла мечтать, — проговариваю, и всё же захватив ещё два галстука вместе с наручниками, направляюсь к мирно спящему мужчине, который вчера словно зверь брал меня и даже не думал о жалости. Но к чему она, если нас двоих устраивает то, что происходит между нами в постели? Когда нам, наоборот, хочется усилить эмоции. Сейчас меня питает ненависть к нему, и всё же любить его перестать я не могу.

Хотел того, чтобы я была рядом? Хотел того, чтобы я шипела? Он всё это получит, но одно в его планах мы слегка подкорректируем. Мы уберём одну сучку, решившую, что имеет право называться женой Райнера. Он мой… он спит со мной в постели и меня он имеет так, что после сваливается от бессилия. Мы мягко устраним эту несчастную, заняв её место. Ничего особенного я делать не буду. Хартманн и так зависим уже мной и моим телом. Я подарила ему любимого сына. Будем просто продолжать игру в соблазнение и отпор. Но месть не отменяем…

Подхожу к мужчине и осторожно оголяю одну его ногу, галстуком привязываю её к ножке кровати. То же самое проделываю и со второй ногой. Затем накрываю ноги, заботливо укутывая их, чтобы моя жертва не замёрзла и довольно лыблюсь.

Дальше очередь за руками, которые я планирую наручниками прикрепить к изголовью кровати. Пытаюсь сделать всё тихо, потому что знаю: одно неверное движение и связанной окажусь уже я. Да, после того как мне придётся развязать мужчину — меня ждёт наказание, но вначале я накажу его. За всё! За то, что постоянно обыгрывает и играет не по моим правилам.

Каким-то чудом мне удаётся провернуть свой хитрый план и не разбудить Райнера раньше времени. Чувствую, как власть растекается по моему телу оттого, что главная сегодня я.

Раскрываю мужскую грудь и прохожусь по ней пальчиками, наблюдая за этим действием с каким-то безумием и предвкушением. Если бы меня кто-то сейчас увидел, то решил бы, что я маньяк, который терзает свою жертву. Но так оно и есть. Хартманну становится щекотно, и он делает попытку почесать зудящее место, только вот руки его скованны. Мной. Что-то мне страшно становится, но я убираю это чувство куда подальше.

— Что за… — начинает он, резко распахнув глаза, и натыкается на мою виновато-довольную мордашку. — Кошка…

— Мяу, — отвечаю и отвожу глаза, чувствуя, что улыбка расползается по лицу ещё больше.

— Что за фокусы?! Немедленно сними наручники и…

— Тсс, — перебив, прошу его, приложив палец к его губам. Мужчина замолкает, но в следующую секунду языком касается моего пальца, начав с ним играть. Облизывать, погружать себе в рот и сосать. — Продолжай, — командую и в этот момент я осознаю, что чувствует Райнер, каждый раз имея власть надо мной. Когда я выполняла то, что хочет он. Это несравнимый кайф и удовольствие.

— Кошка выросла? — спрашивает, закончив со своими извращениями. — Кошка хочет стать главной? — задаёт вопросы, смотря мне прямо в глаза.

— Кошка хочет быть главной во всём… — тяну и склоняюсь к его губам, но не целую. Дразню. — Кошка будет главной, — шепчу ему в губы. — Всё будет именно так, как хочет она… И сейчас она хочет тебя… — пауза. — Проучить, — отстраняюсь.

— Амалия, играешь с огнём, — рычит и пытается что-то сделать ногами, но и об этом я позаботилась. — Что ты делаешь?! Развяжи меня!

— Играю, — отвечаю. — Играю со своим котёнком… послушным, беззащитным и беспомощным котёнком… — возобновляю своё путешествие по телу мужчины, трогая и изучая все интересные места его натренированного, любимого и всегда желанного тела. Вижу, что ему трудно сдерживать себя. Знаю, что он хочет получить надо мной контроль и выбить из меня все мысли о том, что я главная, но не в этот раз. Точнее, не в этот час. Сейчас праздник на моей улице.

— Развяжи меня по-хорошему, и я обещаю, что не трону тебя, — обещает, извиваясь в моих руках.

— Не-а!

— Тогда ты получишь за это, Амалия,… — начинает угрожать, но я не из пугливых.

— Что получу? — тут же отзываюсь. — Штамп в паспорт? Или… справку о смерти твоей жены?

Неожиданно Райнер начинает громко хохотать, словно я сейчас сморозила глупость. Своим смехом и хорошим настроением, он портит мне всю игру. Я хочу быть главной, а он будто показывает, что главный всегда он, а я так,… могу править, пока он мне разрешает. Пока «взрослые» дают мне на это право.

— Последнее, Амалия! Ты получишь последнее! — отвечает сквозь смех.

— Что смешного? — непонятливо интересуюсь, нахмурено посмотрев на мужчину. — Райнер! — зову, но он продолжает смеяться. — Дурак!

— Ты так страстно ревнуешь, кошка, — кое-как успокаивается. — Не могу устоять.

— Да? — удивлённо спрашиваю и одним движением руки откидываю одеяло с Райнера и наклоняюсь к его эрекции. Прохожу языком от основания к концу, пробуждая член, говоря тому, что его ждут ласки и секс. Но делать минет, и тем более спать с Райнером, я сегодня не буду. Будет вот так целый день лежать. Связанный. Голый. Возбуждённый и не удовлетворённый. Пусть осознаёт свои ошибки. Повторяю это действие несколько раз, пока не слышу, что Райнеру стало тяжело дышать, и он откинулся на подушки. — Всё! — наигранно вытираю губы. — Я устала! Продолжим завтра! — и, встав, пытаюсь уйти, но меня останавливают.

Вначале звон металла о металл, затем злой рык Райнера, и вот я уже лежу на мужчине, а его руки у меня на талии. Без наручников и… как?

— Ты думала, что играешь ты? — спрашивает меня. — Играю всегда я, Амалия. Эти наручники сломаны давно. Если немного сильнее потянуть, то они открываются… — проговаривает, включив властный и забавляющийся тон, которым говорит всегда. — Было забавно наблюдать за тем, как ты меня пристёгиваешь, привязываешь и не выдать себя. Я всегда просыпаюсь раньше тебя, кошка… Я всегда впереди тебя на один шаг…

— Мне… хана? — с надеждой на пощаду интересуюсь, продолжая лежать на мужчине. Одаривая его улыбкой, понимая, что от него зависит смогу ли я сегодня ходить или нет. Смогу ли говорить…

— Ага, — отвечает, но вместо того, чтобы сделать что-нибудь грубое и злое, нежно касается моих губ. — Полная хана, Амалия, — шепчет. — И уже давно,… как только я увидел тебя и понял, что хочу лишь тебя одну…